Класс

Класс

20 января 2014 12.07Город

Восстание лавок и катков

Пространство-инсургент, объект-инсургент — оба эти понятия, по сути, тождественны для развития современной городской среды. Чтобы понять, что это такое, рассмотрим два наиболее простых примера. Здесь, опираясь на самоорганизацию общественности как таковую, мы можем проанализировать, пусть и поверхностно, опыт создания независимых «общественных» элементов благоустройства в городе Омске.
Восстание лавок и катков


Пространство-инсургент, объект-инсургент — оба эти понятия, по сути, тождественны для развития современной городской среды. Чтобы понять, что это такое, рассмотрим два наиболее простых примера. Здесь, опираясь на самоорганизацию общественности как таковую, мы можем проанализировать, пусть и поверхностно, опыт создания независимых «общественных» элементов благоустройства в городе Омске.

Сейчас мы говорим об организации пространства «ГОРКИ» и проекте «Городской каток». Оба этих объекта, просуществовав сравнительно недолго, были свергнуты по тем или иным причинам. Не вдаваясь в подробности, скажем только, что причины эти коренились в самом менталитете жителей города. По факту, казалось бы, провал. То есть объекты — лавочки для проведения общественных мероприятий на набережной и каток — место сезонного времяпрепровождения горожан — свои функции выполнили лишь частично. Более того, выполняли их на краткосрочной основе, и в дальнейшем были демонтированы, уничтожены. Но уничтожены именно с точки зрения свободно размещенного, неофициального, «общественного» объекта. При этом суть лавочек не поменялась: они так же продолжали использоваться для сидения, и суть «Катка» не была утрачена — он формально остался в пользовании горожан, но без поддержки со стороны активистов, перейдя в ведение администрации, из которого он на самом деле никуда и не уходил. На лицо некая двоякость итогов, вытекающая именно из статуса городских пространств и объектов, созданных на базе добровольного взаимодействия людей. Однако эта видимость неудачи при отстраненности от действий непосредственных организаторов и администрации становится только видимостью.

Здесь мы и подходим к понятию «объекта-инсургента» и «пространства-инсургента», то есть такого объекта и пространства, которые выходят за пределы общей городской среды, выделяются из нее по тем или иным признакам. При условии того, что городская среда в ее современном виде не удовлетворяет запросам жителей.

Следует напомнить, что инсургент (insurgens/insurgentis) – это «повстанец, участник восстания». По сути, и лавочки, сделанные самими жителями для жителей, и «Городской каток», организованный самими омичами для омичей, — это акт восстания. Своего рода, это овеществление «позитивной агрессии» по отношению к унылой обыденности, к неудобному пыльному городу, лишенному элементарных удобств. И конечно же, к тем, кто сделал город таким. Эти два события могут расцениваться как акты восстания против общей системы неблагоустроенности Омска. Осознанно или нет, но активисты своими действиями наметили принципы, обозначенные в общеизвестной работе Дэвида Харви «Право на город», именно в отношении города Омска.

Напомним, что в упоминаемой работе говорится: «Неотчуждаемое право на город покоится на способности побуждать открытые пространства города к протесту и оспариванию, создавая так неопосредованные публичные пространства, чтобы котел городской жизни оказался в состоянии стать катализатором, из которого могут появиться новые концепции и конфигурации городской жизни, а также новые и не такие разрушительные концепции прав. Право на город — это не дар. Его должно завоевать себе политическое движение…».

Сейчас, по прошествии некоторого времени, мы можем сказать, что именно этими действиями, этими объектами «ГОРКИ» и «Городской Каток» общественность города создала прецедент. По сути, произошло городское восстание, которого никто не заметил, потому что произошло оно в тонкой, еще только зарождающейся в отношении Омска среде – в среде взаимодействия горожан и города, в «урбанистической» сфере, в среде градостроительной политики как таковой в ее современном понимании. Причем эти два объекта-инсургента в противовес и двум «Городским пикникам», и «Зимним играм», организованным общественниками в прошлом, проходили не на пустующих, неинтересных для города и власти территориях, а на участках с существующими социальными и культурными связями, в центре города. В этом-то и заключалась их опасность для общей системы, их значимость для города. Это и стало фатальным для организаторов. В конечном итоге это и предрешило судьбу катка и лавочек.

katok55

Культура взаимодействия омской власти и омских общественников еще находится в зачаточном состоянии. Точнее, вот уже долгое время она пребывает в стадии затяжного роста, заключенного в формалин эмбриона, не развиваясь дальше, не переходя в стадию активной интеграции мнения горожан в градостроительную политику Омска. Собственно, это свойственно для большинства городов России, но в Омске это особенно хорошо заметно. Принцип же объектов-инсургентов, самостоятельно создаваемых структур в значимых точках урбанистического притяжения, подразумевает определенный уровень культуры. Причем культуры как потребителя, то есть как жителя, так и чиновника, не говоря уже о культуре организатора. Входящие в диссонанс с общей застройкой объекты, легкие конструкции, выстроенные по принципам деконструктивизма здания в массиве исторической застройки можно представить в Барселоне или Берлине. Но не в Омске. Даже не в Москве или Петербурге, где они, эти строения и эти принципы организации пространств, приобретают карикатурность и безмасштабность, оторванность от культурного и исторического контекста, вливаясь в общий поток китчевой архитектурной эклектики, карго-культа современной российской архитектуры и урбанистки... При этом отметим, что ничего подобного ни в «ГОРКАХ», ни уж тем более в «Катке» не было. Был позыв к самоорганизации, к работе своими силами, к созданию среды для омичей силами омичей же в обход официальных властей, апатично продолжающих придерживаться политики минимальных действий. Это-то, видимо, и стало гораздо более страшным для кого-то из городской администрации, чем просверленные фасады денежной кладовой или необходимость следить за спонтанно возникшей (пусть и со множеством недоработок) территорией отдыха на набережной. Архитектурные, градостроительные моменты, нарушение регламентов использования объектов исторического наследия и территорий общего пользования здесь только предлог. Власти испугались не катка и лавок – власти испугались того, что каток и лавки были сделаны даже не без их помощи, а, скорее, вопреки общему направлению в благоустройстве среды города.

Вполне логично, что эти два «восстания» были подавлены, и объекты потеряли свой статус независимых, неофициальных, общественных, трансформировавшись в заурядные «элементы благоустройства». Можно, конечно, пытаться найти оправдания и обвинения и для стороны, представляющей власть, и для стороны, представляющей общественность. Но это неконструктивно, так как проекты подобного рода в Омске первоначально были обречены на провал: неравенство сил повстанцев и системы дало о себе знать. Логично, что администрация взяла в итоге на себя функции и по созданию кинотеатров под открытым небом в Омской крепости, и по работе над катком. Был создан прецедент подмены понятий, суть объекта была низведена к формальному использованию по функции без участия активистов. Момент самоорганизации, «восстания», «игры» был утрачен. При этом очевидность того, что объект-инсургент, некая градостроительная точка восстания общественного мнения, должен находиться в общей системе застройки, в структуре самой системы как таковой, так же обрекло это восстание на провал. Однако, не стоит думать, что эти события пройдут бесследно.

kino

Дело в том, что подобного рода «восстания» являются, по сути, оценкой жителями города градостроительной политики властей. Более того, эти события сродни тому, что принято называть «маргинальной архитектурой» и «маргинальным благоустройством» — все мы видели плюшевые игрушки на клумбах, выкрашенные соседями двери в подъезды, расписанные с целью скрыть граффити неумелых художников лестничные клетки и прочее. Все мы видим, как сами люди пытаются благоустроить свой быт, расширить зону своего комфорта вне предела своей квартиры. Это тоже восстание. Восстание против политики невмешательства горожан в жизнь города. И плюшевый зайчик под кустом сирени, мокнущий под дождем, — такой же инсургент, такой же «повстанец», как каток на территории рассыпающейся Омской крепости или лавочки для просмотра фильмов на открытом воздухе. Эти объекты борются против общей системы, которая сводится к вырубке деревьев, бессмысленной ежеквартальной смене асфальта и невнятной политике ЖКХ.

Так же закономерно, что система, представленная чиновниками обцарапанными подъездами и ямами на дорогах, вступает в борьбу с этими точками сопротивления, подавляет их и пытается так или иначе либо уничтожить, либо склонить на свою сторону, ассимилировать и переварить. Очевидно, что, не имея возможности иначе повлиять на ситуацию, жители городов: как Омска в частности, так и вообще по стране, будут прибегать к подобным действиям в отношении среды обитания все чаще и чаще. Однако, ориентируясь именно на Омск, можно сказать, что события минувшего лета и этой зимы могут быть расценены как завершение большой, серьезной главы в аспекте не только самоорганизации общества как такового, но и создания среды для людей силами самих же людей. Конечно, это нелегкая задача на фоне чудовищной российской бюрократии, на фоне ее косности и неповоротливости. Это непосильная задача для группы активистов. Но это еще один пример того, что люди сами могут улучшить свой город, преобразить его. Или, по крайней мере, они могут сказать власти о том, что они недовольны сложившейся ситуацией, восстав против бесчеловечной системы, сделавшей города непригодными для жизни.

Грядет восстание лавок и катков.



Михаил Кормин, архитектор, специально для «Класса»


Добавить комментарий
Трагедия авангарда: отголоски эпохи конструктивизма в Омске

Трагедия авангарда: отголоски эпохи конструктивизма в Омске

Первые десятилетия двадцатого века — краткий период рассвета архитектуры русского авангарда. Время, когда люди пытались построить новый мир: элегантный, функциональный, экспериментальный.

А нужен ли мальчик: кто вы в мире без мужчин

А нужен ли мальчик: кто вы в мире без мужчин

Тест для женщин в День защитника Отечества. 

Плавим снег: арт-проект о зимне-весенних проблемах Омска

Плавим снег: арт-проект о зимне-весенних проблемах Омска

Команда «Нового Омска» помогла, чем смогла, весне, городским властям и, как говорится, другим хозяйствующим субъектам.

Люди и рыбаФото

Люди и рыба

«Новый Омск» запускает новый фотопроект. В рамках него мы планируем показывать серии фотографий известных омичей, объединенные каким-либо общим элементом, идеей, деталью.

Игорь Коротаев, омский актер: «Ради театра готов побрить ноги»

Игорь Коротаев, омский актер: «Ради театра готов побрить ноги»

Один из ведущих актеров Лицейского театра отмечает день рождения.

Герои нашего времени: 15 омских мужчин, достойных книжной обложкиФото

Герои нашего времени: 15 омских мужчин, достойных книжной обложки

«Класс» изучил список литературы и пофантазировал, кто из известных омичей мог бы попасть на обложки выбранных произведений.

Пореченков, Гинсбург и Крюков — о фильме «Вурдалаки»Фото

Пореченков, Гинсбург и Крюков — о фильме «Вурдалаки»

Лента, снятая по мотивам рассказа Алексея Толстого, выйдет в прокат 22 февраля.

Константин Румянцев, фронтмен «Тролль Гнет Ель»: «В год мы даем по 90 концертов»

Константин Румянцев, фронтмен «Тролль Гнет Ель»: «В год мы даем по 90 концертов»

Об отношениях группы с лейблом, разношерстной публике и «Оркестре Тролля» — в интервью с питерским коллективом «ТГЕ».

В Омске открылась уникальная фотовыставка

В Омске открылась уникальная фотовыставка

Горожане могут увидеть более 100 снимков Гималаев.

Первый раз в первый класс: все о документах в омских школах, поборах и т. д.

Первый раз в первый класс: все о документах в омских школах, поборах и т. д.

Рассказываем, как подать заявление и сколько денег нужно сдавать.

Театр четырнадцати особенных актеров

Театр четырнадцати особенных актеров

В Омске уже пять лет успешно работает и развивается необычный театр «Параллельный мир», актеры которого в основном люди с синдромом Дауна. Кто придумал такой проект и зачем он нужен, разбирался ...

Любви нет: 10 героев живописи, которые не будут отмечать 14 февраля

Любви нет: 10 героев живописи, которые не будут отмечать 14 февраля

Если вы устали от розовых соплей, наша фантазия на тему «Мне плевать на День всех Влюбленных» — к вашим услугам.

Пять историй любви от участников «АнтиЗАГС»

Пять историй любви от участников «АнтиЗАГС»

«Новый Омск» раздал свидетельства о влюбленности пяти омским парам и узнал, как начинались их романтические отношения.

Тест: какой из вас тролль?

Тест: какой из вас тролль?

Интернет дал нам многое, включая возможность высказывать свое мнение, когда об этом не просят, безнаказанно хамить и «с ученым видом знатока» давать советы космического масштаба специалистам всех ...

Омичка выиграла в конкурсе от Союза художников России

Омичка выиграла в конкурсе от Союза художников России

В интервью «Вашему ОРЕОЛУ» Зоя Минеева рассказала о своем творчестве.