Класс

Класс

04 февраля 2014 07.36Город

Валерий Евстигнеев: «Чтобы спасти "Радугу", наши друзья отказались от наследства»

«Радуга» — самый успешный благотворительный центр в Омске. На его счету — сотни спасенных детских жизней за шестнадцать лет работы и тысячи людей, которым удалось помочь. Сам Валерий Евстигнеев пожертвовал многим, чтобы центр продолжал функционировать, и совсем об этом не жалеет. О том, что заставило бывшего бизнесмена посвятить себя благотворительности, и об особенностях национального фандрайзинга Валерий Евстигнеев рассказал «Классу».
Валерий Евстигнеев: «Чтобы спасти "Радугу", наши друзья отказались от наследства»


«Радуга» — самый успешный благотворительный центр в Омске. На его счету — сотни спасенных детских жизней за шестнадцать лет работы и тысячи людей, которым удалось помочь. Сам Валерий Евстигнеев пожертвовал многим, чтобы центр продолжал функционировать, и совсем об этом не жалеет. О том, что заставило бывшего бизнесмена посвятить себя благотворительности, и об особенностях национального фандрайзинга Валерий Евстигнеев рассказал «Классу».

— Валерий Алексеевич, сам собой возникает вопрос — откуда у благотворительной организации офис в элитном доме? (Офис «Радуги» расположен в жилом доме по адресу: ул. Красина, 4/1. Прим. ред.)
— Это целая история. Три года назад у нас встал вопрос о том, чтобы закрывать «Радугу» в связи с отсутствием помещения. До этого нам предоставляли две комнаты, но их пришлось освободить, а другого помещения и денег на аренду у нас не было. В то время я поехал в Израиль на операцию к подшефному ребенку. Там я остановился у нашей знакомой Лили, которой просто между делом рассказал о ситуации с офисом для «Радуги». На следующий день к ней в гости приехали братья и сестры с семьями, все очень пожилые люди. Меня пригласили на чай, и в процессе беседы они озвучили свое решение. После смерти отца, 21 год назад, они продали его дом и положили деньги в банк. И эти люди, и их дети — обеспеченные люди, и свое наследство они решили отдать нам на покупку офиса для «Радуги». Они написали на салфетке цифру, а затем мы перевели ее в рубли, и оказалось, что именно эта сумма выставлена нам за помещение, в котором мы сейчас находимся. Это подсобное помещение для жильцов дома, которое им не пригодилось. Таким образом, наш офис зарегистрирован на одного из членов той семьи и передан нам в безвозмездное пользование.

— «Радугу» кто-то сейчас финансирует? За счет чего вы существуете?
— Последние годы нас «подкармливал» социальный бизнес-проект «Добрый хлеб», однако в этом году мы уже обошлись без его поддержки. Это отголоски моего старого бизнеса. Суть этого проекта заключалась в том, что мы арендовали земли, сеяли пшеницу, перемалывали ее в муку и продавали предприятиям, изготавливающим хлеб. С каждым объемом проданной муки мы предоставляли полтора-два мешка муки пекарням безвозмездно, чтобы они пекли хлеб и бесплатно отдавали его старикам, многодетным семьям, одиноким и больным людям. Таким пекарням администрации районов области, где они находились, давали дополнительные муниципальные заказы для школ, больниц и так далее. Небольшой процент прибыли мы забирали для «Радуги».

Для нашей деятельности российское государство имеет закон об общественных и благотворительных организациях, который говорит о том, что из ста процентов пожертвованных средств 80% должны пойти во благо получателю, а 20% идет на все организационные вопросы и зарплату сотрудникам. В 2013 году на эти цели мы потратили всего 7,4% от собранных средств. Так получилось потому, что многие омские организации, приветствующие нашу деятельность, предоставляют нам свои услуги бесплатно. Это большой плюс, и за это спасибо нашим партнерам и спонсорам.

IMG 8401 2

— Насколько я знаю, вы раньше занимались бизнесом. Как и почему произошел такой кардинальный переход от бизнеса к благотворительности?
— Я работал на состоятельного омского бизнесмена, который ведет бизнес в России и за границей, занимался зерном, мукой и хлебом. Этот бизнес меня хорошо кормил — я мог позволить себе хорошую квартиру в центре города, машину, отдых с семьей за границей. Но однажды по дороге в командировку на Дальний Восток я познакомился в поезде с пожилыми иностранцами, которые ехали туда же, куда и я, везли помощь многодетным семьям. Когда мы добрались до места, их никто не встретил. Я помог им поймать машину и добраться до города, сопроводил до нужного адреса. Когда прощались, я как русский человек сказал: «Будете в наших краях, добро пожаловать». По случайности, моим предложением они воспользовались буквально через две недели — оказались в Омске проездом. По их просьбе я свозил их в Омске в дом престарелых и в детский дом. Они были в шоке от российского уровня содержания этих учреждений.

Они уехали, но через неделю сообщили, что могут отправить в Омск контейнер с гуманитарной помощью для тех стариков и детей, у которых мы были. Я думал облегчить себе задачу и пошел с вопросом об этом контейнере в наше Управление социальной защиты, чтобы предложить его им. Там мне ответили: «Отлично! У нас скоро выборы, получите контейнер, везите его к нам, мы раздадим, кому надо». Но я ответил, что никакой корысти и политики здесь не будет, хлопнул дверью и ушел. В результате мы сами вместе с этими иностранцами в Омске развозили содержимое контейнера по намеченным адресам. На сегодняшний день этих контейнеров было уже тридцать три.

Постепенно я стал углубляться в эту тему, еще работая в бизнесе. Когда я поездил по деревням и детским домам, по многодетным семьям, я увидел, что многие дети просто не видят каждый день этого хлеба, которым я вагонами торгую. И постепенно я все больше сил стал отдавать работе с теми, кто нуждается в помощи. Долгое время мне удавалось совмещать, но хотелось больше делать на поприще благотворительности. Тем более что нашлись специалисты в этом деле, которые готовы были работать в моей команде. А когда ты видишь несчастного больного ребенка, для которого ты сделал то, чего не может государство, это стоит гораздо больше, чем хорошая зарплата.

3

— Что происходит после обращения к вам родителей больного ребенка?
— Если речь идет о лечении за границей, то сначала мы должны получить заключение омских медиков о том, что ребенку не могут оказать необходимую помощь в Омске, в России. После того как такое заключение получено, мы начинаем поиск клиники за рубежом, подбираем вместе с родителями подходящий вариант, исходя из стоимости и сроков лечения, и запускаем сбор средств.

Сейчас мы открыли наш филиал в Германии, через который напрямую сотрудничаем с местными клиниками. Мы пользуемся нашей русской «наглостью» и обращаемся в клиники не через офис интернациональных пациентов, как все, а через наших немецкоговорящих представителей выходим напрямую на профессоров. Извиняемся, объясняем, что ситуация безвыходная, и немецкие врачи обычно хорошо на это реагируют. Это намного ускоряет процесс, когда в тот же офис интернациональных пациентов звонок приходит от профессора, с которым у нас есть договоренность, а не через очередь, через которую идут все международные пациенты.

Бывает так, что поставленные нашими врачами диагнозы в немецких клиниках не подтверждаются. У нас есть определенный процент ребят, от которых российские врачи просто отказались и отправили их домой дожидаться своего часа. А за границей их удалось полностью вылечить. Например, Егор Шкирин. Его родители пришли к нам от безысходности – наши врачи сказали, что они бессильны. А когда в Германии консилиум врачей посмотрел его снимки, каждый из них сказал, что нужно просто аккуратнее сделать операцию (у Егора на позвоночнике была установлена металлическая конструкция). Немецкие хирурги все исправили, и сейчас мальчик бегает, играет в футбол и радуется жизни. Мы понимаем, что врачи не боги, и каждый может ошибаться и стараемся активно сотрудничать и с омскими специалистами.

Вы «специализируетесь» на детях, а помогаете ли взрослым?
— На самом деле, мы много помогаем и взрослым малоимущим людям, и старикам, и погорельцам. Просто наш приоритет – это больные дети, которым мы можем помочь спасти жизнь или облегчить страдания. Мы часто получаем посылки из Германии, в которых тонометры, глюкометры, медицинские трости, инвалидные коляски, оборудование для ухода за лежачими больными. Мы просто размещаем информацию на нашем сайте и бесплатно раздаем людям, которые в этом нуждаются. Помогаем и школам, медицинским учреждениям приобретать необходимое оборудование. Просто на слуху больше наша работа, связанная с детьми и со сбором денег на лечение. Хотя непосредственно сбор средств — это только процентов тридцать от деятельности «Радуги».

Сейчас у нас в работе шесть тяжело больных детей и еще семь на очереди. А всего за 2013 год адресная помощь была оказана 860 семьям, из них 12 детям медицинская помощь оплачена за рубежом, 51 — в России.

— Вы всегда подчеркиваете, что «Радуга» — это центр, а не фонд. А в чем разница?
— Разница в том, что мы не распределяем уже имеющиеся средства, как это делает фонд, а собираем деньги на конкретную ситуацию, чтобы оказать адресную помощь. У нас есть определенный стабилизационный фонд, который дает возможность в случае срочной неотложной ситуации помочь ребенку, не дожидаясь окончания сбора средств. Он формируется из остающихся излишков от некоторых сборов, от возвращенных клиниками страховочных денег, которые закладываются в счет на случай нештатной ситуации, и так далее.



— Часто люди, видя больного ребенка, наоборот, стараются закрыться от этого негатива, быстрее пробежать мимо. Кто-то в принципе предосудительно относится к благотворительности. Вы как-то пытаетесь бороться с этим, находить правильные психологические подходы?
— Наша задача — максимально правдоподобно рассказать о ситуации. Когда люди легко могут все проверить, пропадают всякие сомнения в нашей порядочности. Многие у нас в Омске относятся именно к категории попрошаек. Они регулярно просят о помощи простых людей, но при этом не обращаются в государственные органы, где могут получить помощь на законном основании. Именно из-за них люди начинают воспринимать благотворительность как средство для наживы. Но те, кто хоть раз поучаствовали в наших акциях, в том числе и бизнесмены, которых мы часто приглашаем съездить в гости к семьям и лично передать подарки, впоследствии сами предлагают свою помощь. У «Радуги» уже есть определенное имя, репутация, которая нам помогает. Мы всегда подчеркиваем, что вся наша деятельность прозрачна, и можно легко проверить, куда что было потрачено. Но при этом никто ни разу не пришел и не сказал: «Покажите, куда пошли мои деньги?».

Многие регулярно просят о помощи простых людей, но при этом не обращаются в государственные органы, где могут получить помощь на законном основании.

Был такой случай. Лет десять назад мы приехали в какую-то небольшую организацию, собирали деньги на жалюзи для перинатального центра. Зашли к ним в офис и спросили руководителя. Подошли к нему и стали рассказывать кто мы и зачем пришли. И вдруг кто-то крикнул: «Опять эти попрошайки пришли!». И все его сотрудники столпились вокруг нас и стали поддакивать: «Да, да, это попрошайки, не слушайте их». А директор говорит: «Стоп. Я знаю этот перинатальный центр, там три года назад откачали моего ребенка. Я вам помогу». И выкладывает на стол из кошелька все деньги, которые были с собой. И это было настолько показательно, что все его подчиненные замолчали и разбежались.

— А сейчас, когда у «Радуги» уже есть репутация, вам больше не приходится бегать по организациям?
— Приходится и обзванивать, и писать письма, и ходить. Просто лучше стала реакция. И «Радугу» уже знают, и отношение к благотворительности изменилось, не 90-й год.

— Когда к вам приходят родители тяжелобольных детей, они ведь наверняка находятся в трудном психологическом состоянии. Как вы им помогаете?
— Вообще они обычно приходят агрессивно настроенные, потому что прошли все «круги ада», наслушались высказываний типа: «наверное, так свою жизнь вела, раз такой больной ребенок достался». А когда они видят, что мы к ним относимся по-человечески, обычно начинают плакать, и нужно дать время, чтобы они успокоились. После этого начинаем уже разговаривать по делу, рассказываем, что мы можем сделать. Иногда хватает и простого человеческого отношения, а иногда подключается наш психолог.

Так, у нас родилась идея паллиативной помощи – работа с неизлечимо больными детьми, создание детского хосписа. Многих пугает это слово, но на деле это огромная помощь родителям такого ребенка – и психологическая, и финансовая, и в уходе за ребенком. Сейчас взяли профессионального психолога, который занимается психологической коррекцией родителей. Потому что многим из них такая помощь просто необходима, чтобы не сойти с ума.

— Вы, наверное, очень привязываетесь к своим подопечным?
— Да, со многими семьями мы плотно дружим. Например, семья Рихартов. У старшего их ребенка была лейкемия, и с нашей помощью ему проводили трансплантацию костного мозга в Израиле. Но, к сожалению, уже почти к окончанию срока, за который донорский материал должен прижиться, у мальчика случился рецидив, и он умер. Мы взяли на себя все расходы по доставке его в Россию, организовали похороны. В общем, проводили ребенка, старались поддержать родителей. Они про нас не забывали, общались с нами, помогали. И однажды при встрече папа сообщил о радостном событии – в семье ожидалось пополнение. А после рождения сына нам предложили быть крестными родителями ребенка. Мы долго думали, но родители ребенка сказали: «Ближе вас у нас никого нет».

— Вы в «Радуге» постоянно сталкиваетесь с болезнями, смертью. Это ведь очень тяжело, как вы это все переживаете? Или уже обросли «толстой шкурой» за эти годы?
— К чему-то действительно научились легче относиться, но в целом от этого невозможно абстрагироваться. Все это очень тяжело и больно, и постоянные слезы, нервы. Некоторые сотрудники не выдерживают и уходят, но в основном мы спасаемся благодаря прекрасному коллективу. Здесь мы можем все обсудить, помочь друг другу, вместе все пережить. Несмотря ни на что, я вполне счастливый человек.

— Ваша семья тоже вовлечена в работу с «Радугой»?
— Мой сын активно участвует в наших акциях в качестве волонтера. Дочь, которая живет в Германии, помогает нам работать с клиниками, бесплатно выполняет функции переводчика. Более того, она передумала поступать на юридический и решила посвятить себя благотворительности. А жена реагирует как нормальная женщина, муж которой все вечера и выходные проводит на работе, постоянно мотается в Германию и по другим командировкам. Такова специфика работы с европейской территорией – разница в шесть часов, а значит, в десять-одиннадцать вечера самая активная работа еще не прекращается и из дома – звонки, общение, переписка.

— А по вашим ощущениям, в Омске больше стали интересоваться благотворительностью?
— Да, намного больше. Меня очень тронуло, когда нас пригласили возглавить колонну на праздничном шествии, посвященном Дню города. Мы шли первые в колонне с флагом, и люди вокруг кричали: «Радуга», ура!». И это было настолько трогательно и приятно. Я сделал для себя вывод, что нас знают и нам рады.

— А помогают ли вам в вашей работе городские власти?
— Чиновники вообще не любят независимые благотворительные проекты, потому что мы по сути делаем то, что должны выполнять власти. Но мы же это делаем не для того, чтобы уличить в чем-то чиновников, а чтобы сделать обществу лучше. При этом в других городах, насколько я знаю, благотворительная деятельность проводится при колоссальной административной поддержке. Однажды нас пригласили на посвященный благотворительности конгресс городов Сибири и Дальнего востока в Новосибирске. Он проходил прямо в здании городской администрации, и в нем участвовало более 40 городов Сибири. Мы сидели за огромным круглым столом – в первом ряду представители власти, а за их спинами представители общественных организаций. И перед нами за этим столом никто не сидел – человек должен был поехать, но не сделал этого. Когда дошла очередь до нас и ведущий, заместитель мэра Новосибирска, должен был представить чиновника, а его не оказалось, у него невольно вырывалось: «Омск, как всегда. Видимо, там настолько все хорошо, что от власти никого нет».

И в Омске, когда мы проводили Губернаторский бал, те вопросы, которые нужно было решать с представителями власти, давались нам очень тяжело. Гораздо легче было общаться с бизнесменами, со спонсорами. Однако, с приходом к власти нового губернатора Назарова ситуация начала меняться. Мы попали к нему на прием в первые дни его губернаторства, и были очень тепло встречены. И после мы продолжили общение. Он адекватный руководитель и с одобрением относится к нашей деятельности, поддерживает некоторые проекты. Но, к сожалению, не все чиновники разделяют эту позицию. К его предшественнику, к примеру, мы даже ни разу не попали на прием.

— А как у вас складываются отношения с омскими волонтерами? Они вам помогают?
— В мелком масштабе волонтерское движение в городе есть, но его очень мало и все это происходит из-под палки. При каждом вузе создаются волонтерские центры, в которые принудительно загоняют студентов. Но в этом волонтерстве нет очень важного момента – добровольчества. У них есть четко обозначенные рамки, список учреждений, куда они регулярно ходят, и никакой самостоятельности. При этом в Германии, к примеру, в клиники часто приходят творческие коллективы, чтобы устроить детям праздник. Они сами проявляют инициативу, их никто специально не собирает и не заставляет. Мы же не первый год пытаемся организовывать мероприятия с участием волонтеров, и они даются с трудом. Хотя есть отдельные личности, которые сами предлагают себя, но их не так много, как хотелось бы. А инициаторов и того меньше. К примеру, у нас готовится мероприятие 8 февраля, и из 30 человек пока только пятеро подтвердили свое участие.

 У вас ведь много спонсоров среди состоятельных омичей, но большинство из них не хотят афишировать свою помощь. Почему так происходит?
— Ну представьте крупный чиновник возьмет и пожертвует миллион. Что о нем напишут журналисты? А на следующий день он получит мешок писем от «просителей». Зачем ему такая реклама?

— Недавно на всю страну прогремела ситуация со сбором средств для Жанны Фриске, у которой обнаружили рак. Многие высказались с сомнением, неужели звезде шоу-бизнеса не хватает средств на лечение? При этом за сутки для Жанны собрали более 60 миллионов рублей. Как вы отнеслись к этой ситуации?
— Этот тот случай, когда имя такого известного человека, как Жанна Фриске, помогло собрать средства не только на нужды самой певицы, но и для тех детей, которые нуждаются в помощи. По словам представителя Русфонда, сбор средств запустили с согласия самой Фриске, чтобы не только предоставить ей недостающую сумму, но и оплатить лечение нуждающимся детям. Причем из собранных денег на нужды самой Жанны пойдет небольшой процент, а все остальное получат дети. Я не вижу в этом ничего плохого. Люди в благородном порыве переводили эти средства, искренне хотели сделать доброе дело, а это самое главное.



Записала Анастасия Шугаева


Добавить комментарий

Комментарии пользователей (всего 1):

сергей
Валерий, Вы делаете замечательное дело! Спасибо Вам огромное! Журналу спасибо за публикацию материала.
11 ноября, 18:28 | Ответить
Где омичам погулять в Новый год: карта праздничных мероприятий

Где омичам погулять в Новый год: карта праздничных мероприятий

«Новый Омск» выяснил, где горожанам можно отметить главный праздник.

Художница-портретист Катерина Балинская: «Вдохновение всегда в людях, смотрю на их лица и слушаю их голоса»

Художница-портретист Катерина Балинская: «Вдохновение всегда в людях, смотрю на их лица и слушаю их голоса»

Создатель паблика СTHRN и художница-портретист Катерина Балинская рассказала «Классу» о своем творчестве и отношении к современному искусству.

Режиссер, снявший «28 панфиловцев»: «Как так, что человек из Омска будет снимать большое кино. Это возможно?»

Режиссер, снявший «28 панфиловцев»: «Как так, что человек из Омска будет снимать большое кино. Это возможно?»

Сегодня в прокат выходит новый фильм о войне. Режиссером кинокартины стал омич Ким Дружинин (совместно с Андреем Шальопа). Премьера на больших экранах совпала с 32-м днем рождения кинематографиста-земляка, но сам ...

Омичи, которые смогли: топ-10 «засветившихся» на телеэкране

Омичи, которые смогли: топ-10 «засветившихся» на телеэкране

Вспоминаем самые яркие выступления наших земляков, которые попали в эфир федеральных каналов и добавили к образу любимого города несколько незабываемых штрихов.

Киркоров, Леннон, Кобейн и другие известные плагиатчики

Киркоров, Леннон, Кобейн и другие известные плагиатчики

Пять фактов о неосознанном музыкальном плагиате, вошедших в историю.

Артем Клименко, бас-гитарист «АлоэВера»: «В личку Вере шлют гениталии. А все, что помимо, — может быть использовано для песни»

Артем Клименко, бас-гитарист «АлоэВера»: «В личку Вере шлют гениталии. А все, что помимо, — может быть использовано для песни»

Музыканты группы «АлоэВера» рассказали «Классу» о ценителях винила, самой популярной песне и ненависти к собственным клипам.

По примеру премьера: Топ-10 зеркал для фото в Омске

По примеру премьера: Топ-10 зеркал для фото в Омске

«Класс» пробежался по инстаграмам омичей и выяснил, какое оно — омское зазеркалье.

Ноябрьнуло: в Омске прошел III фестиваль современного искусства

Ноябрьнуло: в Омске прошел III фестиваль современного искусства

Лофт, самокаты и баблы. О том, каким был ежегодный фестиваль «НОЯБРЬ», — в нашем репортаже.

Ой, мамочки: женщины, давшие жизнь известным омичам (ФОТО)Фото

Ой, мамочки: женщины, давшие жизнь известным омичам (ФОТО)

По случаю Дня матери мы узнали, о чем грустят и смеются мамы губернатора Виктора Назарова, предпринимательницы Екатерины Вахрушевой, дизайнера Анны Долганевой, ресторатора Юрия Чащина и других успешных людей.

Маме привет от «Нового Омска» (фото)Фото

Маме привет от «Нового Омска» (фото)

Раз в году, в День матери, корреспонденты «Нового Омска» воспользовались служебным положением и передали привет своим мамам через сайт. Ведь в погоне за лидерством мы не всегда уделяем им должное ...

Чем бы дяди ни тешились: новогодние корпоративы в Госдуме (ВИДЕО) Видео

Чем бы дяди ни тешились: новогодние корпоративы в Госдуме (ВИДЕО)

«Новый Омск» посмотрел, как проходили капустники в зале заседаний, и оценил таланты депутатов Госдумы РФ.

«Вечность» с политиком и многодетной мамой Алесей Григорьевой

«Вечность» с политиком и многодетной мамой Алесей Григорьевой

«Я бы запретила его показывать, написала бы: «Беременным вход строго воспрещен». После фильма хочется уйти в монастырь»

Пять лет альтернативы: 15 громких имен в музыкальной хронологии омской «Ракеты»

Пять лет альтернативы: 15 громких имен в музыкальной хронологии омской «Ракеты»

Лучшие независимые музыкальные проекты, ротирующиеся в эфире омского некоммерческого интернет-радио. Все, что вы могли пропустит за пять лет вещания.

В Омске пройдет фестиваль «Ноябрь»

В Омске пройдет фестиваль «Ноябрь»

Рассказываем, где, когда и что можно будет посмотреть.

На пути к Маслякову: финалисты омской средней лиги — о первых шагах в КВН

На пути к Маслякову: финалисты омской средней лиги — о первых шагах в КВН

«Класс» узнал, с чего сегодня начинается путь из Омска на Первый канал.