Роман Шлейнов: «Даже не знаю, будет ли теперь президент произносить само слово «деофшоризация»

В апреле в России прогремел «Панамагейт» — обнародование результатов международного журналистского расследования по поводу владельцев офшорных компаний, трастов и фондов. В так называемом панамском архиве компании Mossack Fonseca оказалось немало россиян, имеющих отношение к госструктурам или известным политикам. О том, как готовился «Панамагейт» и каких последствий от него можно ожидать, в эксклюзивном интервью «Новому Омску» рассказал один из участников расследования в российском сегменте Роман Шлейнов.

С чего началась вся эта история с «Панамским досье» — информации об офшорах, которых обслуживал крупнейший регистратор и консалтинговая группа Mossak Fonseca?

— Почему европейские страны и США вдруг заинтересовались этими данными? Потому что налоговые органы Германии, Великобритании, Франции, США в наступившем кризисе и раньше искали, где же их граждане прячут деньги. Нужно было наскрести отовсюду и вернуть в страны максимальное количество средств. А те страны, в которых регистрируются офшоры, сотрудничать не желали.

В случае с «Панамагейтом» все было точно так же. Работал один из крупнейших регистраторов офшоров, трастов и фондов по всему миру, имелась огромная база данных, которую вынес какой-то внутренний источник. Налоговые органы Германии, Великобритании, Франции и других стран с удовольствием захотели купить эту базу и теперь ищут в ней своих граждан, которые уклонялись от налогов. Экономика переживает не лучшие времена и вполне оправдана охота на налоговых уклонистов, а также тех, кто им помогает и создает разного рода схемы по выводу денег. К примеру, в Commerzbank, который упоминается в схемах, прошла выемка документов. В Германии изучают, мог ли банк способствовать участникам офшорных схем уклоняться от налогов. Журналистов же интересовали статусные люди, например, политики, чиновники, руководители подконтрольных государству компаний и банков, которые засветились в этой системе.

Расследование началось после того, как немецкая газета Süddeutsche Zeitung получила документы о бенефициарах нескольких тысяч офшоров, которых обслуживала группа Mossak Fonseca. Немецкая газета поделилась данными с Международным консорциумом журналистов-расследователей (ICIJ), пригласившим больше 300 журналистов по всему миру исследовать ситуацию, поскольку объем материалов был колоссальный. Так мы оказались в этом проекте.

Как велась работа по расследованию и изучению полученных данных? Каким образом распределялись обязанности между журналистами в российском сегменте?

— Никто ничего специально не распределял. Когда начался этот проект, я был обозревателем газеты «Ведомости». И поскольку я состоял в ICIJ давно, меня пригласили в проект и я этим занимался исключительно для «Ведомостей». Роман Анин, Олеся Шмагун и Мика Великовский работали для «Новой газеты». Вот, собственно, и вся команда. Согласовывать друг с другом что-либо было не нужно. У нас разные СМИ, и каждый интересовался тем, что ему было необходимо.

Работа продолжалась примерно год, но о ней никто не знал, чтобы заранее не раскрыть информацию раньше времени?

— Да, и лишь когда это было нужно, мы отправляли необходимые запросы.

Тем не менее, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заранее объявил, что против Путина готовится некий вброс, они что-то уже ожидали?

— Дело в том, что они получили запрос от ICIJ со списком вопросов непосредственно для Путина. Я бы обращался к пресс-секретарю президента в самый последний момент, учитывая, что раньше он уже такое допускал: получал вопросы и тут же обнародовал эту ситуацию. Это по меньшей мере странно. Зачем озвучивать то, что тебе прислали в запросе, по сути не отвечая ни на один поставленный тебе вопрос?

Как вы оцениваете результат от расследования? После обнародования материалов в прокремлевских СМИ, напротив, появились радостные реплики, что у Путина-то в офшорах ничего не нашли.

— А здесь и не могло быть никакого другого эффекта. Когда мы слышали от Кремля какие-то детальные ответы? Конечно, проще кричать о провокации, поскольку это избавляет от необходимости отвечать на конкретные вопросы.

Помимо прочего, на официальных телеканалах стала продвигаться мысль о том, что офшоры — это совершенно законный и легальный метод ведения бизнеса, и почему вдруг такое возбуждение в прессе по этому поводу?

— Да, это законный и легальный способ ведения бизнеса, но только с одной оговоркой. Президент страны с 2011 года говорит о необходимости выйти из офшоров и призывает предпринимателей это делать. Он честно заявляет, глядя им в глаза: возвращайте деньги в страну, нам нужно уходить от офшорной практики — это пережиток 90-ых годов и плохо, когда не видны конечные бенефициары крупнейших компаний. Но потом выясняется, что все знакомые президента, ближайшие друзья и даже родственники сидели в этих офшорах. Разве это не странно? Тогда, наверное, президент должен был в первую очередь обращаться к ним с требованием выйти из офшоров — возможно, больше бы денег в Россию вернулось. Даже не знаю, будет ли теперь после всего этого президент произносить само слово «деофшоризация». В других странах, где политическая конкуренция выше, последствия для политиков гораздо серьезнее. У нас же идут по советскому принципу — заявить, что это западная провокация, рассказать об этом по первому и второму каналу, и люди тебе поверят.

О каких родственниках и знакомых президента идет речь?

— К примеру, это двоюродный брат президента Игорь Путин и его дядя Александр Путин. Что касается известного человека, являющего музыкантом (Сергей Ролдугин - «НО»), он сам публично говорил, что является хорошим знакомым президента. При этом он всегда утверждал, что он не бизнесмен. А мы видим, что он является бенефициаром офшоров, через которые прошли около 2 млрд долларов. К Путину обращались за комментариями с просьбой объяснить это явление — как его друг оказался среди таких клиентов и как он, к примеру, оказался связанным с компанией, получившей кредитную линию кипрского банка, входящего в группу ВТБ, на 650 млн долларов? Что музыкант будет делать с этими деньгами? Неужели на все средства он купил скрипки? Но в прошлом году по официальным данным в страну завезли музыкальных инструментов всего на 50 млн долларов (об этом писала газета «Ведомости»). Что-то не срастается в этой схеме.

Ролдугину задавали вопросы журналисты OCCRP и «Новой газеты» — он, похоже, никак не ассоциировал себя с названиями этих компаний. Это не уровень человека, который занимается не бизнесом, а лишь музыкой.

Но это очень неудобный вопрос — а чье же это? — поэтому власти начали так интенсивно оправдываться. Однако лучше бы они ответили на конкретный вопрос, не занимаясь пропагандой.

В ходе расследования был получен огромный массив документов — миллионы файлов. Поэтому звучало мнение, что их обрабатывали не конкретные журналисты, а некий аналитический центр или даже суперкомпьютер.

— Это очень странные теории. Больших вычислительных мощностей для этого не нужно. Надо, чтобы просто чтобы люди интересовались всеми этими вопросами. Информация обрабатывалась вручную. Нас интересовали наши политики, ведущие и значимые люди. В нашей стране мы интересуемся в первую очередь теми людьми, которые принимают решения.

Насколько можно доверять своим источникам? Опять же по слухам данные об офшорах якобы слила обиженная любовница партнера компании Mossack Fonseca?

— Это мне совершенно не интересно. Мне важно, фактическая это информация или нет. Она была проверена. Целый ряд источников, в том числе окологосударственных, это подтверждают. Дали подтверждения и сами люди, которые владели этими компаниями. Источником «слива» же может быть кто угодно, любой человек, который утащил эту информацию из компании. Для меня важно, что я за нее не платил, как и другие журналисты. Это действительно очень важная вещь, поскольку мы не являемся субъектом какой-то заинтересованности. Нас интересует только чистый массив информации — владели ли эти люди офшорными компаниями, скрывались ли за трастами и фондами? Если это так, мы задаем уже им вопросы — лично или через пресс-службы, верифицируем информацию.

Вычислялись ли в ходе расследования какие-то незаконные сделки?

— Мы не прокуратура и не Следственный комитет, чтобы это делать. Мы говорим о том, что складывается странная ситуация. Ближайшее окружение Путина — государственные банкиры, топ-менеджеры подконтрольных государству корпораций, родственники этих людей — сидели в офшорах до последнего. Как говорил сам Путин, должно же быть какое-то чувство самосохранения? Если он твердит, что нужно выходить из офшоров, то, наверное, надо было это сделать. А если вы этого не сделали и в итоге попались, то пенять на Госдеп, ЦРУ, МИ-6 и Моссад после этого и говорить о том, что это провокация, как-то странно. ЦРУ и Моссад вас не заставляли становиться бенефициарами офшоров. Значит, надо отвечать за свои действия.

На ваш взгляд, последует ли какое-то разбирательство со стороны власти?

— Я в это не верю. Вряд ли наши прокуратура и Следственный комитет способны на то, чтобы изучать деятельность президентского окружения или больших лиц в подконтрольных государству компаниях и банках.

В отношении авторов расследования не последовало никакой реакции или давления?

— Нет, я ни с чем подобным не сталкивался.

Есть также мнение, что цель слива — дискредитировать конкретные офшоры, чтобы привлечь деньги в другие, якобы более безопасные.

— В каждой стране, в том числе и в России, есть практика заведения своих зон благоприятствования бизнесу. Что нам мешает создавать свои офшоры? Сделайте так, чтобы было удобно хранить деньги здесь. Но вопрос стоит в том, что мир постепенно идет к открытости всей этой информации. Страны заводят свои внутренние офшоры, чтобы иметь контроль за этими деньгами и понимать, что твои граждане не уклоняются от уплаты налогов и не скрывают там каких-то махинаций. Нам никто не мешает идти по тому же пути, и попытки были, вопрос, насколько успешные.

Если бы наши предприниматели понимали, что им удобнее пользоваться российской юрисдикцией, регистрировать у нас эти компании и заниматься построением этих финансовых конструкций, то наверное, они бы выбирали Россию. Раз это не удобно, то они выбирают другие территории. Почему этим пользуются политики и другие государственные люди? Они просто хотят там скрыть свое лицо и не хотят фигурировать среди владельцев компаний, которые, к примеру, оказывают непонятные консультации за миллионы долларов. Это и нужно изучать — почему один из руководителей нашего госбанка, сидя в этих офшорных компаниях, параллельно еще и оказывает какие-то консультации за десятки миллионов долларов? Или это завуалированная взятка либо просто способ перечисление средств? Вот чем должны интересоваться соответствующие органы.

Будут ли появляться новые публикации в рамках «Панамского расследования»?

— Если мы найдем еще что-то, то да.

Самое актуальное в рубрике: Политика

Больше интересного в жанре: Интервью