Класс

Класс

08 февраля 2013 08.41

По ту сторону неба. Путевые заметки. Глава 1. Нью-Йорк

Я бывал в Москве, Питере и Свердловске, ездил по Золотому кольцу. Сколько великих событий русской истории произошло! Но почему некоторые люди покидают родные края и не возвращаются на Родину? Что есть за границей, чего нет в России с ее гордым величием природы и людьми, сильными и выносливыми? 
Мне довелось попасть в Америку, увидеть и, надеюсь, понять людей другого мира. Вы спросите, как я попал туда. Существуют программы, согласно которым студенты высших учебных заведений могут заключить контракт и провести целое лето за рубежом. Поездка в Америку — прекрасный способ усовершенствовать разговорный английский язык и запастись духовной пищей для творчества.
По ту сторону неба. Путевые заметки. Глава 1. Нью-Йорк


Моя страна, может быть, не права, но это моя страна!
Простой американец

Я бывал в Москве, Питере и Свердловске, ездил по Золотому кольцу. Сколько великих событий русской истории произошло. Но почему некоторые люди покидают родные края и не возвращаются на Родину? Что есть за границей, чего нет в России с ее гордым величием природы и людьми, сильными и выносливыми? 
Мне довелось попасть в Америку, увидеть и, надеюсь, понять людей другого мира. Вы спросите, как я попал туда. Существуют программы, согласно которым студенты высших учебных заведений могут заключить контракт и провести целое лето за рубежом. Поездка в Америку  прекрасный способ усовершенствовать разговорный английский язык и запастись духовной пищей для творчества.

Молодых людей привлекает возможность не только посмотреть неведомый мир, но и заработать. Ходят легенды о том, как можно разбогатеть за одно лето, но это просто сказки. Заполнив необходимые документы, я мечтал о том же самом, как смогу стать независимым от родителей и продемонстрировать способность к самостоятельной жизни. Мечтал я и о том, как, попав в страну грез, познакомлюсь с талантливыми и необычными людьми  американцами, которых вижу много лет на экранах голливудских фильмов, стану общаться с ними на их родном языке! Озаренный мечтой, отправился я в путешествие, продлившееся ни много ни мало  четыре месяца.
Жди меня, Америка, к тебе спешит сибиряк!




Глава 1. Нью-Йорк

При посадке самолета закладывало уши и звуки казались отголосками потустороннего мира. Неведомая сила вдавливала мой затылок в мягкую спинку кресла. Пристегнувшись, мы ждали завершения посадки. Наконец «Боинг», зашипев шасси, замер. Я надел черную бандану с любимой группой Deep Purple и горел нетерпением ступить на американский асфальт. Стюардесса, поблагодарив за выбор «Аэрофлота», пригласила к выходу. После многочасового перелета выбравшись из «консервной банки», в которой я едва не сошел с ума, быстро спустился по трапу. От большого количества яркого света слипались и слезились глаза. Жаль, что не взял в дорогу солнцезащитные очки. Пропустив шумный поток людей, я дождался двух студенток из моей группы: Светлану и Надежду. Неужели я в Америке, в стране Голливуда, Уолта Диснея и крутых черных парней, которые, пританцовывая, читают рэп на улицах? Я представлял, что отсюда, от чистого серого полотна международного аэропорта увижу Статую Свободы, Манхэттен, Эмпайр-стейт-билдинг. Нет, лишь белые здания терминалов окружали выставку светящихся на солнце «Боингов». Пока я не сознавал, что стою на земле, именуемой свободной, где общество за тебя не решает, кем быть и о чем думать.

1 - Аэропорт Кеннеди
Аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке


— Который час? — спросил я первое пришедшее на ум.
— Без десяти одиннадцать, –— устало ответила Светлана. — Разница в одиннадцать часов.
— Хм, — задумался я. — Родителям позвонить надо.
— Идем! — заторопилась Надежда.

Покинув Шереметьево днем, мы приземлились в Нью-Йорке в аэропорту Кеннеди поздним утром. Ночь будто растворилась в синем стекле неба, а медный круг солнца, щедро даривший влажное тепло, поглотил ее целиком. Я ничего не делал в самолете, кроме того, что читал Джона Стейнбека и постоянно что-то ел, но все же сильно устал. Тяжесть в мышцах и муть в глазах не исчезли, даже когда мы получили багаж. Первая неожиданность не заставила долго ждать. Я и Надя честно указали, что имеем продукты питания в багаже и тут же вынуждены были их предъявить санитарному инспектору, который настоятельно предложил от них добровольно избавиться и выбросить в утиль. Пришлось подчиниться — таков порядок страны хозяев. Первым делом отправились перекусить в закусочной аэропорта. Сколько людей разных национальностей сновало из терминала в терминал: одни только прилетели, другие собирались покинуть Нью-Йорк. Прощаясь со страной звезд и талантливых актеров, они запасались сувенирами из дорогого отдела фарфора. I Love Freedom and NY — фигурная надпись через Статую Свободы синела на посуде. Зачарованные путники побрели вдоль стены, где на толстых сумках и чемоданах скучали люди, которым не хватило места в зале ожидания. Различался славянский тип внешности, западный и азиатский. Араб в белой чалме, облокотившись на стену, молча читал миниатюрную книгу. Казалось, он вызовет джина из иероглифов, но бородатый соратник отвлек его, потому что нужный самолет вот-вот приземлится. Здесь я увидел и тех, кого депортировали… Небритые, удрученные, худые люди: кто закутался в плед, когда-то добытый в самолете или взятый в доме, другие ели на выпрошенные деньги «Сникерс» из автомата, кто-то играл на гитаре и пел. Полицейский — серьезный человек в шляпе с кокардой, серебристым номерным знаком на груди и кобурой,  — следил за порядком.

— Почему они здесь? — спросил я, переложив спортивную сумку в другую руку.
— Подойди и спроси, — раздраженно ответила Надежда. – Долго будем здесь стоять?
— Нет, — ответила Светлана. — Офис работает до восьми. Не успеем вовремя позвонить из Вашингтона — проведем ночь на газоне.
На выходе у здания стояло несколько телефонов-автоматов. Купив карточку, мы встретили человека, у нас принято говорить, «кавказской национальности». На родном ломаном языке он посоветовал поскорее выбираться из аэропорта:
— Отсюда вам только маме сказать «Привет» — и связь прервется. До Манхэттена двадцать минут, оттуда позвоните и доберетесь куда угодно, к тому же дешевле... Всего двадцать долларов с каждого.
— Ладно, — подумав, решили мы. — Едем.
— Сейчас, группа соберется.

Как-то незаметно к нам подошел невысокий пожилой человек в кепке, на которой красными фигурными буквами выделялся символ бейсбольной команды Red Skins. Лицо живое и полноватое, по-детски веселые глаза горели желанием помочь. Губы, готовые растянуться в улыбке, замерли. Вглядываясь в наши лица, он молчал, и американец в серой куртке, проигнорировав недовольный взгляд конкурента, заговорил:
— Меня зовут Эл. Куда вам? — выписав пальцами причудливый финт, указал на меня. — Клевая бандана, чувак!
— Спасибо. Классная куртка, приятель! — ответил я, проделав похожий жест. Мой голос звучал чуждо и нерешительно, но нравился мне, потому что сдавать новую лексику учителю одно, а говорить с настоящим американцем — нечто другое.
— Неплохо выглядите, девочки!
— Ага, — кивнула Светлана. — Позвонить надо работодателю и на остановку попасть. Она говорила по-английски легко и почти не думала над ответом.
— Тридцать долларов со всех.
— А где тот? — Я огляделся. Человека, предлагавшего ранее услугу, и след простыл.
— Говорили нам, что такие обманут тебя так, как не сделает того американец, — вспомнила Надежда.
Неужели в сознании американцев не существовало и мысли, что, не обманув, не заработаешь? Добросовестный труд —– основа жизни?
— Ну, что дальше? — я оглядел своих усталым взглядом.

Американец подумал, что я обращаюсь к нему и молча дал свой сотовый телефон. Светлана набрала длинный номер офиса. Оператор по имени Дженефер позвала главного менеджера Криса Гранадоса — нашего работодателя.
— Привет, парень, как житуха? — Светлана знала сленг. Она много читала про культуру и речь американцев.
Я следил за ее выражением лица. Она улавливала каждое слово и четко подбирала умный ответ.
— Порядок, — наконец объявила Светлана вдохновенно. — По адресу, что на контракте, нас будут ждать.
— Дела окей? — кивком уточнил Эл, затем сказал, что подвезеёт нас на остановку «Грей Хаунд», откуда за сорок долларов ходит автобус до Вашингтона.
— Успеем? — тихо спросил я.
— Откуда знаю? — всплеснула руками Светлана.

Спросить Надежду я не решился: человек, проведший бессонную ночь, становился раздраженным и сердитым.
— Вы, ребята, студенты? — спросил американец. — Я знаю множество интересных мест Нью-Йорка. Показать?
— У нас нет времени, — ответила Светлана.

У выхода стояли люди. Работодатели держали таблички, на которых написаны их имена. Выходя, мы невольно обратили на них внимание в надежде найти своего работодателя, хотя и знали, что до офиса больше пяти часов. Раздосадованно вздохнув, я спросил американца, сколько возьмет до Вашингтона.
— У-у, —– протянул он. — Не советую, парень.
Мы пошли на стоянку для таксистов, под крышу парковочного магазина с товарами первой необходимости и заправочными колонками.
— Погодите, — сказал Эл. — Отлучусь в магазин.

Каждый молчал, думая об отдыхе. Взяв четыре куска пиццы салями, каждый упакованный в коробку, американец угостил нас. Пиццу американцы готовили вкусно. Светлана купила телефонную карточку, по которой Эл помог ей позвонить в Россию — успокоить родителей. Завернув на стоянку, я, как ни пытался, не нашел ни одной привычной взгляду машины. Кругом шикарные незнакомые марки автомобилей.
— Приятель, — обратился я. — Русские машины когда-нибудь видел?
— На Брайтон Бич есть одна — «Волга» старой модели. У меня есть фотографии, но, к сожалению, дома. Так вы русские? — осклабился он, складывая вещи в багажник черного «Ниссана». Негромко рассмеявшись, пояснил:
— Вы греетесь водкой, а потом не можете пошевелить ногами и руками!
— Не совсем, — ответил я.
— Из какой части России?
— Сибири.
— Брр, — потряс он головой. — Холодно, градусов сто по Фаренгейту и горы снега, с которых вы катаетесь на санках. А в свободное время охотитесь на белых медведей. Иногда они задирают кого-нибудь, придя в город.
Девушки, переглянувшись, улыбнулись. Закивали. Пусть думает, что хочет, не будешь же каждому объяснять, что белых медведей мы видели только по телевизору и пару раз в цирке.

Прижав матерчатый рюкзак с документами к груди, я расположился на заднем сиденье с Надеждой. Светлана, скомандовав: «Быстро сложились» — села впереди. Деньги я хранил в платке, который крепился кнопками к внутренней стороне легких джинсов. Так решила мама, потому что в кошельке, по ее мнению, я деньги потеряю. Где хранили деньги мои спутницы? Я смутно догадывался, но спросить не решался.

12


— Тронулись! — провозгласил американец, блеснув белыми, как жемчуг, зубами.
Выехали на магистраль, и не прошло и десяти минут, как попали в пробку.
— Сколько ехать до остановки? — спросил я
— Около двадцати минут, но доберемся через сорок-пятьдесят, не меньше. Не удивляйтесь. Вы не видели центра — пробка круглосуточно. Порой, бросив машину, достают велосипед.

Окраину занимали многочисленные здания серых фабрик, заводов, доков, работающих кранов и больших ангаров. Над каменными трубами, похожими на разрезанные бочки необъятных размеров, пульсировал воздух. В серо-голубом небе этой части города я не видел птиц. Проезжали мы и над рекой Гудзон, встретившей нас золотом маслянистых пятен.
— Мечтателей не слушайте, — вдруг серьезно сказал Эл. — Они с виду бедные и слабые. На самом деле богаче большей части людей. Никому не давайте ни доллара. Хотят не работать и жить хорошо. А у каждого свой дом и машина лучше моей раза в два.
— Много их, бомжей? — догадавшись о ком шла речь, уточнила Светлана. 
— Достаточно, и в основном черные. По закоулкам не ходите, обязательно попросят доллар. Ответишь «Нет» — попросят пять. Они здоровенные… попробуй не дай!
— Почему «мечтатель»? — недоуменно поинтересовался я.
И, покачав головой, Эл сказал, что сами поймем.
— Нигеры хорошие ребята, — улыбнулся я, продемонстрировав, как они читают рэп: поднеся одну руку с воображаемым микрофоном ко рту, а другой махая в такт несуществующего ритма.
— Как раз тем они и прикрываются. Вот что, — основательно предупредил он. — Не называй черного нигером. Откуда про них слышал?
— Фильмы про черные кварталы видел и музыкальные клипы слышал…
— Немного другое. Там нигером быть модно и круто. Они, черт возьми, не имеют образования. После школы работают охранниками, комплектовщиками товара, продают наркоту, курят травку, догоняются пивом и потом не соображают ничего.

Медленно спускаясь с моста, черный «Ниссан» возглавлял шествие трех желтых такси, водители которых казались на одно лицо: чернокожие ребята в белых перчатках и темно-серых костюмах. Мы тянулись за двумя огромными синими мусоровозами, металлические лбы их были увенчаны железными клешнями. Пока неторопливо двигался черный «Ниссан», я глядел на сеть дорог и мостов по обе стороны трассы. Складывалось впечатление, что Нью-Йорк — город-паутина. Наконец, движение возобновилось. Не то чтобы мусоровоз свернул, а само собой.


Передняя 2


— Мы увидим Статую Свободы?— спросил я. Ездить по Нью-Йорку и не увидеть основную достопримечательность?
— Какая тебе статуя? — бросила Светлана. — Мы не знаем расписание автобуса. Эл, как можно узнать расписание на Вашингтон?
— Нет проблем, — сказал он, набрав номер справочной. Узнав нужный телефон, через пять минут сказал, почем билет и во сколько отправляется автобус. — Боюсь, мы пропустим второй, а вот третий отходит через полтора часа.
— Мы опоздаем, — покачал я головой.
— Чего заладил? — возмутилась Надежда.
— Доставайте фотоаппараты! — махнув рукой, отвлек наше внимание от грустных мыслей добровольный гид.

Мы незаметно въехали в город. Двигались между темно-коричневых, серо-черных высотных зданий — небоскребов. Ряды окон в них казались маленькими мутными зеркалами. Из-за огромных строений улицы смотрелись узкими, затенялись не только высокими домами, но и деревьями. В сетях золотистого света бродили нескончаемые толпы прохожих. Я подумал, что они похожи на людей, пытающихся спрятаться под невидимым навесом то ли от палящего солнца, то ли от холодного дождя.

— Ребята, свернем, — сказал Эл, плавно крутанув руль направо. — Пробка на горизонте.

По обе стороны дороги мелькали низкие деревья и магазины одежды, фастфуды, банки, риелтерские конторы. Высотные здания остались позади. Затем черный «Ниссан» ускорился, спускаясь в дебри кустарника. Утонув в огнях темного туннеля, я чувствовал себя крупицей, зажатой в каменные тиски. Бледно-оранжевый свет лампочек окрашивал стены блеклыми красками желтого и красного. Казалось, туннель продлится вечно.

— Под Гудзоном, — проговорил Эл. — Держитесь, сейчас затопит…
Он, конечно, пошутил, но стало почему-то действительно жутковато.
Комок белого света в конце означал спасение. Мы выехали, поравнявшись с двухпалубным автобусом, разрисованным рекламой шоколада и мороженого с джемом. В окна устало глядели люди.
— Второй… — Показал Эл на обшарпанный номер с левого бока.
Трудно сказать, о чем они думали, но мысли о длительной поездке навевали тоску.
— Может, остановим? — предложил я.
— Сколько мест, столько и пассажиров. До остановки где-то миля.

Подъехав к стоянке, Эл удрученно протянул:
— Места нет.
Свернув на обочину, выжидающе смотрел в зеркало, оговоренную сумму. Расплатившись, мы вышли. Он достал из багажника вещи. Задумавшись, пощупал нагрудные карманы, в подарок отдал карту города. Чудные парни, американцы – добрые и приветливые. У меня не оказалось нужного подарка, поэтому я шутливо предложил ему одну из девушек. Ту, что ниже ростом и с пышной грудью — Светлану.
— Да? — приятно удивился он. По его странно изменившемуся лицу, я понял, что американец не понял русских шуток.
— Пошутил, — забрасывая рюкзак за спину, улыбнулся я.
Светлана и Надежда поглядели на меня с укоризной.
В двух словах Эл объяснил, куда идти.
— Метров двести-триста — и вы на месте, — добавил он.

Некоторое время, пока мы ждали зеленый свет светофора, он разговаривал по телефону, а затем, проводив нас взглядом, быстро уехал.

Не успел я подумать, что хороший парень попался нам на пути, как из темного закоулка, где стояли мусорные баки, выскочил низкорослый мужчина в костюме Человека-паука. Бросив конец веревки другому — Зеленому Гоблину, начал тянуть ее на свою сторону. Зеленый Гоблин проиграл. Упав на асфальт, рассыпал двадцатипятицентовые монеты. Человек-паук, забрав веревку, продемонстрировал победный смех. Люди, белые и черные, отрешенные, ушедшие в мысли, обходили злого героя фильма. Ни один не удостоил их хотя бы беглого взгляда. «Настолько приелись им разные шоумены», — подумал я.

— Помоги… — попросил он меня. — Победи Человека-паука. Победишь — получишь пять долларов.
Человек-паук предложил конец веревки. Я кивнул, оглядевшись. Издалека нас снимали на камеру, наверняка для одного из множества американских каналов.
— Подождите, — сказал я Светлане и Надежде.
— Нет времени.
— Извините, — я развел руками.

У фешенебельного магазина шляп с деревянным крыльцом гулял Чарли Чаплин. Запрыгнув на фонарный столб, он держался одной рукой, а другой сорвал черную шляпу с длинным пером. Каждому, кто возвращал головной убор, Чарли дарил один доллар. Чуть дальше, облокотившись на кирпичную стену, сидел на низкой табуретке «мечтатель». Действительно, вид у него мечтающий: бородатый подбородок приподнят, а взор устремлен вдаль. Казалось, он видел другой мир, где не существовало бедных и богатых. Супермен, крепкий и стройный парень, раздавая красно-синие визитки, сторожил автоматические двери. Получив визитку и его белозубую улыбку, я подумал, что у всех американцев белые зубы. Рядом на длинной ножке стоял указатель : «Серая лохматая собака».
— Pay point of Grey Hound, — быстро прочел я на хвосте собаки.
— Нам сюда, — сказала Светлана.

Полицейские окинули нас добродушным взглядом, один, темнокожий молодой азиат, предложил:
— Помочь, леди?
— Нет, спасибо.
Надежда, спустив чемодан на колесиках по лестнице, поинтересовалась, где уборная.
— За угол, затем вниз по лестнице.
— Сначала встанем в очередь, — сказала Светлана. — Витя, присмотрит за вещами. Витя…
Я рассматривал необычные граффити и читал надписи.
— Да… — отозвался я.

У квадратной колонны лежал футляр от гитары и спортивная сумка. Белобрысый парень в потертой кожаной куртке играл на гитаре и негромко пел. Прислушавшись, не нашел ничего подобного в памяти. Рэперов я не видел.

По указателям мы легко нашли кассу. Тучная негритянка, с пухлыми губами, в белой блузке, принимала очередь. Изучив расписание на стенде, я отчаялся:
— Мы явно не успеем до восьми.

Светлана неопределенно кивнула. Оставив два чемодана на мое попечение, девушки отлучились. По мере продвижения очереди, я двигал вещи. Изучая западную внешность, отметил, что славянская интересней и выразительней. Быть может, американец рассудил бы по-иному. Конечно, быстрый и трудный ритм многомиллионного города оставлял отпечаток на их, по-своему, задумчивых лицах и сверкающих глазах. Но все равно не настолько четко… Что говорить о женщинах? Превосходство в красоте принадлежало славянкам.

Помощник кассирши взвешивал багаж каждого пассажира. По мере того, сколько веса они несли, складывалась и цена. Девушки вернулись. Оставив стодолларовую купюру Светлане, я отправился в уборную, где другая негритянка в униформе мыла пол. Отжав швабру в замысловатом устройстве ведра на колесиках, обратила на меня внимание. Коротко поздоровавшись, я получил, как всегда, белозубую улыбку и кивок. Вместо привычных русских матов на стенах уборной, я прочитал политические лозунги: The Policy of Bush is shit, Look for terrorists under your very nose, Stupid war in Iraq. Последняя надпись оказалась скорее шуткой, чем лозунгом. Я перевел и негромко рассмеялся. «У чёрного не бывает двух вещей: работы и синяков».

— Каждый, кто заходит, сначала читает их, — уборщица выпрямилась, расправив плечи. — Вы случайно не русский?
— Да. Как вы узнали?
— У вас, ребята, необычные лица. Окажи услугу, парень, прочитай, что в углу написано... 
— Национальностей в Америке, что блох на спине уличной собаки.
— Интересно, — одобрительно кивнула она, приготовившись напряженно слушать объяснение следующей фразы.

Сказано ясно и коротко, поэтому я не стал перефразировать. Негритянка несдержанно рассмеялась, уперев ладонь в стену.
Мою сдачу держала Надежда, а Светлана изучала большую цветную карту Эла.
— Неудивительно, что мы не видели Статую Свободы.
— Подумаешь, — ответила Надежда. — Родина-мать выше! Держи…
— Спасибо. — Я поглядел на билет и спрятал сдачу в платок…

Выстраивалась другая очередь — на выход с другой стороны. Красно-коричневый автобус плавно подрулил под посадочный навес платформы. Рабочие заправили его, проверили давление в шинах. Система обслуживания работала как часы. Не то что у нас, подметил я. Уборщик, темнокожий человек с метелкой и ведром, торопливо зашел внутрь, лихо поздоровался с водителем, обхватив его шею одной рукой. Наверняка, они знакомы давно. Смуглый усатый мексиканец в ковбойской шляпе отдыхал, выдувая из открытого окна сигаретный дым. Контролер проверял билеты, а его помощник, здоровый негр, наклеивал их номера на вещи пассажиров. Вскоре наши вещи угодили в багажное отделение автобуса. Рассевшись по местам, мы некоторое время ждали. Наконец двигатель заработал. Я устроился за Светланой и Надеждой, которые, опустив сиденья, молчали, пытаясь уснуть. Пытался заснуть и я, но тщетно; руки мерзли, тело морозило от усталости и злости на самого себя – зря не надел кофту на безрукавку. Представив долгий переезд, я отчаялся. Проклиная Америку, автобус и окружающих, опустил сиденье нажатием кнопки... Скрестив на груди покрытые мурашками руки, закрыл глаза. Почему никто не предупредил о том, что может похолодать и я замерзну? Ни одна, ни другая девушка даже не подумали обо мне. Мама ведь всегда предупреждала, когда холодно… То мама! Во время поездки я с завистью наблюдал за проходившими в биотуалет грузными чернокожими. Ни у одного я не видел даже футболки с длинным рукавом. Только свитера и куртки.

— Как мне, сибиряку, могло быть холодно в Нью-Йорке? — подумал я сердито. — Чего это раскис? Да если негра бросить к нам в Сибирь, он замерзнет, увидев лишь сугробы!
Под большими шинами автобуса дорога гнусаво звучала, мотор тяжело рокотал.
Прогулявшись в биотуалет, я увидел ёмкость с жидким мылом, но раковины нет. Прочитав одну единственную надпись: Kill 999999 Well-known germs, удивился. Душистая жидкость быстро высохла на руках, я не успел ее растереть.

Вернувшись на место, стал разминать руки и плечи. Едва расслабился. Как уснул, не помню. Открыв глаза, увидел тусклый свет лампочек салона. За окнами было темно и мелькали белые огни фонарных столбов. В их ярком свете я улавливал огромных трясущих крыльями мотылей. Серп луны забрался высоко и казался одиноким путником, заблудившимся в темноте беззвездного неба. Светлана не спала и тоскливо поглядывала на спящую Надежду.

— Тебе не холодно? — повернулась она.
— Нет, — задрав подбородок, бодро ответил я. — Сколько осталось?
— Меньше часа.

(Продолжение следует)
Виктор Власов
Добавить комментарий
6 дней, 19 театров, 14 стран: В Омске открыт V фестиваль «В гостях у Арлекина»

6 дней, 19 театров, 14 стран: В Омске открыт V фестиваль «В гостях у Арлекина»

Театры из из России и Беларуси, Армении и Болгарии, Ирана и Израиля,, Казахстана, Китая, Польши, Словении, Финляндии, Франции и Японии прибыли в Омск. Фестиваль открылся традиционным шествием.

Андрей Заберти, «Свидание»: «Пометьте, у гитариста девушки нет. А этим туром еще и денежек заработаем...»

Андрей Заберти, «Свидание»: «Пометьте, у гитариста девушки нет. А этим туром еще и денежек заработаем...»

Трогательная, романтичная молодая группа «Свидание» рассказала «Классу» о повзрослевшей публике, стихах Макгрегора и глупостях.

Преображение: на сколько Андрей Маслов и Марина Хариби похудели за десять дней?

Преображение: на сколько Андрей Маслов и Марина Хариби похудели за десять дней?

Рассказываем, как ставились личные рекорды: главный врач не зря гарантировал результат.

Алексей Степочкин-Тищенков: «Вожатые омской школы получают до 24 тысяч в месяц»

Алексей Степочкин-Тищенков: «Вожатые омской школы получают до 24 тысяч в месяц»

О мире детей и вожатых, саморазвитии и немного о деньгах — в нашем интервью с создателем школы вожатых в Омске.

Двадцать дорог: первый экскурсионный флешмоб в Омске

Двадцать дорог: первый экскурсионный флешмоб в Омске

24 сентября в Омске пройдет экскурсионный флешмоб, в рамках которого омичи смогут посетить более двадцати экскурсий. Все они будут бесплатные.

Омичи будут отдыхать треть следующего года (КАЛЕНДАРЬ)Инфографика

Омичи будут отдыхать треть следующего года (КАЛЕНДАРЬ)

Из 365 дней 118 будут выходными, в том числе 27 — праздничными.

Красота без жертвФото

Красота без жертв

Участники проекта «За подарками» отправились исследовать салон красоты «Нимфа».

Энтеровирусная инфекция в Омске: как не заболеть и не заразить другихИнфографика

Энтеровирусная инфекция в Омске: как не заболеть и не заразить других

«Новый Омск» приводит рекомендации министра здравоохранения, врача и специалиста Роспотребнадзора.

Начало по-французски в омском ТЮЗе

Начало по-французски в омском ТЮЗе

Новый сезон театр откроет премьерой спектакля по мотивам пьесы Жана Батиста Мольера.

Преображение: Марина Хариби и Андрей Маслов на пути к идеалу

Преображение: Марина Хариби и Андрей Маслов на пути к идеалу

Один месяц, два героя, четыре этапа, один победитель. Вашему вниманию — очередной преобразующий проект «Нового Омска». Поехали!

Тысячи омичей вместе с LВидео

Тысячи омичей вместе с L'ONE танцевали локтями под первым снегом (ВИДЕО)

Несмотря на дождь и, по сообщениям очевидцев, даже снег, — омичи дождались артиста и отстояли концерт. Как это было — в нашей подборке.

Говорит и показывает: на три дня омские улицы станут площадкой для арт-экспериментов

Говорит и показывает: на три дня омские улицы станут площадкой для арт-экспериментов

С 8 по 10 сентября в рамках фестиваля современного искусства «Экспериментальные выходные» омичей приглашают на программы «Смотри!», «Говори!» и «Слушай!»

Александр Могилев, хореограф: «Мы оторвали у «запорожца» аккумулятор, раскидали ДВП у кинотеатра и стали танцевать на шапку»

Александр Могилев, хореограф: «Мы оторвали у «запорожца» аккумулятор, раскидали ДВП у кинотеатра и стали танцевать на шапку»

Топовый хореограф России рассказал «Классу» о столичных провинциалах и закулисье шоу «Танцы».

Все возрасты покорны: в Омске прошел первый «СимфоРокПарк»Видео

Все возрасты покорны: в Омске прошел первый «СимфоРокПарк»

О том, каким был третий open-air Омской филармонии — в нашем репортаже.