Ваш Ореол

Ваш Ореол

04 сентября 2015 12.00Колумнисты

Японцы в Сибири

2 сентября - День победы над Японией. Когда-то давным-давно он широко праздновался у нас, пусть не так, как 9 мая, но потом про него подзабыли. Видимо, потому, что та война по масштабам, потерям и продолжительности не идёт ни в какое сравнение с кровопролитной четырёхлетней битвой против гитлеровской Германии, возможно, и потому, что японцы всё же не захватывали нашей земли, не выступали в роли оккупантов. Потому и не было у нашего народа против японцев такой ненависти и жажды мщения. Более того, сибиряки повсеместно жалели этих несчастных, которые попали в плен, тем более что японцев, чтобы далеко не везти, размещали как раз в лагерях на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири.

В нашем роду бытует семейное предание, которое я слышал от своих родных и из первых уст: от моей тётки - тёти Оли. Она жила в войну в Черногорске, шахтёрском городке на юге Красноярского края, где обитала в разных селениях и вся наша родова.

Поздней осенью 1945 года в Черногорск пригнали колонны пленных японцев. Разместили их в наспех приготовленных бараках, обнесли всё это колючей проволокой. Скоро и зима наступила. По городку разнеслись слухи: японцы жестоко страдают от наших сибирских морозов, да и кормёжка у них неважнецкая. У наших тоже было не густо. Выживали сами за счёт того, что одноэтажный Черногорск был фактически большой деревней: около каждого домика обширный огород. Так что картошка и прочие овощи водились.

Однажды тётя Оля наварила картошки больше обычного, но почему-то хлебный «паёк» домочадцам сократила. На ворчание по этому поводу домашних прикрикнула: нажимайте, мол, на картошку; чай, не голодаете! Потом завернула сэкономленный хлеб в тряпицу, обмотала чугунок с картошкой тряпками и куда-то отправилась, никому ничего не сказав. Шла, почти таясь, оглядываясь, была не уверена: правильно ли она поступает. И не накажут ли её за это? Подходя к лагерю военнопленных японцев, стала замечать похожие фигуры, которые с разных концов города по тропкам брели к одной точке - воротам в лагерь. Из тропинок образовался этакий японский веер. Она оказалась совсем не одинока. Некоторые бабы уже раньше неё протоптали сюда дорожки по снегу. Они и рассказали ей, как можно передать еду японцам и что конвоиров мало и они не злые. Охрана была действительно немногочисленной: а куда японец побежит по Сибири зимой? Далеко ли убежит? Еду конвой не отбирал: тётки сами предлагали солдатам её часть, и те брали понемногу - только для себя.

После первого своего похода тётя Оля вернулась потрясённая. Сидела, плакала. «Они же как дети… маленькие… заморенные… все кашляют. Господи!» Потом пошла в красный угол к иконам: молиться за иноверцев.

Никто из домашних не осудил поход тёти Оли, и в дальнейшем все стойко сносили сокращение своего хлебного пайка. Японцы, как могли, выражали свою благодарность русским тётушкам, кланялись, плакали. Однако, приняв еду, они что-то ещё лопотали по-своему, показывая жестами непонятное. Похоже, что-то просили. И так каждый раз. Бабы пожимали плечами: «Вам что, мало? Ну, уж сколько можем». Наконец один конвоир объяснил тёткам: «Да рис они у вас просят. Рис». - «Ох ты! Рис. Да где ж мы его возьмём!»

А у тёти Оли, сколько помню, была какая-то хроническая болезнь желудка. И ей полагалась диета. Потому у неё и продовольственные карточки были особые. Правда, отоваривались они весьма нерегулярно: время от времени. Да и то всё обычно ограничивалось белым хлебом, который другим вообще не выдавался. Но очень редко перепадало и ещё кое-что. И вот однажды ей сказали, что на диеткарточку можно получить рис. Она очень обрадовалась, как-то договорилась о замене белого хлеба рисом, то есть за то, что она не будет получать белый хлеб два месяца ей дали относительно большой кулёк риса. Боже, какая радостная она примчалась домой! Радовались и домашние, уже всё поняв, поняв и то, что им уж точно не перепадёт риса нисколько. «Вы-то обойдётесь, - приговаривала тётка Оля, кашеваря у печки. - Жили без риса сто лет и ещё столько проживём без него. А японцам нельзя без него: умирают каждый день человек по двадцать». Сварив рис в самой большой кастрюле, тётя Оля особо тщательно обмотала её несколькими шалями и отправилась в свой привычный путь к лагерю.

И снова, как в первый раз, вернулась потрясённая. «Они… мне…, - давясь от слёз, говорила она, - руки целовали…». Она смотрела удивлённо на свои обветренные крестьянские крепкие руки. Ей никто и никогда рук не целовал. Потом зарыдала в голос. И это наша «железная» тётя Оля, которая по складу была покрепче многих мужиков, и в войну одна-одинёшенька сохранила  здравии всех детей.

История эта подзабылась. Вспомнил я об этом, когда мы с тётей Олей хоронили мою маму в том же Черногорске. Кладбище разрослось и подошло к тому месту, где были лагеря японских военнопленных. Когда все потихоньку разошлись, у могилы задержались мы вдвоем с тёткой. Я оглянулся и вдруг заметил, что сразу в десяти шагах от могилки матери расстилается большое поле, утыканное странными колышками. Их было очень много. «Тетя Оля, что это?» - «Так это ж японцы лежат. Крестов-то им не положено». Я охнул, попытавшись глазом охватить всё поле. Не получилось. Колышки уходили до горизонта: земли в Сибири много, чего её жалеть. Посмотрел на эти маленькие столбики, их кончики с одной стороны были затёсаны: вроде там имена были когда-то, а может, всего лишь номера. Но всё смылось дождями, а столбики почернели.

Господи, за что, за какие грехи погибли эти безответные и невинные солдаты, эти люди?! На чужбине, в голоде и холоде, в непривычном для них климате они умирали десятками тысяч. Они ведь не были захватчиками, не топтали русской земли, большинство из них не сделало ни одного выстрела. «Ах, война, что ты сделала подлая!?»

Мы стояли вдвоем с тётей Олей, повернувшись лицом к огромному полю, усеянному чёрными колышками. Она снова начала плакать, теперь она уже оплакивала не сестру. Я бы таким русским тёткам поставил памятник: как они в дождь, в стужу и метель бредут со своими узелками, чугунками и кастрюльками к лагерям для военнопленных. Это же тоже подвиг, великий подвиг сотворения добра: у них ведь в доме лишней еды не было ни куска.

Материал был опубликован в газете «Ваш ОРЕОЛ» № 35(868) от 2 сентября 2015 г.

Добавить комментарий
В Омске еще больше детей стали лечить с помощью животных

В Омске еще больше детей стали лечить с помощью животных

В нашем городе открылся второй центр зоотерапии.

Must see: 10 фильмов омского фестиваля «Движение», обязательных к просмотру

Must see: 10 фильмов омского фестиваля «Движение», обязательных к просмотру

25 апреля в Омске стартует долгожданный V Национальный кинофестиваль дебютов «Движение». В пятидневном киномарафоне участвуют 32 фильма, которые может увидеть любой желающий. «Класс» выбрал ...

Макс Тесли, группа «Щенки»: «Где деньги — туда и пойдем. Как псы. На запах»

Макс Тесли, группа «Щенки»: «Где деньги — туда и пойдем. Как псы. На запах»

Стихийно-контрастный коллектив группы «Щенки» рассказал «Классу» об однообразии российских городов, перспективах развития группы и таком разном слушателе своего творчества.

Geely Emgrand GT: билет в бизнес-классФото

Geely Emgrand GT: билет в бизнес-класс

Дебютное выступление в шоу-румах одного из самых современных «китайцев» случилось при полном аншлаге. Крупные порталы еженедельно публиковали новости о флагманском седане четвертого поколения, ...

Траектория «Движения»: 5 дней, 32 фильма, 3 мастер-класса

Траектория «Движения»: 5 дней, 32 фильма, 3 мастер-класса

Интерактивный путеводитель по показам и встречам Пятого кинофестиваля дебютов «Движение».

Владимир Золотарь о критике «Матильды»: «Времена жесткой цензуры возвращаются, если уже не вернулись»

Владимир Золотарь о критике «Матильды»: «Времена жесткой цензуры возвращаются, если уже не вернулись»

В социальных сетях разгорается виртуальный спор между поборниками нравственности и защитниками свободы волеизъявлений.

ВЕС_ИМЕЕМ: Это Спарта!

ВЕС_ИМЕЕМ: Это Спарта!

О незолотой середине, набитых шишках и волшебных пенделях.

Шоу тайм, дорогие мои: сумасшедший Френки в Омске

Шоу тайм, дорогие мои: сумасшедший Френки в Омске

Вадим Демчог, «Арлекиниада», луч света и три часа легендарных текстов.

Покажи мне свой кулич: Инстапасха в Омске

Покажи мне свой кулич: Инстапасха в Омске

Инстаобзор праздничных столов известных омичей.

«Пуля» выстрелила: «Курара» презентовала омичам новый альбомФото

«Пуля» выстрелила: «Курара» презентовала омичам новый альбом

Группа из Екатеринбурга приехала в Омск с седьмым по счету альбомом. О гопниках, властных крысах, провинциальных проститутках и кровососущих кальяны тварях — в одной «Пуле».

Приключения злополучного чемоданчика

Приключения злополучного чемоданчика

В «Лицейском театре» состоялась премьера спектакля «Смешные деньги».

Нападающий омского «Авангарда» Николай Лемтюгов: «Если бы не хоккей — стал бы военным»

Нападающий омского «Авангарда» Николай Лемтюгов: «Если бы не хоккей — стал бы военным»

«Ястреб» подвел итоги сезона, рассказал о своей жене и признался, что готов остаться жить в нашем городе.

«Движение» лучших: 10 самых востребованных актеров омского кинофестиваля

«Движение» лучших: 10 самых востребованных актеров омского кинофестиваля

«Класс» оценил рейтинги фильмов, упоминания имен в местной и зарубежной прессе, а также интерес россиян к актерам, что успели пройтись по красной дорожке в Омске.

Займемся рок-н-роллом: стал бы ты королем?

Займемся рок-н-роллом: стал бы ты королем?

Проверь, насколько ты похож на Элвиса Пресли.

Из Омска в космос: промышленность, несущая к звездам

Из Омска в космос: промышленность, несущая к звездам

Омские производства, что помогают космическим кораблям бороздить просторы Вселенной.