Класс

Класс

19 ноября 2012 03.45

Чужая страна


Иногда так бывает, что без единого знакомства, без знания языка и культуры вдруг попадаешь в чужую бедную страну, где любой белый человек — невиданная диковинка. Это история про мой первый день в захудалом провинциальном портовом городишке.
Чужая страна



Иногда так бывает, что без единого знакомства, без знания языка и культуры вдруг попадаешь в чужую бедную страну, где любой белый человек — невиданная диковинка. Это история про мой первый день в захудалом провинциальном портовом городишке.




Я бреду старинными пустым улочкам легендарного малайского города Мелаки, раз за разом слушая в плеере песню Dimana hatimu, напоминающую мне о стране, которую я покинул всего пару дней назад. На глазах у меня наворачиваются слезы светлой грусти, когда я вспоминаю о всех тех, кто встретился мне там на пути, кто помогал мне, кто стал моим другом. Пожалуй, нет в мире другой страны, где живет столько добрых и открытых людей. Когда за 2 месяца до этого я сошел на берег индонезийского портового городишки Танжун-Балай, мною владели совсем иные чувства: это была легкая паника от вида чужого, малоприятного, шумного и хаотичного мира, в который я так внезапно окунулся. 

В этом посте я решил немного отступить от выбранного стиля и просто последовательно рассказать про мой приезд в Танжун-Балай — место, где никто не останавливается специально. Все-таки цепочка событий и вправду кажется занимательной.

Сперва небольшое вступление. Остров Суматра — это такой регион, где не бывает случайных туристов. И совсем мало людей, конкретно приехавших путешествовать по Суматре — слишком это долго, хлопотно и поначалу непонятно зачем. Примерно, как ехать из-за рубежа в удаленный регион России, где еще и поезда не ходят. Есть три крупных города, куда летают самолеты из Джакарты и Куала-Лумпур. Это Медан, Паданг и Бандар-Ачех. Несмотря на то что порой по распродаже можно, к примеру, улететь из Малайзии в Медан за 1000 рублей, многие небогатые граждане предпочитают не задумываясь плыть на пароме — благо пролив там совсем узкий. Среди крайне немногочисленных белых путников наибольшей популярностью пользуется маршрут Мелака — Думай. Думай (ударение на второй слог) — единственный порт на Суматре, где выдают визу по прибытию, а Мелака в качестве точки отбытия идеально ложится в маршрут путешествующих по Малайзии. Поскольку виза Индонезии у меня была сделана, а уплывать я собирался из ближайшего от Куала-Лумпура порта Кланг, чисто географически мой выбор пал на Танжун-Балай, поскольку он находится недалеко от знаменитого озера Тоба.

Стоит ли говорить, что на нашей посудине я был единственным белым человек, окруженным гражданами и гражданками Индонезии, которые обычно ездят в более богатую Малайзию на заработки. Государственные языки Малайзии и Индонезии отличаются друг от друга примерно как английский в Великобритании и английский в Австралии, то есть не столь значительно. Но существенная разница состоит в том, что в Малайзии есть знакомый большинству второй государственный язык — упомянутый уже английский, а индонезийцы знанием оного похвастаться не могут. У меня был блокнотик с важными фразами на индонезийском, и пока мы плыли, я старался хоть что-то запомнить, потому что без этого общение казалось невозможным.

Я потихоньку начал напрягаться еще до того, как наш кораблик причалил к берегу, — более часа мы ждали, пока освободится причал. Выйдя на палубу, я, вдыхая обжигающе горячий после каюты воздух, наблюдал старые деревянные рыболовецкие шхуны и покосившиеся постройки на берегу. Пассажиры все время курили, некоторые пытались поговорить со мной на своем непонятном языке. А солнце между тем неумолимо двигалось к горизонту. Наконец народ повалил на берег проходить таможенный досмотр. Н-да. Такого таможенного пункта я никогда не видел и вряд ли увижу снова. 

Слова «правила, порядок, спокойствие» совершенно чужды индонезийцам в любой должности. У меня в голове бешено крутились совершенно иные понятия — «бардак» и «пи##ец». Единственное место, напоминающее о переходе границы, — это стол, за которым стояли ответственные лица, проверяющие и штампующие документы. Но! Сотрудников таможни было несколько, причем безо всякой формы и бейджиков. Они постоянно перемещались туда-сюда. То же самое делали и пассажиры прибывшего судна, попутно громко разговаривая. Честно говоря, отличить таможенника от пассажира мне было решительно невозможно. Многие просто проходили мимо этой процедуры. В общем, самый настоящий бардак. Так и остался в моей памяти Танжун-Балай местом, где при желании можно перейти границу без документов и с полным рюкзаком чего-нибудь запрещенного.

indonezia3

Мне выделили специального англоговорящего таможенника, который поставил штамп в паспорт и поинтересовался моими планами. На озеро Тоба, как назло, все советовали ехать через Медан. В столицу провинции Северная Суматра отправлялось сразу несколько микроавтобусов прямо из порта. Но туда я как раз не хотел. Во-первых, это крюк, а во-вторых, перспектива припереться на ночь глядя в огромный чужой и, по слухам, не слишком безопасный город меня совершенно не вдохновляла. Поэтому я решил остаться в Танжун-Балае. Судя по карте, прямая дорога отсюда до Тобы была, нужно было лишь до нее добраться. 

Вышел я на улицу и сразу же попал под перекрестный огонь работников извоза: все — от мотоцикла до микроавтобуса — наперебой крича, хотели заполучить в моем лице пассажира и куда-нибудь отвезти. Куда мне ехать, я и сам не знал, да плюс еще навалились новые, хотя и предсказуемые обстоятельства — НИКТО не говорил по-английски. Все что-то мне орут, а я не пониманию НИ ОДНОГО СЛОВА и не могу объяснить, КУДА мне надо. В такой ситуации был единственный выход — приметить, в какую сторону все едут, на пальцах на всякий случай еще раз спросить, где Танжун-Балай и пойти туда пешком. Пешком я прошел, отбиваясь от таксистов, не больше сотни метров. В какой-то момент со мной поравнялся местный тук-тук с одним пассажиром в коляске. Пассажир крикнул мне «Hello friend!» и жестом пригласил сесть рядом с ним. Я с некоторым облегчением забрался на коляску, и мы куда-то покатили. «Toba» — сказал я о пункте своего назначения, на что получил от нового друга утвердительные кивки, вселившие в меня надежду, что все будет хорошо.

Ехали мы километров 15 и наконец куда-то приехали. Оказалось, что к автобусной станции. Я жму водиле и его пассажиру ручки, спасибкаю, а мне в ответ — 50 тысяч рупий (на тот момент 6 долларов). К такому я не был готов совершенно! Пассажир, значит, решил проехаться за мой счет, а водила денег больше, чем нужно слупить. Это уже совсем не автостоп! Рупий у меня все равно нет, одни малайские рингиты. Пока я стоял и возмущался, вокруг нас собралась небольшая толпа мужиков, неодобрительно взиравшая за происходящим. Я подумал и решил добавить конструктивности в свою позицию. Как мог объяснил собравшимся, что нас в тук-туке ехало двое, вот 10 рингит (100 рублей) за меня, а больше ни за что не дам. На этом конфликт был замят, а я остался один в сумеречных окраинах Танжун-Балая.

IMG 7071

Впрочем, в одиночестве я пребывал секунд 10. Ко мне обратился водитель тук-тука, участвовавший среди прочих зевак в выколачивании из меня денег за проезд. Не самой приятной наружности тип обладал удивительным для нынешних краев качеством — он немного разговаривал по-английски. Героя повествования, как оказалось позднее, звали Муал. «Дружище, — сказал он мне, — я вижу, что ты законченный бомж, а посему у меня есть для тебя спецпредложение — поспать вместе со мной и другими водителями в ангаре, а утром мы тебя посадим на автобус до озера Тоба». Солнце скрылось, индонезийских рупий нет, желудок пустой, спать негде. Выбора особо не было — пошли мы с ним в ангар знакомиться с местной братвой. Благо тот находился недалеко.

Ситуация прояснялась постепенно, но описываю все как есть. Автовокзал как центр междугороднего передвижения притягивает к себе различный транспорт вместе с водителями. Вокруг него естественным образом образовалась инфраструктура — гостиница, кафешки, автосервис. Одним из таких мест был мой ангар. Здесь могло разместиться несколько небольших автобусов, а водители могли перекусить и переночевать на циновках. Где-то даже присутствовало подобие туалета с помывочной.

Сущность Муала открылась мне тоже не сразу. По его словам, он приехал работать в Танжун-Балай из Медана, где остались его жена и ребенок. Он навещал их по возможности, чтобы отдать деньги, но в основном жил здесь. В ангаре ему разрешали ночевать, может, даже и бесплатно. Основным его работодателем здесь была женщина, которую будем звать Мама, — она являлась какой-то его дальней родственницей. Мама была владелицей придорожного кафе, а Муал на своей раздолбанной мотоколяске возил женщину и ее детей по делам. В свободное время он как мог подрабатывал, возя пассажиров. Денег это, понятное дело, приносило малую копеечку, а потому грезил наш Муал о работе с богатенькими белыми туристами. Для этого мой друг всегда носил англо-индонезийский словарик, который на досуге почитывал. Сдается мне, что он был единственным извозчиком в Танжун-Балае, кто мог объясниться на языке Шекспира. Вот и встретив меня, он задумался о возможности сконвертировать свой недюжинный талант в негромкий хруст купюр. Так я и оказался в ангаре под его покровительством. Ситуацию осложняло только то, что я был скупердяем-автостопщиком, готовым на любой дискомфорт ради экономии бюджета.

Основные его предложения — свозить меня за деньги в центр города до банкомата, а также дать ему денег, чтобы купить мне билет на автобус до озера Тоба. И то и другое не вызвало у меня, как у нормального автостопщика, какого-либо энтузиазма. В ангаре тусовались самые суровые ребята — уже слегка подвыпившие, в закатанных до подмышек майках мужики лет сорока трапезничали за обеденными столами и живо интересовались бледнолицым гостем. Было ощущение, что если бы не Муал, то и мною могли закусить. Между тем мой скукожившийся желудок потребовал обратить и на него внимание. В рюкзаке как раз осталось пара отменнейших индийских роти, купленных еще в Малайзии перед посадкой на корабль, да так и не опробованных в пути из-за сильной качки. Но внутреннее чутье подсказывало, что этими деликатесами следует распорядиться иначе. Разложив на столе свою скромную снедь, я начал угощать присутствующих водил. Муал съел целую лепешку, остальные — чисто символически. Тем не менее акт преломления хлеба состоялся.

Было интересно наблюдать, как в процессе общения меняется отношение ко мне Муала. Сперва он договорился с хозяевами ангара, чтобы те поменяли мне оставшиеся 50 рингит на рупии — не мог же я совсем без денег ходить. Затем было предложено — теперь уже совершенно даром — прокатиться с ним в церковь и снять денег с банкомата. Я подумал, что совместное посещение церкви — это хороший знак.

IMG 7057

Оставив мой рюкзак с ноутбуком и прочим добром в ангаре, мы сперва заехали за парнишкой семнадцати лет по имени Джон (запомним этого персонажа), а также его маленькой сестрой. Оба ребенка были детьми Мамы, так что Муал тут как бы выполнял роль личного водителя. На дворе был субботний вечер, и идеей нашего культурного мероприятия было посещение репетиции воскресного церковного представления. Сначала мы вчетвером на раздолбанном мопеде с коляской неслись по темным разбитым дорогам через весь город в одну сторону, а затем, обнаружив искомую церковь закрытой, поехали назад. Ко всеобщему счастью, одно из религиозных заведений протестантского толка было все же открыто. Туда-то мы и ворвались, осчастливив всех собравшихся.

Небольшая религиозная справка. Индонезия — страна страшно религиозная. Большинство провинций преимущественно мусульманские, но в Северной Суматре в основном живут христиане. Христианских ветвей две: католицизм и протестантизм. Последователи Спасителя, конечно, не такие суровые, как адепты Ислама, но и у них есть обязательные ритуалы, не соблюдая которые, ты рискуешь стать мишенью для косых недоуменных взглядов. Это молитвы перед едой и перед сном, а также самое важное — посещение воскресной проповеди. Даже в таком небольшом и бедненьком городишке, как Танжун-Балай, церкви стоят чуть ли не через каждые 100 метров. За каждой приходом закреплена определенная паства, а вообще говоря, в народе не принято ходить по воскресеньям в чужие церкви. На самом же деле там есть на что посмотреть: на протестантских богослужениях происходят великолепные музыкальные концерты, посвященные учению христову. Субботние репетиции — это самый лучший способ познакомиться с музыкальным репертуаром религиозных бэндов по всему городу. На одном из таких мероприятий я очутился.

Пастор, являвшийся попутно еще и композитором, сидел за синтезатором, прекрасная девушка с ангельски красивым голосом вытягивала в микрофон что-то про Иисуса, а сидящие на стульчиках фанаты благоговейно внимали. Я тоже сидел восхищенный! Был бы продюсером — забрал с собой. По окончании репетиции всеобщее внимание переключилось на меня. Некоторые присутствующие хорошо говорили по-английски и переводили остальным. В общем, рассказал я им о своей нелегкой судьбе путешественника, меня поздравили с днем рожденья, ну и вообще очень приятно поболтали. Именно здесь я узнал, что большинство жителей Индонезии — это милые, добрые, открытые и гостеприимные люди, среди которых белый путник вроде меня без особого труда сможет найти приют.
Поскольку вечеринка закончилось, а спать было еще рано, наша честная компания двинулась в местный «парк развлечений» — то еще место. Небольшая, с треть футбольного поля темная земляная площадка, испещренная ямами и лужами, стала приютом для нескольких аттракционов. Среди тиров и прочих ларьков со сладкой ватой величественно стояло ОНО — колесо обозрения высотой метров 5. Все воспринималось как настоящий бредовый сюрреализм, но для жителей Танжун-Балая это место было Важным и Настоящим.

IMG 7060

По дороге домой Джон пригласил меня переночевать у них — лучшего подарка на день рожденья я не мог и представить. Забрав рюкзак из ангара, я переместился в безопасный Мамин дом, где, не забыв помолиться и высказав Богу благодарность, выключился.

P.S.: На следующий день я не поехал на Тобу. Вместо этого сходил на воскресное богослужение, где выступил перед собравшимися и нашел новых друзей. Целый день я вливался в местную среду и делал свои первые шаги в индонезийском языке. Мне предлагали остаться здесь еще на неделю, но, увы, не бывает такого, чтобы туристы влюблялись в Танжун-Балай.
 


Добавить комментарий
Арсений Попов, актер шоу «Импровизация»: «Уезжать из Омска было тяжело. Но иначе вы бы не брали у меня интервью»

Арсений Попов, актер шоу «Импровизация»: «Уезжать из Омска было тяжело. Но иначе вы бы не брали у меня интервью»

Участник популярного шоу на ТНТ рассказал «Классу» об омской театральной школе, хейтерах и шутках под разрядом тока.

Оля Слово, основатель школы стилистов Self Made Studio: «Мода современна — стиль вечен»Фото

Оля Слово, основатель школы стилистов Self Made Studio: «Мода современна — стиль вечен»

Оля побывала в Омске в рамках образовательного проекта GTOUR-2017 и рассказала, как создала школу стилистов и персональных шоперов, а затем запустила альтернативное печатное издание о моде и культуре.

Вес_имеем: Дневники худеющих

Вес_имеем: Дневники худеющих

О мотивации, правильных привычках и о том, каково это — ходить в гости к Шлеменко по утрам.

Георгий Яшин, создатель бренда Ziq & Yoni и первой сникер-химчистки: «Мы не хотели работать на дядь, мы сами стали дядями»

Георгий Яшин, создатель бренда Ziq & Yoni и первой сникер-химчистки: «Мы не хотели работать на дядь, мы сами стали дядями»

Москвич без высшего образования, но с двумя работающими бизнес-проектами рассказал, как искать, находить и реализовывать идеи для организации и раскрутки своего дела.

Бикини по весне: в Омске прошел кубок по бодибилдингу и фитнесу

Бикини по весне: в Омске прошел кубок по бодибилдингу и фитнесу

18 марта в «Химике» состоялись соревнования по бодибилдингу, бодифитнесу, фитнесу и фитнес-бикини. Жители Омска, Новосибирска, Екатеринбурга, Тюмени, Красноярска выступили в 13 номинациях, а ...

Тест:  Вы гопник или нет?

Тест: Вы гопник или нет?

Приближается весна, которая выведет на улицы Омска не только женщин в миниюбках и любителей субботников, но и истосковавшихся за зиму по свежему воздуху представителей гоп-культуры.

«Обрехтить» Ремарка: «Три товарища» на омской сцене

«Обрехтить» Ремарка: «Три товарища» на омской сцене

В омском драмтеатре состоялась премьера спектакля по культовому произведению Эриха Марии Ремарка.

Из Америки в Омск: Велоtrip 19 века

Из Америки в Омск: Велоtrip 19 века

Какой увидел Сибирь путешественник Томас Ален.

Омские реликвии: 10 самых дорогих коллекционных вещей на продажу

Омские реликвии: 10 самых дорогих коллекционных вещей на продажу

«Класс» узнал, что и за какие деньги выставляют местные коллекционеры.

Кристина Соловьева, модельер: «Магазин одежды для кукол имел оглушительный успех»

Кристина Соловьева, модельер: «Магазин одежды для кукол имел оглушительный успех»

О коллекционных моделях, модных коллекциях и хобби, переросшем в бизнес - в нашем интервью.

#ВЕС_ИМЕЕМ: Grandиозный Fitness

#ВЕС_ИМЕЕМ: Grandиозный Fitness

Кирилл Хариби, Сюзанна Егиян и Евгений Долганев на пути к идеальному телу.

Регина Тодоренко, «Орел и Решка»: «Вижу своего парня трижды в месяц»

Регина Тодоренко, «Орел и Решка»: «Вижу своего парня трижды в месяц»

Ведущая и путешественница рассказала «Классу», чему удивляться, когда объездил целый мир.

Похудение под прицелом

Похудение под прицелом

Жизнь замечательных людей, или Каково худеть под пристальными взорами любопытствующих. Часть первая.

Евгения Деник, автор проекта WEDDING FAST DATING: «Мы приглашаем на свидания уже помолвленные пары»

Евгения Деник, автор проекта WEDDING FAST DATING: «Мы приглашаем на свидания уже помолвленные пары»

Об уникальном для Омска мероприятии «Классу» рассказали свадебный организатор Евгения Деник и ведущий Алексей Куликов.

Пять курсов, полезных для карьеры

Пять курсов, полезных для карьеры

Новые навыки и знания помогают не только в поиске работы, но и дают возможность стать еще более ценным специалистом. Хотим поделиться с вами полезными онлайн-курсами «Академии» HeadHunter для разных ...