Ваш Ореол

Ваш Ореол

26 мая 2017 18.00Статьи

«А ты живи у нас»

Серьёзно сказал Эдик Наташе.

«А ты живи у нас»

Коллаж Галины Серебряковой

Жёлтое такси резво мчалось по пустым городским улицам. Было ещё рано: шестой час утра - и серые, с редкими «звёздочками» светящихся окон дома словно стискивали с двух сторон. Молодой водитель обернулся и мельком глянул на пассажирку, которая тихо сидела на заднем сиденье. Девушка явно чем-то расстроена. Или очень устала. Намолчавшись за смену, он бодро спросил:

- С работы? Сейчас чаю горячего и - спать...

- Нет, - коротко ответила Наташа, чуть усмехнувшись: шофёр поделился, видимо, своей ближайшей мечтой.

- А... - сказал таксист, но не стал задавать вопросов, поняв, что говорить с ним она совсем не расположена.

У подъезда Наташа минутку постояла, вяло роясь в сумочке в поисках ключей. Как ни странно, сильнее всего ей хотелось увидеть отца и избежать встречи с матерью. Ни то ни другое было невозможно. Папа уже больше десяти лет жил в другом городе, с другой женой и другой дочерью. А мама как раз дома - и обязательно проснётся, едва откроется дверь, такая она чуткая. И, конечно, всё прочитает на лице, сделать которое весёлым и беспечным вряд ли получится. А мама - не таксист, от неё не отнекаешься. Что-нибудь врать - тоже не выход. Да и не поверит она, потому что обманывать Наташа не умеет. Значит, придётся рассказать честно. И в каком настроении мама пойдёт на работу? Может, попробовать хотя бы отложить разговор на вечер? За день всё как-нибудь, пусть и слегка, устоится. По крайней мере, в ней самой. А если наоборот станет остро-болезненным настолько, когда и слово выдавить из себя невыносимо? Но не болтаться же по окрестностям два с половиной часа. Наташа поёжилась в тонкой курточке и решила: будь - что будет.

Так всё и случилось. Хоть и не сразу - Наташа успела включить электрочайник, - в коридоре зашаркали подошвы тапочек. Елена Алексеевна, приглаживая волосы, вошла в кухню и без долгих предисловий спросила:

- Что?

- Что «что», мама? Пока ничего. Послушай, ты же ещё можешь поспать. Давай попозже, ладно?

- Вы посмотрите на неё! - у Елены Алексеевны округлились глаза. - Она врывается домой спозаранку, не желает объяснить, с каких пирогов, и при этом отправляет меня в постель, будто я вот так возьму и снова усну...

- Ну, хорошо, - Наташа вздохнула, - только я сначала в душ.

Елена Алексеевна недоверчиво покачала головой: темнит и тянет время. Неужели?.. Ладно, подождём.

Приятная вода расслабила, и слёзы опять подступили, хотя вроде бы уже проплакалась у Макарьевых, кстати, тоже в ванной. Нет, сказала себе Наташа, надо держаться крепко. Но как сказать маме, что, скорее всего, она вернулась бесповоротно. А она: «Я же тебя сколько уговаривала не торопиться!». И возразить будет очень трудно. Лет восемь назад, когда Наташе было четырнадцать, она впервые несмело спросила об отце, точнее, почему они развелись. Мама тогда не стала вилять вокруг да около, ответила прямо:

- Мы с твоим папой со школы были дружны и приняли дружбу за любовь. Не знаю, поймёшь ли ты. Но постарайся. Два года промучились вместе. У меня-то хоть ты на руках, а он один. В семье! Когда разводились, судья просто ошарашен был, потому что ни папа твой, ни я дурного слова друг про друга не сказали. Он часто приходил тебя проведать. Мы ведь снова подружились. А потом уехал...

И теперь Наташа чувствовала: помочь ей мог бы совет именно отца. Мужской совет. Мама с ним иногда по телефону разговаривает, передаёт трубку дочери, но о чём можно рассказать, в общем-то, чужому человеку? И роняла скупо: мол, всё отлично, не беспокойся. Было дико говорить ему «ты», однако и «вы» тоже не годилось. После думала: с чего она взяла, что он беспокоится? И какой у... папы красивый низкий голос, слушала бы и слушала. Наверное, он смог бы всё понять и разъяснить, почему Эдик вдруг так изменился и поступил с ней просто чудовищно. Они познакомились ещё зимой, совершенно случайно, когда Наташа приехала в университет на консультацию к руководителю дипломной работы. Увидев в коридоре однокурсницу Сашу, конечно, радостно подошла поболтать. И тут подрулили Сашин, как она говорила, бойфренд Никитос с приятелем. Что-то у них намечалось - то ли киношка, то ли кафешка, то ли всё по очереди. Приятель тут же изобразил нечто вроде поклона:

- Барышня, позвольте представиться. Макарьев. Эдуард. Айтишник. Смешно звучит, правда? Между тем, я гениальный программист. И меня очень ценят в высоких кругах, - он закинул голову и кивнул на потолок.

- Ну, затрындычал, - недовольно проворчала Саша. - Артистом бы тебе быть, а не айтишником.

- Вы, ребятки, идите, я остаюсь, - миролюбиво сказал им Эдуард.

«Ребятки» удивлённо переглянулись, пожали плечами, взялись за руки - и след простыл.

- Называй меня Эдиком, - немедленно предложил новый знакомый. - Куда двинем?

- Здрасьте, - Наташа даже растерялась на минутку от такой развязности, - у меня здесь дело.

- Надеюсь, не на весь день, - улыбнулся Макарьев. - Ничего, я свободен сегодня. Готов ждать хоть сколько.

Консультация заняла от силы полчаса, профессор похвалил и велел не снижать темпов. Эдика в коридоре не было, и Наташа уловила в себе лёгонький укол разочарования. Трепло этот гениальный программист. Да и хвастун первоклассный.

- А вот и я, - услышала его голос за спиной. - Не потеряла ещё?

«Ой, наглец!» - подумала Наташа, однако не без доли восхищения.

Они никуда не «двинули». Просто больше часа шли и шли по улице к её дому. И Эдик постепенно посерьёзнел, наверное, понял, что «барышня» очень далека от тусовок, клубов, бессмысленных для неё вечеринок и прочих молодёжных игрищ. Он был выше её ростом, упруго шагал рядом, всё поправляя выбивающийся из-под светлого пальто шарф. Наташе нравилось его узкое лицо, особенно впечатлял сильный взгляд серых глаз, который притягивал неудержимо.

- Ты извини меня за эту клоунаду, - покаялся он. - Нашло что-то... гм... такое, как тебя увидел.

И раздурачился.

- И неправду о себе наплёл?

- Правду. Но - как?! Фу, аж стыдно. Давай о чём-нибудь другом.

Обсудили, кажется, всё на свете, смеялись над одним и тем же, сурово порицали одно и то же и, ещё скрывая друг от друга, не хотели, чтобы дорога уткнулась наконец в дверь Наташиного подъезда.

-Наташа, - сказал Эдик, когда настала пора попрощаться, - я должен тебе... Я был уже женат. Жена бросила меня. Ты спросишь почему. Отвечу. У меня очень больна мама. И ей, ну, жене то есть, быстро надоел этот госпиталь на дому. Девушки другие, как узнают, тоже врассыпную. Короче, ты подумай. Если что - позвони... Я буду ждать.

- Знаешь, а давай прямо сейчас договоримся. Послезавтра воскресенье. И я объявлю себе выходной. Диплом не убежит.

Мама Эдика, Инна Савельевна, маленькая сухонькая женщина, постаревшая, кажется, раньше времени, поблёскивала из подушек живыми молодыми глазами. И Наташу, совершенно незнакомую и смущённую, встретила восторженно:

- Какая милая девочка! Неужели, Эдинька, ты нашёл себе невесту?

- Нашёл, ма, нашёл, не волнуйся, - и заботливо поправил одеяло.

Наташа уже знала, что Инну Савельевну сбил на улице неосторожный водитель, сам увёз в больницу, оплатил несколько сложных операций. Вставать она могла, даже дойти до туалета, но всё остальное не по силам. Днём, пока сын на работе, с ней сидит соседка-бабулька, готовит еду, кормит, делает простую уборку, помогает принять ванну. Рядом с постелью стоял столик со стопкой книг, музыкальный центр с ровным цилиндриком дисков.

- Глаза слабые стали, - пожаловалась Инна Савельевна. - Читать хочется, да быстро устаю. Эдик предложил аудиокниги. Не то... А Люба, соседка-то

моя, читать не хочет. Не приучена была. Стихи совсем не понимает. А так-то золотой человек.

- Сейчас мы с Эдиком супчик сварим - и я вам почитаю, хотите?

Наташа уехала от Макарьевых только вечером. Инна Савельевна всё никак не хотела отпускать её, вспоминала молодость, попросила принести старые фотоальбомы, показала снимок мужа-геолога, погибшего в экспедиции под оползнем, маленького Эдичку, себя - бывшую учительницу литературы - среди старшеклассников… С этого дня Наташа, как только выдавалось время, спешила к ней. А потом и вовсе заменила бабульку. Инна Савельевна после обеда часа три спала - можно было поработать над дипломом.

Спустя полтора месяца Эдик сказал:

- Нат, а чего тебе мотаться туда-сюда? Живи у нас. Давно я не видел маму такой счастливой.

Наташа обернулась к нему от раковины, где мыла посуду.

- Да, ты правильно поняла, - он улыбнулся, - я прошу тебя стать моей женой. Свадьбу закатим ближе к осени. Ты закончишь университет. Я деньжат подсоберу.

- Ну, ты и оригинал, выбрал минуту... - засмеялась Наташа.

Елена Алексеевна возражать не стала: дочь уже взрослая, Эдик любит её, а после знакомства с Инной Савельевной и вовсе растаяла. Шутила:

- Ну, теперь я и о себе смогу подумать. Возьму и тоже замуж выскочу, а?

Вчера утром Эдик предупредил:

- Вернусь позже. У нас встреча одноклассников узким кругом. Не обижайся, ладно? Не хотел идти, но неудобно как-то.

«Позже» затянулось. Инна Савельевна уснула, а Наташа то стояла у окна, то бралась за журнальчик с кроссвордом. Ночь, а его всё нет. И на звонки не отвечает. Измаявшись, она положила голову на стол и всё-таки задремала. Разбудил грохот в прихожей. Пьяненький Эдик споткнулся в темноте о порог. Наташа включила свет и ахнула:

- Ты глянь, на кого похож! Ужас! Почти четыре часа! Ты где был?!

- Где был... - криво ухмыльнулся Эдик, пытаясь встать. - У б-бабы был, ясно? Мы с ней в школе ещё... Чего смотришь? Руку дай! Пили и...

Наташа с трудом доволокла его до дивана, он рухнул, не раздеваясь, и тут же отключился. Дивясь на себя, она склонилась и понюхала рубашку. Духи. Дорогие духи. Слёзы хлынули водопадом...

Выйдя из ванной, она наткнулась на вопрос в глазах матери, но не успела сказать ни слова, как зазвонил телефон:

- Наташка, я гад, конечно, - сипло пробормотал Эдик. - Но мама отвернулась к стене и ничего не хочет без тебя. Ты не могла бы приехать? Я тебя умоляю, слышишь?

- В чём дело? - Елена Алексеевна уже сердилась.

- Мам, потом всё расскажу, ладно? Мне к Инне Савельевне надо. И с одним типом разобраться...

Материал опубликован в газете «Ваш ОРЕОЛ» № 21(958) от 24 мая 2017 г.

Добавить комментарий
Омско-питерская «Скамейка»: кто не хочет обмануться, того не обманут

Омско-питерская «Скамейка»: кто не хочет обмануться, того не обманут

Пьеса с 35-летней театральной историей глазами петербургского режиссера Дениса Шибаева на сцене омского «Пятого».

Новый год в «Арлекине»: не обойдется без фокусов

Новый год в «Арлекине»: не обойдется без фокусов

Омский театр куклы, актера, маски «Арлекин» проведет более 220 новогодних мероприятий для детей и их родителей. А 22 декабря зрителей ждет праздничная премьера — спектакль «Тайна Злого ...

Буква гласности: онлайн-реакция на пресс-конференцию Путина

Буква гласности: онлайн-реакция на пресс-конференцию Путина

Ежегодно общение президента с прессой плодит десятки мемов. Пока вы внимаете главе государства, «Класс» транслирует реакцию соцсетей в режиме нон-стоп.

Преображение 3.0: золотые люди

Преображение 3.0: золотые люди

Героями третьего, самого праздничного предновогоднего преображения стали омский ювелир Александр Стрельников и фотомодель, блогер, самая узнаваемая златовласка Омска Светлана Машкова.

Преображение 3.0: как похудеть за 7 дней

Преображение 3.0: как похудеть за 7 дней

Светлана Машкова и Александр Стрельников лично оценили омский санаторий «НИКА».

Александр Горлов, фронтмен PalmLine: «Нужно иметь шило в заднице. Очень помогает»

Александр Горлов, фронтмен PalmLine: «Нужно иметь шило в заднице. Очень помогает»

Омская банда, играющая альтернативный рок, рассказала «Классу» о местной сцене, конкуренции между музыкантами и объяснила, чем английский язык лучше русского.

Предновогодний культпросвет: 5 событий до конца года

Предновогодний культпросвет: 5 событий до конца года

Итоги работы омских художников, ренессанс от «Тарских ворот» и енотовидная собака в паре с гусем — планируем программу на последние недели 2017-го.

Что омичи знают о взятках?

Что омичи знают о взятках?

В минувшие выходные отмечался Международный день борьбы с коррупцией. «Новый Омск» спрашивает у читателей, что они знают об истории возникновения взяточничества, о законных подарках чиновникам и самых ...

Дмитрий Борисенков, «Черный обелиск»: «В 80-е тяжелую музыку слушали совсем оголтелые. Казалось, выступаешь для больных»

Дмитрий Борисенков, «Черный обелиск»: «В 80-е тяжелую музыку слушали совсем оголтелые. Казалось, выступаешь для больных»

О поколениях металлистов, пустых залах и выборе в пользу «заезжать в проходные города» — в интервью с фронтменом группы с 30-летней историей.

Горячие камни и жемчужный нейл-крем: как получить в подарок заботу и красоту?

Горячие камни и жемчужный нейл-крем: как получить в подарок заботу и красоту?

Участницы проекта «За подарками» протестировали топовые процедуры в салоне «Аура бьюти».

Море не аргумент: премьера спектакля «Вдох-выдох» в Омске

Море не аргумент: премьера спектакля «Вдох-выдох» в Омске

Острая и злободневная работа Евгения Бабаша о маленьких городах и их детях.

Опасные игры в омской «Галерке»

Опасные игры в омской «Галерке»

Театр представил вниманию зрителей новый спектакль «Игра со смертью» про одноименной пьесе драматурга Аркадия Аверченко. Режиссером постановки выступил Владимир Витько.

Сто лет без одиночества: самые крепкие супружеские ВИП-пары Омска

Сто лет без одиночества: самые крепкие супружеские ВИП-пары Омска

Они вместе со школьной скамьи или студенческой парты. Переживали во время выборных кампаний супругов, ездили с ними в затяжные командировки, поддерживали во время информационных войн, навещали в тюрьме. Как вечно ...