Новый Омск

23 апреля 2016 14.24Интервью

Роман Шлейнов — региональный редактор Центра по исследованию коррупции и оргпреступности (Organized Crime and Corruption Reporting Project, OCCRP). До начала 2016 г. - обозреватель отдела расследований газеты «Ведомости». До октября 2010 г. - редактор отдела расследований в «Новой газете». С 2008 г. - участник совместных проектов Международного консорциума журналистов-расследователей (ICIJ), объединяющего больше сотни журналистов по всему миру. Расследования касались контрабанды сигарет (2008), асбестовой индустрии (2010), офшорных компаний (2013), владельцев счетов в швейцарском филиале банка HSBC (2015), а также владельцев офшоров, созданных панамской группой Mossack Fonseca (2016).

Роман Шлейнов: «Даже не знаю, будет ли теперь президент произносить само слово «деофшоризация»

Соавтор «Панамагейта» журналист Роман Шлейнов рассказал специально для «Нового Омска», как готовилось одно из самых громких журналистских расследований последнего времени.

Роман Шлейнов: «Даже не знаю, будет ли теперь президент произносить само слово «деофшоризация»

Алексей Пантелеев

В апреле в России прогремел «Панамагейт» — обнародование результатов международного журналистского расследования по поводу владельцев офшорных компаний, трастов и фондов. В так называемом панамском архиве компании Mossack Fonseca оказалось немало россиян, имеющих отношение к госструктурам или известным политикам. О том, как готовился «Панамагейт» и каких последствий от него можно ожидать, в эксклюзивном интервью «Новому Омску» рассказал один из участников расследования в российском сегменте Роман Шлейнов.

С чего началась вся эта история с «Панамским досье» — информации об офшорах, которых обслуживал крупнейший регистратор и консалтинговая группа Mossak Fonseca?

— Почему европейские страны и США вдруг заинтересовались этими данными? Потому что налоговые органы Германии, Великобритании, Франции, США в наступившем кризисе и раньше искали, где же их граждане прячут деньги. Нужно было наскрести отовсюду и вернуть в страны максимальное количество средств. А те страны, в которых регистрируются офшоры, сотрудничать не желали.

В случае с «Панамагейтом» все было точно так же. Работал один из крупнейших регистраторов офшоров, трастов и фондов по всему миру, имелась огромная база данных, которую вынес какой-то внутренний источник. Налоговые органы Германии, Великобритании, Франции и других стран с удовольствием захотели купить эту базу и теперь ищут в ней своих граждан, которые уклонялись от налогов. Экономика переживает не лучшие времена и вполне оправдана охота на налоговых уклонистов, а также тех, кто им помогает и создает разного рода схемы по выводу денег. К примеру, в Commerzbank, который упоминается в схемах, прошла выемка документов. В Германии изучают, мог ли банк способствовать участникам офшорных схем уклоняться от налогов. Журналистов же интересовали статусные люди, например, политики, чиновники, руководители подконтрольных государству компаний и банков, которые засветились в этой системе.

Расследование началось после того, как немецкая газета Süddeutsche Zeitung получила документы о бенефициарах нескольких тысяч офшоров, которых обслуживала группа Mossak Fonseca. Немецкая газета поделилась данными с Международным консорциумом журналистов-расследователей (ICIJ), пригласившим больше 300 журналистов по всему миру исследовать ситуацию, поскольку объем материалов был колоссальный. Так мы оказались в этом проекте.

Как велась работа по расследованию и изучению полученных данных? Каким образом распределялись обязанности между журналистами в российском сегменте?

— Никто ничего специально не распределял. Когда начался этот проект, я был обозревателем газеты «Ведомости». И поскольку я состоял в ICIJ давно, меня пригласили в проект и я этим занимался исключительно для «Ведомостей». Роман Анин, Олеся Шмагун и Мика Великовский работали для «Новой газеты». Вот, собственно, и вся команда. Согласовывать друг с другом что-либо было не нужно. У нас разные СМИ, и каждый интересовался тем, что ему было необходимо.

Работа продолжалась примерно год, но о ней никто не знал, чтобы заранее не раскрыть информацию раньше времени?

— Да, и лишь когда это было нужно, мы отправляли необходимые запросы.

Тем не менее, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заранее объявил, что против Путина готовится некий вброс, они что-то уже ожидали?

— Дело в том, что они получили запрос от ICIJ со списком вопросов непосредственно для Путина. Я бы обращался к пресс-секретарю президента в самый последний момент, учитывая, что раньше он уже такое допускал: получал вопросы и тут же обнародовал эту ситуацию. Это по меньшей мере странно. Зачем озвучивать то, что тебе прислали в запросе, по сути не отвечая ни на один поставленный тебе вопрос?

Как вы оцениваете результат от расследования? После обнародования материалов в прокремлевских СМИ, напротив, появились радостные реплики, что у Путина-то в офшорах ничего не нашли.

— А здесь и не могло быть никакого другого эффекта. Когда мы слышали от Кремля какие-то детальные ответы? Конечно, проще кричать о провокации, поскольку это избавляет от необходимости отвечать на конкретные вопросы.

Помимо прочего, на официальных телеканалах стала продвигаться мысль о том, что офшоры — это совершенно законный и легальный метод ведения бизнеса, и почему вдруг такое возбуждение в прессе по этому поводу?

— Да, это законный и легальный способ ведения бизнеса, но только с одной оговоркой. Президент страны с 2011 года говорит о необходимости выйти из офшоров и призывает предпринимателей это делать. Он честно заявляет, глядя им в глаза: возвращайте деньги в страну, нам нужно уходить от офшорной практики — это пережиток 90-ых годов и плохо, когда не видны конечные бенефициары крупнейших компаний. Но потом выясняется, что все знакомые президента, ближайшие друзья и даже родственники сидели в этих офшорах. Разве это не странно? Тогда, наверное, президент должен был в первую очередь обращаться к ним с требованием выйти из офшоров — возможно, больше бы денег в Россию вернулось. Даже не знаю, будет ли теперь после всего этого президент произносить само слово «деофшоризация». В других странах, где политическая конкуренция выше, последствия для политиков гораздо серьезнее. У нас же идут по советскому принципу — заявить, что это западная провокация, рассказать об этом по первому и второму каналу, и люди тебе поверят.

О каких родственниках и знакомых президента идет речь?

— К примеру, это двоюродный брат президента Игорь Путин и его дядя Александр Путин. Что касается известного человека, являющего музыкантом (Сергей Ролдугин - «НО»), он сам публично говорил, что является хорошим знакомым президента. При этом он всегда утверждал, что он не бизнесмен. А мы видим, что он является бенефициаром офшоров, через которые прошли около 2 млрд долларов. К Путину обращались за комментариями с просьбой объяснить это явление — как его друг оказался среди таких клиентов и как он, к примеру, оказался связанным с компанией, получившей кредитную линию кипрского банка, входящего в группу ВТБ, на 650 млн долларов? Что музыкант будет делать с этими деньгами? Неужели на все средства он купил скрипки? Но в прошлом году по официальным данным в страну завезли музыкальных инструментов всего на 50 млн долларов (об этом писала газета «Ведомости»). Что-то не срастается в этой схеме.

Ролдугину задавали вопросы журналисты OCCRP и «Новой газеты» — он, похоже, никак не ассоциировал себя с названиями этих компаний. Это не уровень человека, который занимается не бизнесом, а лишь музыкой.

Но это очень неудобный вопрос — а чье же это? — поэтому власти начали так интенсивно оправдываться. Однако лучше бы они ответили на конкретный вопрос, не занимаясь пропагандой.

В ходе расследования был получен огромный массив документов — миллионы файлов. Поэтому звучало мнение, что их обрабатывали не конкретные журналисты, а некий аналитический центр или даже суперкомпьютер.

— Это очень странные теории. Больших вычислительных мощностей для этого не нужно. Надо, чтобы просто чтобы люди интересовались всеми этими вопросами. Информация обрабатывалась вручную. Нас интересовали наши политики, ведущие и значимые люди. В нашей стране мы интересуемся в первую очередь теми людьми, которые принимают решения.

Насколько можно доверять своим источникам? Опять же по слухам данные об офшорах якобы слила обиженная любовница партнера компании Mossack Fonseca?

— Это мне совершенно не интересно. Мне важно, фактическая это информация или нет. Она была проверена. Целый ряд источников, в том числе окологосударственных, это подтверждают. Дали подтверждения и сами люди, которые владели этими компаниями. Источником «слива» же может быть кто угодно, любой человек, который утащил эту информацию из компании. Для меня важно, что я за нее не платил, как и другие журналисты. Это действительно очень важная вещь, поскольку мы не являемся субъектом какой-то заинтересованности. Нас интересует только чистый массив информации — владели ли эти люди офшорными компаниями, скрывались ли за трастами и фондами? Если это так, мы задаем уже им вопросы — лично или через пресс-службы, верифицируем информацию.

Вычислялись ли в ходе расследования какие-то незаконные сделки?

— Мы не прокуратура и не Следственный комитет, чтобы это делать. Мы говорим о том, что складывается странная ситуация. Ближайшее окружение Путина — государственные банкиры, топ-менеджеры подконтрольных государству корпораций, родственники этих людей — сидели в офшорах до последнего. Как говорил сам Путин, должно же быть какое-то чувство самосохранения? Если он твердит, что нужно выходить из офшоров, то, наверное, надо было это сделать. А если вы этого не сделали и в итоге попались, то пенять на Госдеп, ЦРУ, МИ-6 и Моссад после этого и говорить о том, что это провокация, как-то странно. ЦРУ и Моссад вас не заставляли становиться бенефициарами офшоров. Значит, надо отвечать за свои действия.

На ваш взгляд, последует ли какое-то разбирательство со стороны власти?

— Я в это не верю. Вряд ли наши прокуратура и Следственный комитет способны на то, чтобы изучать деятельность президентского окружения или больших лиц в подконтрольных государству компаниях и банках.

В отношении авторов расследования не последовало никакой реакции или давления?

— Нет, я ни с чем подобным не сталкивался.

Есть также мнение, что цель слива — дискредитировать конкретные офшоры, чтобы привлечь деньги в другие, якобы более безопасные.

— В каждой стране, в том числе и в России, есть практика заведения своих зон благоприятствования бизнесу. Что нам мешает создавать свои офшоры? Сделайте так, чтобы было удобно хранить деньги здесь. Но вопрос стоит в том, что мир постепенно идет к открытости всей этой информации. Страны заводят свои внутренние офшоры, чтобы иметь контроль за этими деньгами и понимать, что твои граждане не уклоняются от уплаты налогов и не скрывают там каких-то махинаций. Нам никто не мешает идти по тому же пути, и попытки были, вопрос, насколько успешные.

Если бы наши предприниматели понимали, что им удобнее пользоваться российской юрисдикцией, регистрировать у нас эти компании и заниматься построением этих финансовых конструкций, то наверное, они бы выбирали Россию. Раз это не удобно, то они выбирают другие территории. Почему этим пользуются политики и другие государственные люди? Они просто хотят там скрыть свое лицо и не хотят фигурировать среди владельцев компаний, которые, к примеру, оказывают непонятные консультации за миллионы долларов. Это и нужно изучать — почему один из руководителей нашего госбанка, сидя в этих офшорных компаниях, параллельно еще и оказывает какие-то консультации за десятки миллионов долларов? Или это завуалированная взятка либо просто способ перечисление средств? Вот чем должны интересоваться соответствующие органы.

Будут ли появляться новые публикации в рамках «Панамского расследования»?

— Если мы найдем еще что-то, то да.

Добавить комментарий
 Анджей Неупокоев, директор тарского драмтеатра: «Культурная сфера не торговля пирожками. Хорошего менеджера мало»

Анджей Неупокоев, директор тарского драмтеатра: «Культурная сфера не торговля пирожками. Хорошего менеджера мало»

Молодые, перспективные омские культличности — о том, как прививать и умножать культурные коды, а также удерживать муниципальные театры и музеи на плаву.

Евгений Лисенков, музыкант: «Не играю на гитаре принципиально. Не хочу быть героем подъездов»

Евгений Лисенков, музыкант: «Не играю на гитаре принципиально. Не хочу быть героем подъездов»

Об омском зрителе, сутках, в которых нет места восьмичасовому сну, и о мечте — в нашем интервью с человеком-оркестром.

Что омичи могут увидеть в «Старине Сибирской»?

Что омичи могут увидеть в «Старине Сибирской»?

Репортаж о посещении музея-заповедника.

Хороводы муз в омской «Пушкинке»

Хороводы муз в омской «Пушкинке»

Продолжаем серию публикаций о главной библиотеке региона.

Айболит родом из Питера: премьера для маленьких омичей

Айболит родом из Питера: премьера для маленьких омичей

В «Пятом театре» показали спектакль по мотивам сказки Корнея Чуковского.

Екатерина Солуня, певица: «Оперу ни на что не променяю. Там все вживую и по-настоящему!»

Екатерина Солуня, певица: «Оперу ни на что не променяю. Там все вживую и по-настоящему!»

Восходящая звезда родом из Омска, студентка Гнесинки, оперная певица рассказала «Классу» о первых шагах на пути к успеху.

Михаил Мальцев, директор омского ТЮЗа: «Мы зарабатываем. Но на самообеспечении культура не выживет»

Михаил Мальцев, директор омского ТЮЗа: «Мы зарабатываем. Но на самообеспечении культура не выживет»

Молодые, перспективные омские культличности — о том, как прививать и умножать культурные коды, а также удерживать муниципальные театры и музеи на плаву.

Секс, смерть или попойка: тест на знание «Игры престолов»

Секс, смерть или попойка: тест на знание «Игры престолов»

В свет вышла первая серия седьмого сезона легендарного сериала «Игра престолов». «Новый Омск» проанализировал все предыдущие сезоны и узнал, как часто здесь убивали, занимались сексом и ...

Проверено на себе: омская экскурсия по следам Колчака

Проверено на себе: омская экскурсия по следам Колчака

Рассказываем, что на ней можно увидеть интересного.

Мгновение — финиш: воскресные скачки на омском ипподроме

Мгновение — финиш: воскресные скачки на омском ипподроме

Кони, люди, ставки и пыль столбом — в нашем репортаже.

Как омский Шторм в автошколу пошел

Как омский Шторм в автошколу пошел

Александр Шлеменко прошел весь процесс обучения, а «Новый Омск» заснял брутального бойца за рулем.

Три колеса, пуд соли и тонны силы воли

Три колеса, пуд соли и тонны силы воли

Как известно, для человека нет ничего невозможного. Недавно посетивший Омск путешественник с ограниченными возможностями здоровья Алексей Костюченко — тому подтверждение.

Тест: Какой из вас Двораковский?

Тест: Какой из вас Двораковский?

Ровно пять лет назад Вячеслав Двораковский официально вступил в должность мэра. За это время омичи так преуспели в его критике и дали ему столько советов, что им впору уже самим сесть в его кресло и показать всем, ...

Есть или не есть: в Омске прошел второй VegFest

Есть или не есть: в Омске прошел второй VegFest

Только вегетарианская еда, спортивные мероприятия, йога, танцы, полезные лектории.