Деловой Омск

Деловой Омск

03 февраля 2015 09.36Интервью

Леонид Полежаев: «Я знаю свое место»

Первый губернатор Омской области Леонид Полежаев 30 января отметил 75-летний юбилей. В интервью главному редактору «Делового Омска» он рассказал о власти и ее послевкусии.

Леонид Полежаев: «Я знаю свое место»

Мы разговаривали с Леонидом Полежаевым в его кабинете в офисе фонда «Духовное наследие». Сидели — глаза в глаза. В воздухе чувствовалось напряжение. В свое время я написал немало язвительных заметок о нем. Он ни разу не ответил. Это молчание рождало во мне еще большую желчь.

И вот выпал случай поговорить.

— Я меньше всего хотел бы беседовать об Омске... Мне это неинтересно, — сразу предупредил Полежаев.

У меня высохли губы. Я всегда робел перед ним.

— Это понятная омичам часть вашей жизни.

— Но не лучшая... — ответил он. — Лучшая осталась там... В Казахстане!

«Тебя просто оклеветали...»

— Там вы сформировались как политик с восточным оттенком?

— В Казахстане я прошел все университеты! Получил колоссальную практику. В Омске я ничего не приобрел, только отдавал. Казахстан — страна с восточной философией. Миллионы сосланных, раскулаченных, репрессированных со всей страны. Ученые, инженеры, интеллигенция... Разных взглядов, идеологий, культуры — талантливые люди, которые попали в жернова довоенной политики. Там сформировалась такая интеллектуальная среда, где вдумчивый человек мог бесконечно черпать знания.

— Как вам удалось стать в этой среде своим?

— Не знаю. Выбирали они — не я. Мой учитель — Эрик Христофорович Гукасов, человек сложной судьбы, внук известного бакинского нефтепромышленника. Отца Гукасова расстреляли в 1938-м, а семью сослали в Казахстан. Он профессионально здесь сложился, имел безупречную репутацию. Кстати, сначала Гукасов был категорически против моего назначения начальником треста «Иртышсовхозстрой», хотя обком партии настаивал на моей кандидатуре.

— Вам было около 30? — я люблю уточнять возраст, примеряя чужие достижения на свои 32 года.

— Чуть больше. Но я хорошо помню тот день. Гукасов вел тяжелейшие переговоры с секретарями обкома. Его репутация была невероятно высока. Поработать с таким человеком — это подарок судьбы. Я с волнением ждал, чем же закончатся их препирательства. В 9 вечера меня пригласили в обком, говорят: «Товарищ Гукасов принял наше предложение». На следующий день в 9 утра он строго спросил меня: «Где ваш главный инженер, где бухгалтер?». Я растерялся, я же не мог, говорю, их за ночь найти. «Как это не мог?» — удивился он.

— Тренировал вас немножко?

— Конечно, — понимающе кивнул Полежаев. — Он только через три года мне признался: «Знаешь, почему я был против?». «Мне это безразлично, вы же меня не знали», — отвечаю. — «Тебя просто оклеветали».

«Партия — это не твое...»

— К тому времени уже обзавелись врагами?

— Всегда были те, кто пытался сдержать развитие моей карьеры. Хотя по партийной линии я сам ее сдерживал. Когда мне в Павлодаре предложили должность заведующего строительным отделом обкома, я позвонил Гукасову. Он был встревожен этим сообщением. «Ты не должен этого делать — это не твое», — сказал он. Я, естественно, отказался.

— От таких должностей отказывались в Союзе?

— Почти никогда. Надо было видеть глаза секретаря обкома, когда я ему сообщил о своем решении, — мой собеседник показательно вытаращил глаза. — Как так? Этот вопрос согласован в ЦК КПСС! Но секретарь был интеллигентным человеком. Он все понял. Вскоре я покинул Павлодар. Гукасов назначил меня начальником стройки канала «Иртыш-Караганда».

— Вам 36 лет, вы приезжаете на стройку, где сидят такие опытные бонзы. На вас не смотрели как на мальчика?

— Смотрели... Там словоблудием и шелухой никому голову не заморочишь. Тебя раскусят за пять минут. Пришлось показывать характер. Были очень авторитетные люди, с которыми я сразу отказался работать. Главный инженер строительства, его зам... Уволил! Это были люди другой крови. Они не вписывались в мою систему управления.

«Время русских в Казахстане закончилось»

— С будущим казахским президентом Нурсултаном Назарбаевым в этот период познакомились?

— Несколько позже. Он был секретарем парткома металлургического комбината, потом стал секретарем по промышленности обкома партии, а я первым замом председателя карагандинского облисполкома. Можете представить себе тот состав руководителей этой области? Назарбаев, Полежаев... А мы были не самые крутые парни — были и круче!

— Караганда с городами-сателлитами... На тот момент население около 3 млн человек. У вас огромное влияние на территории, почему вернулись в Омск — в управление водного хозяйства, где работало 50 человек?

— 23 декабря 1986 года... — назвав дату, Полежаев замолчал. Он смотрел испытывающим взглядом, а я тщетно пытался вспомнить хоть что-то из этого периода истории. Чуть не ляпнул про чернобыльскую аварию.

— Вот, видите, вы ничего не знаете, — дал оценку первый губернатор Омской области, хочется верить, что всему нашему поколению, а не лично мне. — Это начало распада Советского Союза. Первое антисоветское выступление в Казахстане. На улицы вышли тысячи студентов. 

Теперь эту дату я запомню надолго.

— Назначили нового секретаря карагандинского обкома, — продолжал Леонид Полежаев. — Русского, но не проживающего в республике, а варяга из Москвы. Это вызвало возмущение в области. А решать уличную проблему фактически пришлось мне. Горячие головы предлагали ввести в город войска или натравить на студентов шахтеров. Была бы кровавая бойня! Я не допустил ее! Более того, когда на заседании бюро обкома рассматривали последствия этого демарша, я призывал никого не наказывать, не отчислять, не сажать в тюрьму. Тогда стало понятно, что все идет к распаду Союза. Это чувствовалось в национальных республиках, хотя Россия еще спала. Она и сейчас спит. В 500 километрах от Омска кипели политические страсти, а здесь была такая безмятежность — просто глуповская. Как у Салтыкова-Щедрина. Я понял, что время русских в Казахстане закончилось, а, следовательно, и мое.

— Но это глобальная причина, а была, видимо, еще какая-то личная... — предположил я.

— Была, — согласился он. — Я бы еще подумал, остыл, но моя позиция по протестующим не вызвала одобрения у нового секретаря обкома. Возможно, он считал мою кандидатуру неудобной для себя. Вскоре мне было предложено поработать секретарем обкома в Гурьеве — это город у Каспийского моря, где активно развивалась нефтепереработка. Поехал бы туда — был бы олигархом! Но это такое гиблое место.

— Обидело это вас по-человечески?

— Естественно, я был уязвлен. Особенно после фразы: «Мы решили вас проверить». «А на трассе Иртыш — Караганда вы меня не проверили?», — недоумевал я. К тому же опять предлагалась партийная работа, а меня она нисколько не прельщала.

— Из этого родился ваш афоризм: «я вступил в партию, чтобы развалить ее изнутри»?

— Ну это же стеб, — улыбнулся он. — ничего я не разваливал. Она сама благополучно развалилась. Это была такая античеловечная вещь, которая живет только безграмотностью и терпением нашего народа.

— Живет? — я подумал, господин Полежаев имеет в виду и нынешнюю правящую партию. — Вы о современных коммунистах?

— Какие они коммунисты? Приспособленцы, которые эксплуатируют протестное движение! Если говорить об идеальном образе коммуниста, то я сам больший коммунист, чем они вместе взятые.

«Не мой, а свой авторитет вы хотите поднять»

Наш разговор с неизбежностью катился в Омск. Леонид Полежаев, казалось, увлекся и уже был готов коснуться и этого периода своей жизни.

— В Омске почти два года вы не занимались политикой. Как вновь попали в эту струю?

— Неожиданно. В области начинались общественные бурления, митинги... Партийное руководство обвиняли в кастовости, несменяемости. И меня пригласили на должность в облисполком. Как я мог отказаться? Ведь здесь мне дали квартиру, работу. Я предупредил, что они рискуют, приглашая во власть человека сверхизвестного в мелиоративном хозяйстве и гидростроительстве. В этот период мелиорацию нещадно критиковали. Повылазили «зеленые», которые считали, что мы разрушаем экологию. Но они рисковали не только этим. — Леонид Полежаев вдруг засмеялся. — Наверное, они потом пожалели... Я так и не встроился в эту партийную струю. Меня назначали, когда первым секретарем омского обкома был Назаров... Так что это не новая для омичей фамилия. Он предложил мне войти в члены бюро обкома. Я опять категорически отказался.

— Вы, Леонид Константинович, были сложным человеком, не соглашались ни на что...

Он пожал плечами.

— Назаров тогда сказал: «Мы хотим ваш авторитет поднять». «Не мой, а свой авторитет вы хотите поднять», — отвечаю. Так и произошел мой разрыв с партийной организацией. А вскоре меня назначили главой администрации Омской области.

— Многие журналисты того периода вспоминают, что вы были архиоткрытым человеком...

— Я до конца был открытым! — моя фраза его явно задела. — Это вы в своих «Бизнес-курсах» меня рисовали закрытым.

— Но в последние годы к вам действительно было трудно пробиться.

— Естественно, я был перегружен. Вы можете себе представить, какую нагрузку я тащил на своих плечах? Я фактически построил в регионе новую систему отношений, новую власть. Все вокруг разрушается, а ты стоишь один на пепелище и пытаешься что-то строить. На кого опереться? Коммунисты меня не устраивали, демократы — тоже. Они стреляли по мне с обоих бортов!

— Кстати, Александр Минжуренко (в те годы представитель президента в Омской области) до сих пор обижается, что рекомендовал вас на должность губернатора, а вы ему даже бутылку водки не поставили, — этот вопрос явно позабавил Полежаева.

— Александр Васильевич много на себя берет и не понимает мизерности своей роли в этом деле, — засмеялся он. — Рекомендуют и назначают не Минжуренки. Да, с ним советовались, но это был формальный акт. Решение принималось совсем в другом месте. Я-то знаю. Пусть не обижается за эту бутылку водки. Тем более я человек не компанейский.

— Не решали вопросы через застолье?

— Нет, конечно. Это не мой стиль. Не люблю я песни орать и тосты эти бесконечные произносить.

— Старейшие журналисты рассказывают, что во время застолий вы лояльно относились к «перебравшим».

— Я всегда понимал русскую душу. Полжизни проработал на стройке. Знаете, как строители умеют пить?

«Вы делали из меня памятник — не я»

— Со многими людьми перестали общаться после сложения губернаторских полномочий?

— Я всегда знал цену людям. С тобой останутся 3-4 человека, остальные — просто коллеги по службе, им нужно и дальше жить, работать. Они зависят от ревности нового руководства. Зачем их подставлять? Ведь каждый визит ко мне становится известным. Начинаются разговоры, а что там Полежаев делает, что говорит?

— Вам тоже была присуща такая ревность?

— Откуда ей было взяться? Я судил о людях по их профессионализму. Мне неважно было, какому богу ты молишься. Александр Луппов (замгубернатора в 1994-2004 годы) до конца своих дней был коммунистом, но он был хорошим специалистом и порядочным человеком.

— На мой взгляд, в какой-то момент вокруг вас сложился целый сонм льстецов. Журналисты начали писать о вас исключительно как о памятнике...

— Так это же вы делали — не я себе памятники воздвигал. Если бы меня окружали одни льстецы, они бы и по сей день работали в правительстве. Хотите сказать, Валерий Бойко был льстецом? Или Андрей Бесштанько? Они не могли быть льстецами — это люди, преисполненные собственного достоинства.

— В области вас называли «папой». Раздражало?

— Это что-то из области мифологии. Есть в национальном русском характере черта — подобострастие. Создать себе бога и поклоняться ему. Я ненавижу это. Просто ненавижу!

— Но вы управляли этими мифами?

— Безусловно, я пользовался теми приемами, которые почерпнул в Казахстане. Других у меня не было. Считаю их оправданными. Но я никогда не выбирал себе любимчиков, всех держал на равном расстоянии. Никогда не допускал наушничества. За это мог и трудовую книжку вернуть в одну секунду. Это подлецы, ни тебя, ни товарища не пощадят. Я же работал с единомышленниками. Вот вы скажите, разве было противостояние в команде? — задал мне вопрос Леонид Полежаев. Я, конечно, помнил про какие-то аппаратные недомолвки между Александром Артемовым и Владимиром Радулом, но на полновесное противостояние это не тянуло.

— Не было, — согласился я. — Но у этого была и обратная сторона. Говорили, что вы перестали слушать людей и с вами боятся спорить.

— Что вы такое говорите? Мы спорили постоянно по самым разным поводам. Кого я не слушал? Коммунистов? И правильно делал.

— Макиавелли говорил, что государь никогда не должен слушать публичных советов. Согласны?

— Конечно. Как только ты стал заложником этих советов, ты кончился как личность. Ты становишься предметом внешнего управления. Я даже семье не позволял советовать мне. Вы слышали, чтобы моя жена где-то себе что-то позволила? Да вы бы исписали черными чернилами все страницы.

«Ты не можешь быть душенькой»

— Вы очень жесткий человек.

— И требовательный. В первую очередь, к себе. Если ты отвечаешь за регион, ты не можешь быть душенькой. Я питался в столовой облправительства и все спрашивали: «А платит ли Полежаев за это?».

— А вы питались в столовой?

В 90-е годы, наверное?

— Почему только в 90-е? До последнего дня там питался и, конечно, платил, хотя, казалось бы, чего проще придумать какую-то схему. Я персонаж совершенно новый для провинциальной патриархальной омской среды.

— Ваша фраза «я больше священник, чем губернатор» родилась как отражение этой среды?

— Нет, просто мне приходилось в своей работе больше убеждать. А вы думаете, я от чрезмерного желания популяризировать себя садился каждый раз перед телевизором и разъяснял, что и почему я делаю? Это элемент проповеди. Когда ездил в районы, постоянно общался с населением. Собирались целые ДК и мне задавали незаготовленные вопросы, а рубили правду-матку в лоб. А вы говорите, я закрытый.

— На ваших пресс-конференциях сотрудники ГУПТР часто пытались всучить журналистам заготовленные вопросы. Хотя лично я ни разу не брал, всегда задавал свои.

— Видите, вы сами задавали, а кто хотел — тот брал. Я же не могу в эту кухню вникать. Глупо поступали.

Я догадывался об этом, поэтому мои пресс-конференции длились не 40 минут, а два с половиной часа, чтобы каждый мог выговориться.

— Вы сказали, нужно быть жестким, а что насчет жестокости?

— Иногда приходилось проявлять жестокость. Для этого тоже нужно иметь силы. Решения могут быть жестокими по отношению к людям, но они необходимы сегодня, чтобы завтра было лучше. Вот президент сейчас разве не жестокие решения вынужден принимать? Священников на троне не бывает.

— А философ на троне? Ваша философия — это план Полежаева?

— План Полежаева состоит не только из розовых лепестков. Это совокупность управленческих принципов, жесткости, самоограничений. Руководитель такого ранга без философской базы просто не сможет выстраивать диалог с обществом.

«Государство — это зверь»

— Россия — это Левиафан или все-таки медведь, как недавно сказал Путин?

— По сути это одно и то же...

— То есть в любом случае государство — зверь?

— Да, но если Левиафан — мифологический персонаж, то медведь — совершенно конкретный, и мы знаем, каким он бывает жестоким.

— Будучи губернатором вы все проекты замыкали на себя. Вы считаете ручное управление эффективным?

— Это была вынужденная мера. Она эффективна в какие-то исторические периоды — в 90-е годы, в кризис. В это время кто-то должен брать на себя ответственность.

— Как вы реально относились к бизнесу? Считали его священной коровой или дойной?

— Бизнес — наиболее эффективная форма экономического устройства. Какие бы мы ни создавали госмонополии — это все не работает. Нужно развязать руки людям, огородить их от полицейщины, которая уничтожает всякую инициативу, уничтожает людей. Пока мы будем держать руку на горле бизнеса, в стране ничего хорошего не будет. Бизнес надо защищать, а не сажать в тюрьму! Так и напишите, — эта фраза была принципиальной для Полежаева, и я понимал почему.

— Говорят, когда Олег Шишов получил сочинские подряды, вы пророчески предупредили его: «Рассчитаются не с тобой, а рассчитаются тобой».

— Откуда вы взяли эту фразу?

— Слухи! Вы же сами говорили, в России слухи больше, чем жизнь.

— Да, слухи правят миром. Я не помню, чтобы говорил такие слова, но они похожи на правду.

— Вы много уделяли внимания официальной культуре — Гергиеву, Спивакову, Мацуеву... А неформатных омских поэтов Кутилова, Летова не популяризировали. Сказалось ваше личное отношение?

— Конечно, личное. Я просто их не знал. Какой он, Летов, на самом деле? Может он глубокий человек. Но я многих поэтов не знал — невозможно быть всеобъемлющим.

— Как себя ощущаете сегодня, после ухода из власти — свободным или опустошенным?

— Каким бы я ни был здоровым, энергичным, способным генерировать идеи — длительность пребывания во власти взяла свое. Мне надо было уйти на 5 лет раньше. Я так и планировал закончить свою работу, но не получилось.

— На меня произвел впечатление один эпизод. Год назад во время кинофестиваля «Движение» вся омская элита рвалась пройти по красной дорожке в драмтеатр. А вы аккуратно обошли ее стороной, не привлекая к себе внимания. Почему?

— Я знаю свое место. Зачем мне ходить по красным дорожкам? Мол, смотрите: я живой! Мне не нужен пиар. Чего я еще не сказал в этой жизни?

Станислав Жоглик

Фото: Вадим Харламов

Текст опубликован в газете «Деловой Омск» № 4 (057) 3 февраля

Добавить комментарий

Комментарии пользователей (всего 7):

К.О.
Дед совсем в маразм впал.
А почему Стасик не спросил про метро - так он же пишет, что просто обоср...ся при виде Полежаева.
25 октября, 21:39 | Ответить
алексанрдр
Опустил город на дно, уровень жизни на уровне плинтуса.
04 февраля, 02:30 | Ответить
Юрий
Отличное интервью. Полежаев - личность! В последние годы - больше бай... А сколько в нём, в его поступках, в его взглядах плюсов и минусов - время расставит всё по местам. Однозначно припечатывать его к позорному столбу - позорно и глупо. Потому и интервью читается с интересом, что личность интересная, не пресная.
03 февраля, 21:58 | Ответить
Анна Гадалина
Стас, а почему не спросил про метро, про федоровку, про сибнефть?? Ведь глаза в глаза же, можно спросить обо всем.
03 февраля, 17:49 | Ответить
виктор
ндда...25!! лет закапывал город, о котором и сейчас говорить не хочет. ничего- ни плохого ни хорошего. что он сдесь делал все ити годы?? у жителей области нужно было бы спросить- заслуживает ли он звания почетного гражданина???
03 февраля, 16:29 | Ответить
виктор
[Комментарий удален]
вадим
уважение
03 февраля, 14:07 | Ответить
Алексей Степочкин-Тищенков: «Вожатые омской школы получают до 24 тысяч в месяц»

Алексей Степочкин-Тищенков: «Вожатые омской школы получают до 24 тысяч в месяц»

О мире детей и вожатых, саморазвитии и немного о деньгах — в нашем интервью с создателем школы вожатых в Омске.

Двадцать дорог: первый экскурсионный флешмоб в Омске

Двадцать дорог: первый экскурсионный флешмоб в Омске

24 сентября в Омске пройдет экскурсионный флешмоб, в рамках которого омичи смогут посетить более двадцати экскурсий. Все они будут бесплатные.

Омичи будут отдыхать треть следующего года (КАЛЕНДАРЬ)Инфографика

Омичи будут отдыхать треть следующего года (КАЛЕНДАРЬ)

Из 365 дней 118 будут выходными, в том числе 27 — праздничными.

Красота без жертвФото

Красота без жертв

Участники проекта «За подарками» отправились исследовать салон красоты «Нимфа».

Энтеровирусная инфекция в Омске: как не заболеть и не заразить другихИнфографика

Энтеровирусная инфекция в Омске: как не заболеть и не заразить других

«Новый Омск» приводит рекомендации министра здравоохранения, врача и специалиста Роспотребнадзора.

Начало по-французски в омском ТЮЗе

Начало по-французски в омском ТЮЗе

Новый сезон театр откроет премьерой спектакля по мотивам пьесы Жана Батиста Мольера.

Преображение: Марина Хариби и Андрей Маслов на пути к идеалу

Преображение: Марина Хариби и Андрей Маслов на пути к идеалу

Один месяц, два героя, четыре этапа, один победитель. Вашему вниманию — очередной преобразующий проект «Нового Омска». Поехали!

Тысячи омичей вместе с LВидео

Тысячи омичей вместе с L'ONE танцевали локтями под первым снегом (ВИДЕО)

Несмотря на дождь и, по сообщениям очевидцев, даже снег, — омичи дождались артиста и отстояли концерт. Как это было — в нашей подборке.

Говорит и показывает: на три дня омские улицы станут площадкой для арт-экспериментов

Говорит и показывает: на три дня омские улицы станут площадкой для арт-экспериментов

С 8 по 10 сентября в рамках фестиваля современного искусства «Экспериментальные выходные» омичей приглашают на программы «Смотри!», «Говори!» и «Слушай!»

Александр Могилев, хореограф: «Мы оторвали у «запорожца» аккумулятор, раскидали ДВП у кинотеатра и стали танцевать на шапку»

Александр Могилев, хореограф: «Мы оторвали у «запорожца» аккумулятор, раскидали ДВП у кинотеатра и стали танцевать на шапку»

Топовый хореограф России рассказал «Классу» о столичных провинциалах и закулисье шоу «Танцы».

Все возрасты покорны: в Омске прошел первый «СимфоРокПарк»Видео

Все возрасты покорны: в Омске прошел первый «СимфоРокПарк»

О том, каким был третий open-air Омской филармонии — в нашем репортаже.

От Бразилии до Японии: в Омске пройдет кукольный фестиваль

От Бразилии до Японии: в Омске пройдет кукольный фестиваль

С 22 по 27 сентября в нашем городе состоится международный фестиваль « В гостях у Арлекина».

Омская предпринимательница Марина Хариби спорила с Тарасом Бульбой, а Виктору Скуратову понравился только первый день в школеФото

Омская предпринимательница Марина Хариби спорила с Тарасом Бульбой, а Виктору Скуратову понравился только первый день в школе

Представители бизнеса и власти поделились воспоминаниями о своих школьных годах и провели сегодняшний день в компании первоклассников.

Как я провел лето: омские ВИПы сели за парты «Класса»

Как я провел лето: омские ВИПы сели за парты «Класса»

Сочинения Малькевича, Сумарокова, Деменского и Семикиной оценил учитель русского языка.