Деловой Омск

Деловой Омск

22 августа 2017 13.35Интервью

Алексей Венедиктов родился 18 декабря 1955 года в Москве. После окончания школы поступил в МГПИ на исторический факультет. Учился на вечернем отделении и работал почтальоном. Получив диплом в 1978 году, стал школьным учителем, преподавал историю в московской школе № 875 в течение 20 лет. В начале 90-х давние друзья Венедиктова — Сергей Корзун и Сергей Бунтман — предложили учителю-историку попробовать себя в качестве корреспондента и обозревателя нового радио «Эхо Москвы». К середине 90-х годов он становится директором информационной службы «Эха», а в 1998 году назначен главным редактором радиостанции. В 2002 году — президент телекомпании «Эхо-ТВ». В 2007 году Венедиктов становится членом совета директоров ЗАО «Эхо Москвы». Ему принадлежит 18% акций. С октября 2015 года — владелец исторического журнала «Дилетант». Женат, воспитывает сына.

Алексей Венедиктов: «Моя принципиальная позиция — если мы накосячили, я выхожу в эфир и говорю: «Извините»

В Омске побывал главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов. Он рассказал, насколько сложно найти правдивую информацию, а также о мнимой смерти бумажного носителя и о будущем всех СМИ.

Алексей Венедиктов: «Моя принципиальная позиция — если мы накосячили, я выхожу в эфир и говорю: «Извините»

Александр Румянцев

Этот материал сложился из нескольких встреч. Сначала — разговор в рамках PR-утра, где Алексей Алексеевич выступал в качестве основного спикера, далее — встреча в более узком кругу с журналистами и общественниками и напоследок — эксклюзивное интервью в баре Питер@Pan.

Алексей Алексеевич, вы уже 19 лет главный редактор федерального СМИ. Каково нести эту ношу?

— Основная трудность главного редактора — генеральный директор. Редакция — это расходная часть бюджета, а рекламный рынок меняется, денег не хватает. Существуют различные трудности: экономические, с распространением информации, трудности в коммуникации с частью крупных политических игроков, которые по тем или иным причинам не могут давать интервью. Идет много дезинформации. Именно в этом для меня сейчас главная проблема. Наш капитал — доверие наших слушателей. Нас слушают, потому что мы быстро поставляем полную и честную информацию. Но в этой информации очень часто в последнее время появляется масса отравленных токсичных элементов. И моя задача — сортировать, верифицировать информацию. Заметьте, верифицировать не источники, а саму информацию. А еще сейчас появился, благодаря федеральным каналам, тренд на «оручесть», смотри «казус Веллера». И введение противоядия идет очень болезненно, поскольку иногда приходится расставаться и с гостями, и с сотрудниками, которые также заражаются токсичной «оручестью». Проблем много и каждый день возникают новые.

А как тестировать источники в наше неструктурное время?

— А никак. Я вам приведу пример. Буквально вчерашний. Все ведущие СМИ сообщили следующую новость: «В бундестаге, верховном органе ФРГ, выступили против санкций». В этой фразе каждое слово — правда. Одно но: выступил всего один депутат, заместитель председателя фракции левых, которые имеют 10% мест в парламенте. И если давать новость в таком виде, значит, сеять ложную информацию. Мы должны разбираться, ковыряться в этом, чтобы выдать настоящую новость. А ведь такое очень часто выдают государственные СМИ, информацию от которых мы можем по закону и не проверять. Но я несу ответственность не перед законом, а перед слушателями. Или еще, с месяц назад была новость: «Ведущий телеканала FOX, оскорбивший Путина, уволен с телеканала». Точка. И опять каждое слово правда. Только уволен он был за сексуальные домогательства. И только чуйка нас спасает. Надо чувствовать неполную и искаженную новость. И в этом потоке нам приходится работать. Очень тяжелая история. Практически невозможно идентифицировать неправду, или неполную правду.

Очень много информации приходит из соцсетей. Сюжет о резне в Сургуте мы выловили из соцсетей. Потом только обрывочные данные, панические твиты, проверка новости, и лишь затем — эфир. Это очень важно, и не только для журналистов, но и для политиков, гражданских активистов, для всех. Потому что один раз обманешь, второй, третий — и все, после этого ваши слушатели, однопартийцы, соратники перестают вам верить. Вот и вся история. Верификация — главный вызов современной эпохи. И конечно, скорость подачи правдивой информации. Как кто-то говорил: «Пока правда обувает сапоги, ложь дважды обогнет земной шар».

Многие говорят о тенденции, когда человек слушает не «Эхо Москвы», а исключительно программы Венедиктова. Как относитесь к такой модели?

— Да, у нас на радио есть слушатели (мы проводили фокус-группы), которые приходят к нам на одну передачу в неделю, и для них, например, «Эхо Москвы» — это одна передача «Говорим по-русски» с Ольгой Северской. Все остальные им просто не нужны. Но сейчас к этому приходит и вся остальная пресса, в том числе и печатная. Люди смотрят: «Есть там статья Пупкина? Есть. Куплю газету. Нет — не буду покупать!» Это из рассказов коллег из газеты «Вечерний Новосибирск». А уйдет Пупкин, скажем, в «Утренний Новосибирск» — читатель уйдет за ним. Сейчас нет времени на всю информацию, и люди выбирают тот контент, который им ближе. Вот проверим скоро: если Малахов переедет на ВГТРК, то, уверен, за ним перейдет и вся аудитория «Пусть говорят». Зрителям все равно. Им важен Малахов, а не Первый или ВГТРК.

Сегодня СМИ можно сравнить с универсальным магазином: кто-то пришел за кастрюлькой, кто-то за топором, а кто-то просто воды купить. И мы подстраиваемся: «Вам кастрюльку? Пожалуйста, это у нас в 19 часов. Топоры — в 13-30. Мы собираем эфир как лего, из разных интересов разных слушателей. Сейчас готовимся к новому сезону и скоро будем запускать несколько новых проектов. Для этого мы провели исследование и выяснилось, что «Эхо Москвы» слушает огромное количество офицеров. Мы изучили, что этой группе важно, и поняли, что они интересуются историей и созданием военной техники. В самом широком смысле.

И мы пошли на поводу у аудитории. У нас появится такая программа. Они будут приходить на один час в неделю и слушать про арбалеты. Для них не будет «Эха» как такового, вернее, «Эхо» будет заключаться исключительно в этой программе. Так же мы изучаем и остальные аудитории. Сегодня в Москве нас слушают 750-800 тысяч ежедневно. И мы анализируем их интеллектуальные, бытовые и политические предпочтения.

И через это идет тонкая настройка редакционной политики. Это ежедневная работы.

А почему деловая журналистика сегодня пользуется все меньшим спросом?

— Потому что в бизнесе сегодня важна скорость принятия решений. И какой-то рецепт бизнесмены быстрее найдут не в деловой прессе, а в специализированных группах соцсетей. И если мне нужно что-то конкретное, я оперативнее отыщу это в группе в «Фейсбуке». Аналитика — да, это ниша деловой прессы. Но не информация.

Может, просто идет смена форматов? Появляются новые возможности тех же прямых эфиров, когда каждый «сам себе СМИ» и по хеш-тегу можно найти мнение любого эксперта.

— Это не смена, это плюс к аудитории. Только надо это грамотно использовать. Да, здесь много вариантов для манипулирования, в том числе и самими СМИ. Давайте рассмотрим последнюю историю, когда Навальный «нагнул» «Лайфньюс». Если кто не знает: «Лайфньюс» пообещал 50 тысяч рублей тому, кто сумеет снять видео, как Навальный отдыхает с семьей во Франции. Его жена сняла ролик и послала «Лайфньюс». И те заплатили. Да, это манипуляция. И мы, собравшиеся здесь, можем сейчас легко проманипулировать аудиторией. Например, сообщив, что ресторан «Колчак» сгорел. Если мы все сейчас напишем это, наши подписчики поверят, ведь не могут сразу столько людей врать. А если еще спичку горящую снять на фоне здания… То есть надо понимать, что все «стримы-твиты» — огромная зона неверификации. И человек, особенно не профессиональный журналист, просто свидетель всегда снимает только со своей точки. А значит, видит все только с одного угла. Для профессионального журналиста нужен объем. Надо звонить: в УВД, местным общественникам, которые этим занимаются, пробивать информацию по всем возможным каналам. Опять же вчерашний Сургут: люди из окон снимали, как бежит человек. Кому-то показалось с топором, кому-то с ножом, кто-то в «Твиттере» писал о вооруженных нападавших на банк. А мы должны все это проверять, потому что нас слушают люди. В том числе и принимающие решения. Они сидят в своих кабинетах и слушают «Эхо Москвы». И начинают мне звонить, потому что их УВД-шники сообщают, что это не так. И нам надо всегда иметь доказательства того, что наша информация правдивее. Цена вопроса непроверенной информации очень высока. За каждую неправду, которая, бывает, появляется у нас в эфире, я извиняюсь лично перед слушателями. Моя принципиальная позиция: если мы накосячили и передали не ту информацию, неточную или неправильную, я выхожу в эфир и говорю: «Извините. Это не так, а вот так. И в следующем выпуске новостей мы вам все подробно расскажем». Это повышает доверие аудитории, люди чувствуют, что вы внимательны к их чаяниям. Это надо делать обязательно.

Вы достаточно активно используете социальные сети. А были какие-то провалы, неудачи в SMM-продвижении? Или, может, поделитесь кейсом успешного прорыва?

— Провалы бывают практически каждый день.

У нас был большой прорыв. Я увидел будущее интернета и в 1995 году создал сайт «Эхо Москвы», еще не будучи главным редактором радиостанции. Я настоял. Мне говорили: «Мы великое радио, о чем ты, зачем это нам?» Я отвечал: «Ребята, я в этом ничего не понимаю, но у меня чуйка. Это важно». И мы были первым традиционным СМИ (до нас были только интернетные «Лента.ру» и «Газета.ру»), у которого появилось представительство в сети. Мы довольно рано начали заниматься некоторыми соцсетями. «Твиттер» у нас традиционно силен. У нас сейчас 1,3 млн подписчиков. Но мы абсолютно точно проспали «Ютуб».

Я проспал! И только месяц назад начали вкладываться в этот канал, купили аппаратуру. Ко мне приходили и говорили: «Купи камеру». Я: «Какую камеру? Мы радио» — «А еще нужен свет, гример, еще там что-то…» И меня год уговаривали. И только полтора месяца назад мы начали трансляции в «Ютубе». Месяц назад у нас было 40 тысяч подписчиков, сейчас — 67 тысяч. Рост большой, но все равно нам надо догонять других. Но чем могу похвастаться, мы первые создали редакцию по соцсетям. И когда возникают вопросы по поводу финансирования (они сейчас везде возникают, рекламный рынок падает), и мне предлагают что-то куда-то перебросить, например, сократить финансирование соцсетей и за их счет заткнуть бюджетную дырку в радиоредакции, я всегда говорю: «Слушайте, это же не редакции, это «среды». Мы как радио были в воде, и главное, что нам нужно было — это жабры. Потом мы сделали сайт и вышли на землю. Стали прямоходящими. У нас появились другие умения. Теперь появились крылья — это соцсети. И это уже совсем другое мироощущение». Поэтому, уверен, нельзя человеку, который делает передачу на радио, заниматься соцсетями. Хочешь — пожалуйста, но организатором, руководителем должен быть тот человек, который не делает радио и не ведет сайт. Мы раньше это так воспринимали: «Твиттер»-канал — это стрелка к сайту, а с сайта — стрелка на радио, как указатели. Ничего подобного. У нас последние три года идет падение слушаемости на радио. Это и из-за внешних причин, и из-за «крымнаша». Радио — чуть вниз, сайт за год на 10% вниз. Но когда ты начинаешь анализировать, то видишь, что сайт сократился на 100 тысяч посещений в день, а «Твиттер» вырос на 300 тысяч. И в сумме получается рост. Потому что «Эхо Москвы» — это комплекс из радио, сайта и соцсетей. И сейчас мы получаем значительный рекламный рост через соцсети. На радио — падение, а в соцсетях — рост. Потому что рекламодатель видит: миллион в «Твиттере», 270 тысяч пользователей в «Фейсбуке» — и выбирает этот канал коммуникации. Просто произошел переток. Когда мне говорят, дескать, на радио на 3% рекламы стало меньше, я отвечаю «а соцсети прибавьте». И картинка получается позитивная.

Вот в Омске в 2012 году закрылось радио. Что, значит, Омск нас не слышит? Нет, Омск с нами! Только через сайт, через соцсети. Можно слушать эфир, слушать подкасты, можно читать, можно голосовать. Все как вам удобно.

А как вы относитесь к последним законам, которые пытаются ограничивать свободу в интернете?

— Бороться с интернетом методом запретов нельзя. Это все равно как в 1837 году крестьяне, встречая паровоз-чугунку, бросались в него камнями, разбирали шпалы, видя в паровозе «дьявольское отродье» с дымом, гарью и сажей. Да, они боялись. И, знаете, когда Владимир Владимирович Путин пошел на встречу с ребятами из школы «Сириус» и первое, что он им сказал, было: «Я не пользуюсь интернетом и у меня нет мобильного телефона», они на него смотрели как на инопланетянина. Они не могли понять «а как он решения принимает?», они же с этим родились!

Давайте вспомним историю с попыткой составления реестра блогеров. В свое время Вячеслав Володин, мой товарищ с 1998 года, попросил меня съездить в Израиль, где был принят подобный закон, и привезти «справку». Я встретился с авторами закона, с депутатами кнессета, с израильскими блогерами. И потом написал справку, что за восемь лет существования закона ни один блогер Израиля не был внесен в список и не ответил по суду за нарушение закона. Не работает. Меня не послушали и приняли такой же закон у нас. Месяц назад отменили. Почему? Потому что не работает! Они пытались практически «назначить журналистом» тех, у кого больше трех тысяч читателей. А если я не хочу быть журналистом? Как вы меня заставите? Многие вещи, в том числе и «пакет Яровой», со временем рассосется. Отменят, я уверен. Потому что так система не работает.

Этот вопрос задают, пожалуй, всем медийщикам. Когда умрет бумага и телевидение?

— Внимание! Минутка рекламы. (Алексей Венедиктов достает из портфеля несколько номеров печатного журнала «Дилетант».) Полтора года тому назад я решил делать журнал. Бумажный. Мне говорят: ты сумасшедший. Сейчас этот журнал полностью издается на мои деньги. В прошлом году журнал окупился на 30%. В этом году уже за полгода журнал вернул 78%. Каждый месяц тираж растет на две тысячи. Почему? Потому что СМИ — это не вопрос носителя. Я отношусь к журналу не как к бумаге. Я не выпускаю старых вонючих газет и журналов. Я выпускаю новый журнал, я молодой издатель. Я обезьянничаю, подсматриваю, подглядываю, например за Джеффом Безосом, который купил газету The Washington Post. Я пытаюсь понять, зачем он это сделал, и — понимаю… Эта газета умирала, сокращалась подписка. Пришел человек, основатель «Амазона», то есть из третьей среды, из воздушного интернета, и переделал газету так, что в прошлом году они смогли принять на работу еще 170 сотрудников. Растет бумажная подписка газеты. Что конкретно он делает, я не знаю. Но знаю, что делаю я. Я беру бумажный журнал и делаю из него интернет. То есть мы верстаем журнал так, чтобы он был привычен и понятен обитателю интернета. То есть картинками. Нужно создавать новую культуру потребления.

Да, мы размещаем четыре статьи из каждого номера в интернет. Вообще наша задача сделать журнал интерактивным. Например, мы делаем на сайте возможность отвечать на вопросы ЕГЭ, исторические тесты. И связываем все это с бумажной версией.

И еще. Бумажные СМИ из основного блюда должны стать десертом. И все материалы нужно оформлять как десерт. И расследования, и аналитику. Бумага — это элитное потребление. К этому все идет. А значит, и подача должна быть элитной. Мы в каждом номере собираем отдельные проекты. Например, Дмитрий Быков у нас делает ряд статей о писателях. Но каких! Вот в этом номере — его статья «Ленин как писатель». В следующем выйдет «Черчилль как писатель». Между прочим, Черчилль — нобелевский лауреат по литературе. Правда, кто об этом помнит. И люди часто покупают журнал, чтобы «собрать» Быкова. А еще мы делаем комиксы о столетии революции. То есть мы каждый день придумываем что-то, что можно найти только у нас, ни в каких-то там «фейсбуках».

Да, мы не стали связываться с подпиской и с почтой. Мы сделали ставку на продажу в киосках. Люди не будут ждать, пока до них этот журнал «доедет». Ныть о том, что бумага умирает, — это неправильно. Ее нужно трансформировать с учетом других имеющихся источников информации и развлечений. И театр, и кино, и цирк тоже хоронили… Не хоронить, а плюсовать надо! Уверен, что в каждой газете с историей есть свой потенциал. Надо просто вывести это на другой уровень. Это вопрос акционеров и главного редактора. У меня нет пессимизма по этому поводу.

Вот вы говорите о своих визионерских прозрениях по поводу «Твиттера» и интернета. А давайте пофантазируем чуть дальше. Какое СМИ будет следующим, пользуясь вашей терминологией «сред», назовем его «СМИ из космоса»?

— Уверен, что будет усиливаться индивидуализация СМИ. Это сейчас уже происходит. Сбор подкастов. Может быть, как «Телеграм». Но мы уже с вами наблюдали массу историй, когда ветви, казавшиеся перспективными, становились тупиковыми. Например, как «Живой журнал» И что из того, что есть сейчас, окажется прорывным, а что тупиковым, я сказать не могу. Пробовать надо все. Что-то да выстрелит. Я думаю, что начнется профессиональный отбор информации и их носителей каждым человеком. Информационные потоки у каждого будут разные. У каждого будет возможность получить свое. То, что ты выбрал сам. Конечно, я с ужасом об этом думаю. Почему? Потому что профессионал из общего потока может выбирать правдивую информацию, верифицировать ее. А непрофессионалы в этом потоке растворяются. Журналисты — это проводники в этой страшной среде, ведуны. И наша задача — поставлять продукт для принятия решения. Ведь для чего нужна информация? Любому. Чтобы принимать решение. Информация о погоде нужна, чтобы понять брать зонт или нет, босоножки надевать или туфли. И в этом основное отличие профессионального журналиста от блогера.

Текст опубликован в газете «Деловой Омск» № 33 (187) от 22 августа 2017 года

Добавить комментарий

Комментарии пользователей (всего 1):

Sieger
"если мы накосячили и передали не ту информацию, неточную или неправильную"
Еще бы вы, Алексей Алексеевич, извинились за хамоватую Ольгу Бычкову, которая в открытую оскорбляет и выводит собеседников из себя.
22 августа, 16:40 | Ответить
Во славу антихайпа: Гнойный в ОмскеВидео

Во славу антихайпа: Гнойный в Омске

Репортаж с первого концерта Славы Машнова в Омске. Публику послал, хорька приласкал, очки не снял.

Преображение 2.0: симфония красоты

Преображение 2.0: симфония красоты

О тенденциях сезона осень-зима'17-18 в косметологии, стрижках, окрашивании, маникюре и визаже. Много важных советов и результат налицо — от специалистов студии «Монро» и мобильной имидж-студии ...

Шедевры Эрмитажа в Омске

Шедевры Эрмитажа в Омске

Рассказываем, какие предметы можно увидеть на выставке в музее им. Врубеля.

Преображение 2.0: как реанимировать кожу за час

Преображение 2.0: как реанимировать кожу за час

Как Николай Рябов и Ольга Алексеева в гости к «Мадам Ву» ходили. О пилингах, масках и чудесах.

Что покажут и расскажут омичам в парке «Россия — моя история»Видео

Что покажут и расскажут омичам в парке «Россия — моя история»

«Новый Омск» приводит любопытные экспонаты и мифы, которые в музее стремятся развенчать.

Владимир Котляров, «Порнофильмы»: «Цой мотивировал, я тоже стараюсь это делать. А Бродский ныл»

Владимир Котляров, «Порнофильмы»: «Цой мотивировал, я тоже стараюсь это делать. А Бродский ныл»

Фронтмен панк-группы рассказал «Классу» о классиках и их местах на корабле современности, протестах против системы и экстремизме.

Преображение 2.0: как Ольга Алексеева и Николай Рябов от рук отбивались

Преображение 2.0: как Ольга Алексеева и Николай Рябов от рук отбивались

Впечатляющие результаты героев, выдержавших одну из самых эффективных процедур текущего сезона.

Как за 15 минут сделать зубы белее?

Как за 15 минут сделать зубы белее?

Об улыбках Николая Рябова и Ольги Алексеевой — со всех сторон.

Какими судьбами: Степан Бонковский приехал в семью «Народного героя» Антона Кудрявцева

Какими судьбами: Степан Бонковский приехал в семью «Народного героя» Антона Кудрявцева

Депутат поздравил самую известную в Омске многодетную семью с прибавлением. Месяц назад у Антона и Людмилы Кудрявцевых родился десятый ребенок.

Гуша Катушкин, музыкант: «Я — бабушка, продающая пирожки. Представитель очень малого шоу-бизнеса»Видео

Гуша Катушкин, музыкант: «Я — бабушка, продающая пирожки. Представитель очень малого шоу-бизнеса»

Автор и исполнитель вирусных хитов приехал в Омск и в преддверии концерта провел неформальную встречу.

Стать звездой: советы от кастинг-директора для тех, кто желает оказаться по ту сторону экрана

Стать звездой: советы от кастинг-директора для тех, кто желает оказаться по ту сторону экрана

Экс-омичка Елизавета Николаева провела мастер-класс в родном городе.

Тест: что вы знаете о революции 1917 года

Тест: что вы знаете о революции 1917 года

Ура, товарищи! Свершилось! Сегодня отмечается 100 лет со дня Великой Октябрьской революции. Еще 30 лет назад в нашей стране любой от мала до велика знал о тех событиях практически все. «Новый Омск» ...

Не на «Жизнь», а на смерть, или Примерит ли Омск «Золотую маску» в двенадцатый раз?

Не на «Жизнь», а на смерть, или Примерит ли Омск «Золотую маску» в двенадцатый раз?

В 2018 году за престижную премию поборется спектакль «Жизнь» театра драмы. Наудачу вспоминаем всех обладателей «Золотой маски» в Омске.

Артем Шаров, фронтмен GoodTimes: «И как мы только ни выступали: и в трусах, и без трусов, и по потолку лазали»

Артем Шаров, фронтмен GoodTimes: «И как мы только ни выступали: и в трусах, и без трусов, и по потолку лазали»

Об отношениях в группе, новых клипах, фанатах и лифчиках на сцене — в нашем интервью с вокалистом эпатажной костромской группы.