Класс

Класс

08 февраля 2013 08.41

По ту сторону неба. Путевые заметки. Глава 1. Нью-Йорк

Я бывал в Москве, Питере и Свердловске, ездил по Золотому кольцу. Сколько великих событий русской истории произошло! Но почему некоторые люди покидают родные края и не возвращаются на Родину? Что есть за границей, чего нет в России с ее гордым величием природы и людьми, сильными и выносливыми? 
Мне довелось попасть в Америку, увидеть и, надеюсь, понять людей другого мира. Вы спросите, как я попал туда. Существуют программы, согласно которым студенты высших учебных заведений могут заключить контракт и провести целое лето за рубежом. Поездка в Америку — прекрасный способ усовершенствовать разговорный английский язык и запастись духовной пищей для творчества.
По ту сторону неба. Путевые заметки. Глава 1. Нью-Йорк


Моя страна, может быть, не права, но это моя страна!
Простой американец

Я бывал в Москве, Питере и Свердловске, ездил по Золотому кольцу. Сколько великих событий русской истории произошло. Но почему некоторые люди покидают родные края и не возвращаются на Родину? Что есть за границей, чего нет в России с ее гордым величием природы и людьми, сильными и выносливыми? 
Мне довелось попасть в Америку, увидеть и, надеюсь, понять людей другого мира. Вы спросите, как я попал туда. Существуют программы, согласно которым студенты высших учебных заведений могут заключить контракт и провести целое лето за рубежом. Поездка в Америку  прекрасный способ усовершенствовать разговорный английский язык и запастись духовной пищей для творчества.

Молодых людей привлекает возможность не только посмотреть неведомый мир, но и заработать. Ходят легенды о том, как можно разбогатеть за одно лето, но это просто сказки. Заполнив необходимые документы, я мечтал о том же самом, как смогу стать независимым от родителей и продемонстрировать способность к самостоятельной жизни. Мечтал я и о том, как, попав в страну грез, познакомлюсь с талантливыми и необычными людьми  американцами, которых вижу много лет на экранах голливудских фильмов, стану общаться с ними на их родном языке! Озаренный мечтой, отправился я в путешествие, продлившееся ни много ни мало  четыре месяца.
Жди меня, Америка, к тебе спешит сибиряк!




Глава 1. Нью-Йорк

При посадке самолета закладывало уши и звуки казались отголосками потустороннего мира. Неведомая сила вдавливала мой затылок в мягкую спинку кресла. Пристегнувшись, мы ждали завершения посадки. Наконец «Боинг», зашипев шасси, замер. Я надел черную бандану с любимой группой Deep Purple и горел нетерпением ступить на американский асфальт. Стюардесса, поблагодарив за выбор «Аэрофлота», пригласила к выходу. После многочасового перелета выбравшись из «консервной банки», в которой я едва не сошел с ума, быстро спустился по трапу. От большого количества яркого света слипались и слезились глаза. Жаль, что не взял в дорогу солнцезащитные очки. Пропустив шумный поток людей, я дождался двух студенток из моей группы: Светлану и Надежду. Неужели я в Америке, в стране Голливуда, Уолта Диснея и крутых черных парней, которые, пританцовывая, читают рэп на улицах? Я представлял, что отсюда, от чистого серого полотна международного аэропорта увижу Статую Свободы, Манхэттен, Эмпайр-стейт-билдинг. Нет, лишь белые здания терминалов окружали выставку светящихся на солнце «Боингов». Пока я не сознавал, что стою на земле, именуемой свободной, где общество за тебя не решает, кем быть и о чем думать.

1 - Аэропорт Кеннеди
Аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке


— Который час? — спросил я первое пришедшее на ум.
— Без десяти одиннадцать, –— устало ответила Светлана. — Разница в одиннадцать часов.
— Хм, — задумался я. — Родителям позвонить надо.
— Идем! — заторопилась Надежда.

Покинув Шереметьево днем, мы приземлились в Нью-Йорке в аэропорту Кеннеди поздним утром. Ночь будто растворилась в синем стекле неба, а медный круг солнца, щедро даривший влажное тепло, поглотил ее целиком. Я ничего не делал в самолете, кроме того, что читал Джона Стейнбека и постоянно что-то ел, но все же сильно устал. Тяжесть в мышцах и муть в глазах не исчезли, даже когда мы получили багаж. Первая неожиданность не заставила долго ждать. Я и Надя честно указали, что имеем продукты питания в багаже и тут же вынуждены были их предъявить санитарному инспектору, который настоятельно предложил от них добровольно избавиться и выбросить в утиль. Пришлось подчиниться — таков порядок страны хозяев. Первым делом отправились перекусить в закусочной аэропорта. Сколько людей разных национальностей сновало из терминала в терминал: одни только прилетели, другие собирались покинуть Нью-Йорк. Прощаясь со страной звезд и талантливых актеров, они запасались сувенирами из дорогого отдела фарфора. I Love Freedom and NY — фигурная надпись через Статую Свободы синела на посуде. Зачарованные путники побрели вдоль стены, где на толстых сумках и чемоданах скучали люди, которым не хватило места в зале ожидания. Различался славянский тип внешности, западный и азиатский. Араб в белой чалме, облокотившись на стену, молча читал миниатюрную книгу. Казалось, он вызовет джина из иероглифов, но бородатый соратник отвлек его, потому что нужный самолет вот-вот приземлится. Здесь я увидел и тех, кого депортировали… Небритые, удрученные, худые люди: кто закутался в плед, когда-то добытый в самолете или взятый в доме, другие ели на выпрошенные деньги «Сникерс» из автомата, кто-то играл на гитаре и пел. Полицейский — серьезный человек в шляпе с кокардой, серебристым номерным знаком на груди и кобурой,  — следил за порядком.

— Почему они здесь? — спросил я, переложив спортивную сумку в другую руку.
— Подойди и спроси, — раздраженно ответила Надежда. – Долго будем здесь стоять?
— Нет, — ответила Светлана. — Офис работает до восьми. Не успеем вовремя позвонить из Вашингтона — проведем ночь на газоне.
На выходе у здания стояло несколько телефонов-автоматов. Купив карточку, мы встретили человека, у нас принято говорить, «кавказской национальности». На родном ломаном языке он посоветовал поскорее выбираться из аэропорта:
— Отсюда вам только маме сказать «Привет» — и связь прервется. До Манхэттена двадцать минут, оттуда позвоните и доберетесь куда угодно, к тому же дешевле... Всего двадцать долларов с каждого.
— Ладно, — подумав, решили мы. — Едем.
— Сейчас, группа соберется.

Как-то незаметно к нам подошел невысокий пожилой человек в кепке, на которой красными фигурными буквами выделялся символ бейсбольной команды Red Skins. Лицо живое и полноватое, по-детски веселые глаза горели желанием помочь. Губы, готовые растянуться в улыбке, замерли. Вглядываясь в наши лица, он молчал, и американец в серой куртке, проигнорировав недовольный взгляд конкурента, заговорил:
— Меня зовут Эл. Куда вам? — выписав пальцами причудливый финт, указал на меня. — Клевая бандана, чувак!
— Спасибо. Классная куртка, приятель! — ответил я, проделав похожий жест. Мой голос звучал чуждо и нерешительно, но нравился мне, потому что сдавать новую лексику учителю одно, а говорить с настоящим американцем — нечто другое.
— Неплохо выглядите, девочки!
— Ага, — кивнула Светлана. — Позвонить надо работодателю и на остановку попасть. Она говорила по-английски легко и почти не думала над ответом.
— Тридцать долларов со всех.
— А где тот? — Я огляделся. Человека, предлагавшего ранее услугу, и след простыл.
— Говорили нам, что такие обманут тебя так, как не сделает того американец, — вспомнила Надежда.
Неужели в сознании американцев не существовало и мысли, что, не обманув, не заработаешь? Добросовестный труд —– основа жизни?
— Ну, что дальше? — я оглядел своих усталым взглядом.

Американец подумал, что я обращаюсь к нему и молча дал свой сотовый телефон. Светлана набрала длинный номер офиса. Оператор по имени Дженефер позвала главного менеджера Криса Гранадоса — нашего работодателя.
— Привет, парень, как житуха? — Светлана знала сленг. Она много читала про культуру и речь американцев.
Я следил за ее выражением лица. Она улавливала каждое слово и четко подбирала умный ответ.
— Порядок, — наконец объявила Светлана вдохновенно. — По адресу, что на контракте, нас будут ждать.
— Дела окей? — кивком уточнил Эл, затем сказал, что подвезеёт нас на остановку «Грей Хаунд», откуда за сорок долларов ходит автобус до Вашингтона.
— Успеем? — тихо спросил я.
— Откуда знаю? — всплеснула руками Светлана.

Спросить Надежду я не решился: человек, проведший бессонную ночь, становился раздраженным и сердитым.
— Вы, ребята, студенты? — спросил американец. — Я знаю множество интересных мест Нью-Йорка. Показать?
— У нас нет времени, — ответила Светлана.

У выхода стояли люди. Работодатели держали таблички, на которых написаны их имена. Выходя, мы невольно обратили на них внимание в надежде найти своего работодателя, хотя и знали, что до офиса больше пяти часов. Раздосадованно вздохнув, я спросил американца, сколько возьмет до Вашингтона.
— У-у, —– протянул он. — Не советую, парень.
Мы пошли на стоянку для таксистов, под крышу парковочного магазина с товарами первой необходимости и заправочными колонками.
— Погодите, — сказал Эл. — Отлучусь в магазин.

Каждый молчал, думая об отдыхе. Взяв четыре куска пиццы салями, каждый упакованный в коробку, американец угостил нас. Пиццу американцы готовили вкусно. Светлана купила телефонную карточку, по которой Эл помог ей позвонить в Россию — успокоить родителей. Завернув на стоянку, я, как ни пытался, не нашел ни одной привычной взгляду машины. Кругом шикарные незнакомые марки автомобилей.
— Приятель, — обратился я. — Русские машины когда-нибудь видел?
— На Брайтон Бич есть одна — «Волга» старой модели. У меня есть фотографии, но, к сожалению, дома. Так вы русские? — осклабился он, складывая вещи в багажник черного «Ниссана». Негромко рассмеявшись, пояснил:
— Вы греетесь водкой, а потом не можете пошевелить ногами и руками!
— Не совсем, — ответил я.
— Из какой части России?
— Сибири.
— Брр, — потряс он головой. — Холодно, градусов сто по Фаренгейту и горы снега, с которых вы катаетесь на санках. А в свободное время охотитесь на белых медведей. Иногда они задирают кого-нибудь, придя в город.
Девушки, переглянувшись, улыбнулись. Закивали. Пусть думает, что хочет, не будешь же каждому объяснять, что белых медведей мы видели только по телевизору и пару раз в цирке.

Прижав матерчатый рюкзак с документами к груди, я расположился на заднем сиденье с Надеждой. Светлана, скомандовав: «Быстро сложились» — села впереди. Деньги я хранил в платке, который крепился кнопками к внутренней стороне легких джинсов. Так решила мама, потому что в кошельке, по ее мнению, я деньги потеряю. Где хранили деньги мои спутницы? Я смутно догадывался, но спросить не решался.

12


— Тронулись! — провозгласил американец, блеснув белыми, как жемчуг, зубами.
Выехали на магистраль, и не прошло и десяти минут, как попали в пробку.
— Сколько ехать до остановки? — спросил я
— Около двадцати минут, но доберемся через сорок-пятьдесят, не меньше. Не удивляйтесь. Вы не видели центра — пробка круглосуточно. Порой, бросив машину, достают велосипед.

Окраину занимали многочисленные здания серых фабрик, заводов, доков, работающих кранов и больших ангаров. Над каменными трубами, похожими на разрезанные бочки необъятных размеров, пульсировал воздух. В серо-голубом небе этой части города я не видел птиц. Проезжали мы и над рекой Гудзон, встретившей нас золотом маслянистых пятен.
— Мечтателей не слушайте, — вдруг серьезно сказал Эл. — Они с виду бедные и слабые. На самом деле богаче большей части людей. Никому не давайте ни доллара. Хотят не работать и жить хорошо. А у каждого свой дом и машина лучше моей раза в два.
— Много их, бомжей? — догадавшись о ком шла речь, уточнила Светлана. 
— Достаточно, и в основном черные. По закоулкам не ходите, обязательно попросят доллар. Ответишь «Нет» — попросят пять. Они здоровенные… попробуй не дай!
— Почему «мечтатель»? — недоуменно поинтересовался я.
И, покачав головой, Эл сказал, что сами поймем.
— Нигеры хорошие ребята, — улыбнулся я, продемонстрировав, как они читают рэп: поднеся одну руку с воображаемым микрофоном ко рту, а другой махая в такт несуществующего ритма.
— Как раз тем они и прикрываются. Вот что, — основательно предупредил он. — Не называй черного нигером. Откуда про них слышал?
— Фильмы про черные кварталы видел и музыкальные клипы слышал…
— Немного другое. Там нигером быть модно и круто. Они, черт возьми, не имеют образования. После школы работают охранниками, комплектовщиками товара, продают наркоту, курят травку, догоняются пивом и потом не соображают ничего.

Медленно спускаясь с моста, черный «Ниссан» возглавлял шествие трех желтых такси, водители которых казались на одно лицо: чернокожие ребята в белых перчатках и темно-серых костюмах. Мы тянулись за двумя огромными синими мусоровозами, металлические лбы их были увенчаны железными клешнями. Пока неторопливо двигался черный «Ниссан», я глядел на сеть дорог и мостов по обе стороны трассы. Складывалось впечатление, что Нью-Йорк — город-паутина. Наконец, движение возобновилось. Не то чтобы мусоровоз свернул, а само собой.


Передняя 2


— Мы увидим Статую Свободы?— спросил я. Ездить по Нью-Йорку и не увидеть основную достопримечательность?
— Какая тебе статуя? — бросила Светлана. — Мы не знаем расписание автобуса. Эл, как можно узнать расписание на Вашингтон?
— Нет проблем, — сказал он, набрав номер справочной. Узнав нужный телефон, через пять минут сказал, почем билет и во сколько отправляется автобус. — Боюсь, мы пропустим второй, а вот третий отходит через полтора часа.
— Мы опоздаем, — покачал я головой.
— Чего заладил? — возмутилась Надежда.
— Доставайте фотоаппараты! — махнув рукой, отвлек наше внимание от грустных мыслей добровольный гид.

Мы незаметно въехали в город. Двигались между темно-коричневых, серо-черных высотных зданий — небоскребов. Ряды окон в них казались маленькими мутными зеркалами. Из-за огромных строений улицы смотрелись узкими, затенялись не только высокими домами, но и деревьями. В сетях золотистого света бродили нескончаемые толпы прохожих. Я подумал, что они похожи на людей, пытающихся спрятаться под невидимым навесом то ли от палящего солнца, то ли от холодного дождя.

— Ребята, свернем, — сказал Эл, плавно крутанув руль направо. — Пробка на горизонте.

По обе стороны дороги мелькали низкие деревья и магазины одежды, фастфуды, банки, риелтерские конторы. Высотные здания остались позади. Затем черный «Ниссан» ускорился, спускаясь в дебри кустарника. Утонув в огнях темного туннеля, я чувствовал себя крупицей, зажатой в каменные тиски. Бледно-оранжевый свет лампочек окрашивал стены блеклыми красками желтого и красного. Казалось, туннель продлится вечно.

— Под Гудзоном, — проговорил Эл. — Держитесь, сейчас затопит…
Он, конечно, пошутил, но стало почему-то действительно жутковато.
Комок белого света в конце означал спасение. Мы выехали, поравнявшись с двухпалубным автобусом, разрисованным рекламой шоколада и мороженого с джемом. В окна устало глядели люди.
— Второй… — Показал Эл на обшарпанный номер с левого бока.
Трудно сказать, о чем они думали, но мысли о длительной поездке навевали тоску.
— Может, остановим? — предложил я.
— Сколько мест, столько и пассажиров. До остановки где-то миля.

Подъехав к стоянке, Эл удрученно протянул:
— Места нет.
Свернув на обочину, выжидающе смотрел в зеркало, оговоренную сумму. Расплатившись, мы вышли. Он достал из багажника вещи. Задумавшись, пощупал нагрудные карманы, в подарок отдал карту города. Чудные парни, американцы – добрые и приветливые. У меня не оказалось нужного подарка, поэтому я шутливо предложил ему одну из девушек. Ту, что ниже ростом и с пышной грудью — Светлану.
— Да? — приятно удивился он. По его странно изменившемуся лицу, я понял, что американец не понял русских шуток.
— Пошутил, — забрасывая рюкзак за спину, улыбнулся я.
Светлана и Надежда поглядели на меня с укоризной.
В двух словах Эл объяснил, куда идти.
— Метров двести-триста — и вы на месте, — добавил он.

Некоторое время, пока мы ждали зеленый свет светофора, он разговаривал по телефону, а затем, проводив нас взглядом, быстро уехал.

Не успел я подумать, что хороший парень попался нам на пути, как из темного закоулка, где стояли мусорные баки, выскочил низкорослый мужчина в костюме Человека-паука. Бросив конец веревки другому — Зеленому Гоблину, начал тянуть ее на свою сторону. Зеленый Гоблин проиграл. Упав на асфальт, рассыпал двадцатипятицентовые монеты. Человек-паук, забрав веревку, продемонстрировал победный смех. Люди, белые и черные, отрешенные, ушедшие в мысли, обходили злого героя фильма. Ни один не удостоил их хотя бы беглого взгляда. «Настолько приелись им разные шоумены», — подумал я.

— Помоги… — попросил он меня. — Победи Человека-паука. Победишь — получишь пять долларов.
Человек-паук предложил конец веревки. Я кивнул, оглядевшись. Издалека нас снимали на камеру, наверняка для одного из множества американских каналов.
— Подождите, — сказал я Светлане и Надежде.
— Нет времени.
— Извините, — я развел руками.

У фешенебельного магазина шляп с деревянным крыльцом гулял Чарли Чаплин. Запрыгнув на фонарный столб, он держался одной рукой, а другой сорвал черную шляпу с длинным пером. Каждому, кто возвращал головной убор, Чарли дарил один доллар. Чуть дальше, облокотившись на кирпичную стену, сидел на низкой табуретке «мечтатель». Действительно, вид у него мечтающий: бородатый подбородок приподнят, а взор устремлен вдаль. Казалось, он видел другой мир, где не существовало бедных и богатых. Супермен, крепкий и стройный парень, раздавая красно-синие визитки, сторожил автоматические двери. Получив визитку и его белозубую улыбку, я подумал, что у всех американцев белые зубы. Рядом на длинной ножке стоял указатель : «Серая лохматая собака».
— Pay point of Grey Hound, — быстро прочел я на хвосте собаки.
— Нам сюда, — сказала Светлана.

Полицейские окинули нас добродушным взглядом, один, темнокожий молодой азиат, предложил:
— Помочь, леди?
— Нет, спасибо.
Надежда, спустив чемодан на колесиках по лестнице, поинтересовалась, где уборная.
— За угол, затем вниз по лестнице.
— Сначала встанем в очередь, — сказала Светлана. — Витя, присмотрит за вещами. Витя…
Я рассматривал необычные граффити и читал надписи.
— Да… — отозвался я.

У квадратной колонны лежал футляр от гитары и спортивная сумка. Белобрысый парень в потертой кожаной куртке играл на гитаре и негромко пел. Прислушавшись, не нашел ничего подобного в памяти. Рэперов я не видел.

По указателям мы легко нашли кассу. Тучная негритянка, с пухлыми губами, в белой блузке, принимала очередь. Изучив расписание на стенде, я отчаялся:
— Мы явно не успеем до восьми.

Светлана неопределенно кивнула. Оставив два чемодана на мое попечение, девушки отлучились. По мере продвижения очереди, я двигал вещи. Изучая западную внешность, отметил, что славянская интересней и выразительней. Быть может, американец рассудил бы по-иному. Конечно, быстрый и трудный ритм многомиллионного города оставлял отпечаток на их, по-своему, задумчивых лицах и сверкающих глазах. Но все равно не настолько четко… Что говорить о женщинах? Превосходство в красоте принадлежало славянкам.

Помощник кассирши взвешивал багаж каждого пассажира. По мере того, сколько веса они несли, складывалась и цена. Девушки вернулись. Оставив стодолларовую купюру Светлане, я отправился в уборную, где другая негритянка в униформе мыла пол. Отжав швабру в замысловатом устройстве ведра на колесиках, обратила на меня внимание. Коротко поздоровавшись, я получил, как всегда, белозубую улыбку и кивок. Вместо привычных русских матов на стенах уборной, я прочитал политические лозунги: The Policy of Bush is shit, Look for terrorists under your very nose, Stupid war in Iraq. Последняя надпись оказалась скорее шуткой, чем лозунгом. Я перевел и негромко рассмеялся. «У чёрного не бывает двух вещей: работы и синяков».

— Каждый, кто заходит, сначала читает их, — уборщица выпрямилась, расправив плечи. — Вы случайно не русский?
— Да. Как вы узнали?
— У вас, ребята, необычные лица. Окажи услугу, парень, прочитай, что в углу написано... 
— Национальностей в Америке, что блох на спине уличной собаки.
— Интересно, — одобрительно кивнула она, приготовившись напряженно слушать объяснение следующей фразы.

Сказано ясно и коротко, поэтому я не стал перефразировать. Негритянка несдержанно рассмеялась, уперев ладонь в стену.
Мою сдачу держала Надежда, а Светлана изучала большую цветную карту Эла.
— Неудивительно, что мы не видели Статую Свободы.
— Подумаешь, — ответила Надежда. — Родина-мать выше! Держи…
— Спасибо. — Я поглядел на билет и спрятал сдачу в платок…

Выстраивалась другая очередь — на выход с другой стороны. Красно-коричневый автобус плавно подрулил под посадочный навес платформы. Рабочие заправили его, проверили давление в шинах. Система обслуживания работала как часы. Не то что у нас, подметил я. Уборщик, темнокожий человек с метелкой и ведром, торопливо зашел внутрь, лихо поздоровался с водителем, обхватив его шею одной рукой. Наверняка, они знакомы давно. Смуглый усатый мексиканец в ковбойской шляпе отдыхал, выдувая из открытого окна сигаретный дым. Контролер проверял билеты, а его помощник, здоровый негр, наклеивал их номера на вещи пассажиров. Вскоре наши вещи угодили в багажное отделение автобуса. Рассевшись по местам, мы некоторое время ждали. Наконец двигатель заработал. Я устроился за Светланой и Надеждой, которые, опустив сиденья, молчали, пытаясь уснуть. Пытался заснуть и я, но тщетно; руки мерзли, тело морозило от усталости и злости на самого себя – зря не надел кофту на безрукавку. Представив долгий переезд, я отчаялся. Проклиная Америку, автобус и окружающих, опустил сиденье нажатием кнопки... Скрестив на груди покрытые мурашками руки, закрыл глаза. Почему никто не предупредил о том, что может похолодать и я замерзну? Ни одна, ни другая девушка даже не подумали обо мне. Мама ведь всегда предупреждала, когда холодно… То мама! Во время поездки я с завистью наблюдал за проходившими в биотуалет грузными чернокожими. Ни у одного я не видел даже футболки с длинным рукавом. Только свитера и куртки.

— Как мне, сибиряку, могло быть холодно в Нью-Йорке? — подумал я сердито. — Чего это раскис? Да если негра бросить к нам в Сибирь, он замерзнет, увидев лишь сугробы!
Под большими шинами автобуса дорога гнусаво звучала, мотор тяжело рокотал.
Прогулявшись в биотуалет, я увидел ёмкость с жидким мылом, но раковины нет. Прочитав одну единственную надпись: Kill 999999 Well-known germs, удивился. Душистая жидкость быстро высохла на руках, я не успел ее растереть.

Вернувшись на место, стал разминать руки и плечи. Едва расслабился. Как уснул, не помню. Открыв глаза, увидел тусклый свет лампочек салона. За окнами было темно и мелькали белые огни фонарных столбов. В их ярком свете я улавливал огромных трясущих крыльями мотылей. Серп луны забрался высоко и казался одиноким путником, заблудившимся в темноте беззвездного неба. Светлана не спала и тоскливо поглядывала на спящую Надежду.

— Тебе не холодно? — повернулась она.
— Нет, — задрав подбородок, бодро ответил я. — Сколько осталось?
— Меньше часа.

(Продолжение следует)
Виктор Власов
Добавить комментарий
Где омичам погулять в Новый год: карта праздничных мероприятий

Где омичам погулять в Новый год: карта праздничных мероприятий

«Новый Омск» выяснил, где горожанам можно отметить главный праздник.

Художница-портретист Катерина Балинская: «Вдохновение всегда в людях, смотрю на их лица и слушаю их голоса»

Художница-портретист Катерина Балинская: «Вдохновение всегда в людях, смотрю на их лица и слушаю их голоса»

Создатель паблика СTHRN и художница-портретист Катерина Балинская рассказала «Классу» о своем творчестве и отношении к современному искусству.

Режиссер, снявший «28 панфиловцев»: «Как так, что человек из Омска будет снимать большое кино. Это возможно?»

Режиссер, снявший «28 панфиловцев»: «Как так, что человек из Омска будет снимать большое кино. Это возможно?»

Сегодня в прокат выходит новый фильм о войне. Режиссером кинокартины стал омич Ким Дружинин (совместно с Андреем Шальопа). Премьера на больших экранах совпала с 32-м днем рождения кинематографиста-земляка, но сам ...

Омичи, которые смогли: топ-10 «засветившихся» на телеэкране

Омичи, которые смогли: топ-10 «засветившихся» на телеэкране

Вспоминаем самые яркие выступления наших земляков, которые попали в эфир федеральных каналов и добавили к образу любимого города несколько незабываемых штрихов.

Киркоров, Леннон, Кобейн и другие известные плагиатчики

Киркоров, Леннон, Кобейн и другие известные плагиатчики

Пять фактов о неосознанном музыкальном плагиате, вошедших в историю.

Артем Клименко, бас-гитарист «АлоэВера»: «В личку Вере шлют гениталии. А все, что помимо, — может быть использовано для песни»

Артем Клименко, бас-гитарист «АлоэВера»: «В личку Вере шлют гениталии. А все, что помимо, — может быть использовано для песни»

Музыканты группы «АлоэВера» рассказали «Классу» о ценителях винила, самой популярной песне и ненависти к собственным клипам.

По примеру премьера: Топ-10 зеркал для фото в Омске

По примеру премьера: Топ-10 зеркал для фото в Омске

«Класс» пробежался по инстаграмам омичей и выяснил, какое оно — омское зазеркалье.

Ноябрьнуло: в Омске прошел III фестиваль современного искусства

Ноябрьнуло: в Омске прошел III фестиваль современного искусства

Лофт, самокаты и баблы. О том, каким был ежегодный фестиваль «НОЯБРЬ», — в нашем репортаже.

Ой, мамочки: женщины, давшие жизнь известным омичам (ФОТО)Фото

Ой, мамочки: женщины, давшие жизнь известным омичам (ФОТО)

По случаю Дня матери мы узнали, о чем грустят и смеются мамы губернатора Виктора Назарова, предпринимательницы Екатерины Вахрушевой, дизайнера Анны Долганевой, ресторатора Юрия Чащина и других успешных людей.

Маме привет от «Нового Омска» (фото)Фото

Маме привет от «Нового Омска» (фото)

Раз в году, в День матери, корреспонденты «Нового Омска» воспользовались служебным положением и передали привет своим мамам через сайт. Ведь в погоне за лидерством мы не всегда уделяем им должное ...

Чем бы дяди ни тешились: новогодние корпоративы в Госдуме (ВИДЕО) Видео

Чем бы дяди ни тешились: новогодние корпоративы в Госдуме (ВИДЕО)

«Новый Омск» посмотрел, как проходили капустники в зале заседаний, и оценил таланты депутатов Госдумы РФ.

«Вечность» с политиком и многодетной мамой Алесей Григорьевой

«Вечность» с политиком и многодетной мамой Алесей Григорьевой

«Я бы запретила его показывать, написала бы: «Беременным вход строго воспрещен». После фильма хочется уйти в монастырь»

Пять лет альтернативы: 15 громких имен в музыкальной хронологии омской «Ракеты»

Пять лет альтернативы: 15 громких имен в музыкальной хронологии омской «Ракеты»

Лучшие независимые музыкальные проекты, ротирующиеся в эфире омского некоммерческого интернет-радио. Все, что вы могли пропустит за пять лет вещания.

В Омске пройдет фестиваль «Ноябрь»

В Омске пройдет фестиваль «Ноябрь»

Рассказываем, где, когда и что можно будет посмотреть.

На пути к Маслякову: финалисты омской средней лиги — о первых шагах в КВН

На пути к Маслякову: финалисты омской средней лиги — о первых шагах в КВН

«Класс» узнал, с чего сегодня начинается путь из Омска на Первый канал.