Деловой Омск

Деловой Омск

30 августа 2017 07.00Интервью

Юрий Шиян Виктору Шкуренко: «Мне страшен не ты, а мечтатель, который едет в троллейбусе и хочет повторить мой успех»

Колумнист «ДО» Виктор Шкуренко пообщался в рамках интервью с основателем сети «Шаурмастер» и так проникся идеями бизнеса респондента, что задумался об открытии производства шаурмы в своих магазинах.

Юрий Шиян Виктору Шкуренко: «Мне страшен не ты, а мечтатель, который едет в троллейбусе и хочет повторить мой успех»

Александр Румянцев

Юрий, ты достаточно молодой, и твой бизнес формировался не под давлением 90-х, когда и выбора-то другого не было, а в достаточно «мирное» время. Ты осознанно пришел к предпринимательству или так сошлись звезды?

— Мой отец был тонировщиком автомобилей, я подрабатывал у него мойщиком стекол. Как-то в мастерскую приехал BMW 7 серии — точь-в-точь как в фильме «Бумер». Новая сверкающая машина, прям из салона... Я залез в нее, чтобы помыть стекла изнутри, и обалдел от роскоши. Я был поражен и, естественно, захотел такой же автомобиль. Но еще четко не понимал, как на него можно заработать. Предприниматели мне тогда казались некими богатыми дядьками, крутыми и в бизнесе, и в личной жизни.

И в какой момент мечты о крутой тачке оформились в желание открыть свое дело?

— В 18 лет я пытался заниматься тонированием зданий. Но когда поступили первые заказы, мне элементарно не хватило оборотных средств, чтобы купить пленку. Пришлось все свернуть. Хорошо, что я не успел ничего вложить в это дело, поэтому существенных потерь не понес.

Потом учился в вузе, знал, что пойду в армию и никакого дела не начинал, работал охранником в «Винных погребах». Кстати, там начал читать разные глянцевые и деловые издания. В одном увидел интервью с тобой, до сих пор помню одну фразу из текста...

Какую?

— Ты сказал: «Сейчас мне 32, в бизнес я пришел в 23». Ты же был для меня регио-нальным кумиром. Джобс — международный, Тиньков — федеральный, а ты — омский. И вот мне уже сейчас 32, как тебе на тот момент… (Смеются.)

Ну приятно быть кумиром, ничего не скажешь. (Улыбается.) И все-таки — почему ты в итоге решил открыть именно шаурмячную?

— Да у меня же было озарение. (Улыбается.)

Тебе во сне приснилась шаурма?

— Почти. (Смеется.) Как-то ночью я завалился в киоск с шаурмой на улице Ленина, будучи в довольно туманном состоянии. Увидел огромную очередь. Представь — в темноте толпа людей стояла за куском мяса в лаваше. Меня как будто осенило: а почему нельзя сделать то же самое, но в более чистом, комфортном помещении? Эту идею я вынашивал год. Только потом перешел к действиям.

А где взял деньги?

— В «МегаФоне», где я работал несколько лет, мне выплатили годовую премию — 100 тыс. рублей. Их я и вложил в дело. Кстати, там я был одним из лучших сотрудников, висел на доске почета. (Улыбается.)

Так, а потом, когда потребовались вложения в развитие и твои 100 тыс. уже закончились?

— Есть поговорка: береги честь смолоду. Я ее и берег, понимал, что моя финансовая порядочность когда-то обязательно пригодится. Если занимал деньги, то всегда отдавал. Брал кредит — возвращал без просрочек. Мне нужна была хорошая кредитная история, и я ее себе сформировал. Когда потребовались вливания в бизнес, я делал следующее — активировал кредитную карту с лимитом 200 тыс. рублей. Банк предоставлял льготный период в 100 дней — в течение этого времени можно было погасить долг без процентов. Затем брал вторую карту этого же банка, снимал с нее деньги и клал на первую. Вот так приходилось жонглировать кредитками. Мой кредитный лимит постепенно рос, сейчас он в пределах 1 млн рублей.

Где-то я читал, что ты хочешь сделать маргинальный продукт — шаурму — настоящим брендом. В этом и видишь свою миссию... По-моему, это сильно, мне понравилась твоя концепция.

— Ну да. Этот продукт когда-то был на самом дне условного рейтинга продуктов, а потом, в том числе благодаря нам, его позиции укрепились, мы пытаемся сделать так, чтобы шаурму перестали воспринимать как атрибут гопников. Представь — ты сто лет знаешь опущенного алкаша, который ходил в драной майке и не мылся. А потом он внезапно находит работу, начинает носить приличные костюмы и встречаться с девушкой. Шок? Ну еще бы — такая внезапная смена статуса. Так и в нашей сфере. Мы «нарядили» шаурму в хороший костюм и стали продавать ее чистыми руками в чистых помещениях.

Мне кажется, ты немного утрируешь. Я, например, не вижу особой маргинальности в шаурме. Калорийная — да, не очень полезная — да. Но зато какая вкусная.

— Она считалась маргинальной, потому что порог вхождения на этот рынок был низким, и практически любой гопник мог открыть киоск по продаже шаурмы. Еще на этапе создания бренда «Шаурмастер» я понимал, что нужно повысить порог входа на этот рынок. Это в итоге и сделал. Сейчас уже не получится открыть киоск за те деньги, которых было достаточно раньше. Хотя и сегодня для некоторых наших конкурентов слово «шаурма» считается нежелательным для употребления. Они называют ее как угодно — мясо в лаваше, еще что-то выдумывают… Мы же, наоборот, делаем акцент на том, что продаем именно шаурму.

Когда я бываю в Москве, то часто захожу в какой-нибудь из новиковских ресторанов и заказываю чебурек. Ни лобстера, ни карпаччо из желтохвоста, ни кобе на гриле, а банальный чебурек. Потому что мне хочется. А если я нахожусь в Омске, и ничего от Новикова тут нет, то спокойно иду к тебе за шаурмой. Я же принимаю госэкзамены в транспортной академии, там рядом стоит «Шаурмастер». Когда первый раз зашел, меня поразили чистота и вкус продукта. После этого я стал есть шаурму даже в других городах. Так что если бы занимался этим бизнесом, точно не стеснялся этого.

— Ты один из первых среди моих знакомых, кто это сказал.

Мы недавно делали опрос в одном из районов, узнавали у людей, в какие супермаркеты они ходят. Так никто из них не признался, что закупается в «Светофоре», хотя выручка у этой сети хорошая.

— То есть ходить туда считается плохим тоном?

Видимо, покупают там продукты не от хорошей жизни и стесняются в этом признаться.

— А мы как раз стараемся избежать такой истории, сделать так, чтобы есть шаурму было «не зашквар». (Смеются.)

Слышал, что у тебя возникли какие-то разногласия с франчайзи «Шаурмастера»?

— Так и есть. В 2015 году мы продали свою первую франшизу. Ее купили достаточно крупные бизнесмены, которые таким способом решили диверсифицировать свой бизнес. Но как только у них стало больше точек, чем у меня, начались проблемы во взаимодействии. Франчайзи стали меня учить, как надо вести бизнес: «А зачем нам такое дорогое мясо? Давай покупать дешевле», «А почему бы не добавить в шаурму картофель фри?», «А давай расширим меню...» Общепит всегда будет полем борьбы производства и маркетинга.

То есть проблема была не в финансах, а в амбициях?

— Да. В итоге мы расторгли договор на франшизу, и они остались работать на рынке под другим брендом.

Но в деньгах ты что-то потерял из-за их ухода?

— Ну смотри: с одной франчайзинговой точки я зарабатывал роялти примерно тысяч 20. Если же открою на их месте свои киоски, то каждая будет приносить тысяч по 100.

Хм, это, конечно, очень интересная дилемма — что выгоднее: развивать бизнес самостоятельно или продавать франшизу...

— Да. Поначалу, когда у меня было всего четыре точки, идея с франшизой казалась очень крутой. Представь — за несколько месяцев сеть выросла в два раза, повысилась узнаваемость бренда. Но потом, когда мы оперились и заработали денег, я посмотрел на это под другим углом — франчайзи заняли лучшие места в городе, а у меня скорость развития упала. Они оказались не так нужны, как на первом этапе.

То есть ты даже рад тому, что так все получилось? Это мне напоминает ситуацию с Олегом Мртчяном — «Пятерочка», думаю, тоже в свое время пожалела, что заключила с ним договор франшизы.

— Возможно, у них, как и у нас, возникла проблема несовпадения ценностей. Сначала франчайзи вроде принимали все наши условия, стремление к унификации, единству, но потом экономика взяла верх и посыпались вопросы: «А почему так? А зачем мы это делаем?»

Франчайзинговые точки бьют по бренду? Приходилось ли тебе слышать фразу «Шаурмастер» уже не тот»?

— Любое масштабирование бизнеса, тем более франшиза, — это сознательное ухудшение качества в обмен на деньги. Просто нужно заранее завышать планку качества своего продукта так, чтобы даже с учетом того, что франчайзи ее уронят, оно все равно соответствовало бы определенным ожиданиям.

На прошлой неделе я был в Мариинске...

— О, и я только что оттуда, на сплав по реке ходили.

Ну значит, тебе не надо объяснять ничего про этот город. Я удивился, когда увидел там киоск с надписью «Шаурмастер».

— Ну да, нас откровенно копируют.

А твой бренд зарегистрирован, все как надо?

— Да, за полгода до появления первой точки мы подали заявку на регистрацию.

Более того, я зарегистрировал еще «Шавермастер» (на тот случай, если в Питере кто-то решит открыть сеть по аналогии с моей), «Шавермаркет», «Шаурмаркет» и даже «Беляшмастер». Я теперь правообладатель всех этих товарных знаков.

Хм, а представь — ты едешь по другому городу и видишь на киоске одно из этих названий. Что будешь делаешь?

— Я обсуждал эту тему с нашим патентным поверенным. Он уверил меня, что пока не стоит тратить усилия на борьбу с таким плагиатом.

Дольче и Габбана, кстати, примерно так же рассуждают. В одном интервью их спросили, как они относятся к тому, что каждый второй китаец ходит в Dolce & Gabbana, купленном у ближайшего метро. Модельеры ответили, что с этим бороться сложно, а может, и не нужно — сегодня студент пекинского университета покупает поддельную футболку D&G на рынке, а когда станет взрослым, то будет носить одежду этого бренда уже из фирменного магазина.

— Вот-вот. Уверен, что по России у «Шаурмастера» много двойников, гопникам не хочется придумывать свое название, концепцию, графический образ и они берут уже готовое — то, что мы придумали для себя. Но меня бесит даже не это. Возмущает то, что мне самому копировать некого.

Я даже из Америки не привез ни одной идеи — у них просто нечего заимствовать. А по уровню антисанитарии заведениям США вообще нет равных. Я после Нью-Йорка даже начал задумываться: может, моя нацеленность на чистоту — это неправильная стратегия?

Да ну ты брось. Я перед интервью прошел по твоему производству и до сих пор под впечатлением от того, какая у тебя тут стерильность и технологичность.

— (Смеется.) Вот в этом суть россиян.

А ведь я сделал всего лишь все, как и должно быть, ничего сверхъестественного. Но все почему-то удивляются.

Признаться, я даже задумался. Может, мне и в «Низкоценах» запустить производство шаурмы? В моих магазинах сейчас продаются булочки, и в каждой точке у них разный вкус. А у тебя это все унифицировано.

— Ну я изначально следовал строгим технологиям. Равняюсь в этом на McDonald’s и KFC.

Это грамотно. Покупателя надо приучать к тому, что, где бы он ни зашел в «Шаурмастер» — в Ленинском округе или Октябрьском, — вкус продукта везде будет одинаковым.

— Да, мы буквально вбиваем в сознание людей, что есть «Шаурмастер», качество продукта которого мы гарантируем, и какая-то другая непонятная шаурма — вы уж с ней разбирайтесь сами.

Смело, конечно... А какую выручку приносит одна твоя точка?

— Среднегодовая ежемесячная выручка — 600 тыс. рублей. Чистая рентабельность одной точки — 18%. Зимой, правда, она снижается.

А сколько стоит открыть и запустить один киоск?

— Примерно 1,2-1,3 млн рублей.

Ну это неплохой вариант для начинающих предпринимателей. Можно не париться, как я со своими мини-маркетами, и открыть вместо магазинчика шаурмячную. Правда, есть риск растолстеть, ведь продукт постоянно надо дегустировать, следить, чтобы в него положили все нужные составляющие. Я вот сижу, смотрю на тебя и не понимаю — ну как так? Ты занимаешься шаурмой, наверняка сам ее ешь, но при этом остаешься таким стройным.

— Я спортивный человек, считаю, что мне не грозит лишний вес. Хотя шаурмы действительно приходится есть немало.

А мне — булок. В день объезжаю магазинов пять, везде нужно купить выпечку и попробовать. Но другого варианта не вижу — я не могу зайти в «Низкоцен» и сказать, что худею, показывая тем самым коллективу, что мое тело важнее корпоративной логики. У меня, кстати, даже было два конфликта на этой почве. У одного топ-менеджера возникли какие-то проблемы с желудком, и ему пришлось отказаться от выпечки. Я ему сделал замечание: если ты работаешь в этом бизнесе, то будь добр, делай все, что положено. Второй случай — директор одного магазина как-то заявил, что начал худеть и больше не сможет есть булочки. Пришлось серьезно поговорить с ним на эту тему.

— И булки, и шаурма — продукты калорийные. Но во всем нужно знать меру. Если ты толстая жирная свинья, дело не в шаурме. Вернее, не только в шаурме.

Ну, тебе хорошо говорить. Ты бывший вэдэвэшник, у тебя мышцы, физподготовка и прочее. (Смеется.)

— Я, кстати, своим примером пытаюсь развеять представление о том, что десантники умеют только играть мышцами. ВДВ — это отличная школа маркетинга и психологии, нас там постоянно учили не ставить перед собой несуществующих преград, не видеть стен где их нет, преодолевать границы и рамки, которые иногда существуют только в нашей голове, а не в реальности.

У меня отношение к вэдэвэшникам такое же, как у многих к шаурме, «ой, страшно!» (Смеются.) Мы, интеллигенция, скромно жмемся к стеночке, когда вы выходите на улицы в свой праздник и начинаете все эти «ууууу» и «э-ге-гей». Ты как вообще попал в эти войска? Не смог откосить от армии что ли?

— Вообще-то я мечтал о службе с третьего курса института. Образ десантника, как и предпринимателя, всегда был для меня притягательным. Очень уж мне хотелось ездить на S-классе с флагом ВДВ. (Смеются.)

Считаешь, что воздушно-десантные войска помогли тебе сформироваться как предпринимателю?

— Конечно.

Я запомнил фразу из какого-то твоего интервью. Ты сказал, что в критической ситуации предприниматели часто ведут себя как ботаники — робеют, слабеют, бледнеют. В армии же солдат всегда находится в критических условиях, постоянно готов к проблемам, конфликтам, поэтому тем, кто служил, проще выходить из сложных ситуаций. По тебе, кстати, это заметно — такое ощущение, что ты всегда напряжен.

— Верно. Я же стараюсь быть понятным своей аудитории — веду себя как простой чкаловский парень, которого везде поджидает опасность. Только зазеваешься, кто-то подойдет сзади и огреет кирпичом.

Да уж, тому же Виктору Скуратову в этом плане проще. Ему надо ориентироваться не на парней из Чеколдана, а на хипстеров. А это куда приятнее. (Смеются.)

— Поэтому я как-то и сказал, что легко быть Скуратовым, а попробуй стать Шияном.

Кстати, если без шуток, Виктор идеально подстроился под свою аудиторию. У него нет машины — он ездит на «Убере», нет своей квартиры — он ее снимает. Скуратов — хипстер до мозга костей, у него с ними прямой диалог. Они подпитывают друг друга. А тебе, чтобы говорить на одном языке с аудиторией «Шаурмастера», нужно как минимум пересесть на машину попроще.

— Да-да. И переехать в Порт-Артур. (Смеются.)

Ну чем-то же надо жертвовать. Я еще хочу спросить про Скуратова. Тебя зацепило, да, то, что второй год подряд «ДО» признал его предпринимателем года в сфере малого бизнеса? В 2015 году ты публично обещал в соцсетях, что на следующий год возьмешь реванш, но не получилось — первое место опять занял Виктор.

— Ну да, не скрою, меня это расстроило. Предпринимателя года выбирали гости той церемонии — авторитетные люди.

Я понимаю, что ни Кокорин, ни Калинин, которые сидели в зале и голосовали, понятия не имеют, кто в Омске занимается шаурмой. Но кофе они наверняка пьют, поэтому про Skuratov могли слышать.

Ну ладно-ладно, я же хожу к тебе за шаурмой, может, и Кокорин с Калининым когда-то заглянут. К Скуратову тоже не сразу пришли Назаров и Кудрин.

— Я уверен, что так и будет.

Знаешь, мне близки многие твои принципы, нравится твое отношение к жизни, твой бизнес-концепт. Но есть ощущение, что иногда ты не совсем оправданно акцентируешь внимание на том, что раньше был бедным, а сейчас многого достиг. Гордиться своими успехами — это верная позиция, главное не переборщить. Меня, например, немного смутила рассказанная тобой история о том, как однажды на светофоре рядом оказалась твоя бывшая начальница по одному из прошлых мест работ. Когда-то она считала тебя неудачником, а тут вы встретились. Ты — на Lexus, она — «на скромном паркетнике». Я прекрасно понимаю, как ты ликовал в этот момент, но нет ли снобизма и излишнего пафоса во фразе, которую ты ей свысока бросил: «Я работал у тебя. Ты считала меня «неспособным»?

— Слушай, может, я и акцентирую на материальных достижениях больше внимания, чем ты. Но у меня раньше и правда было мало денег, я ужасно одевался, и от всего этого не очень хорошо себя чувствовал.

На самом деле, в этом тоже есть моя миссия — я хочу «зажечь» тех, кто пока ничего не имеет, но действительно этого достоин. Пусть я буду для них примером.

Книжки надо было читать. (Смеются.) Прочитал хорошую, ходишь счастливый, вдохновленный, и уже как-то не хочется заморачиваться, что тебе нужно модное пальто или стильные ботинки. Может, уже пришло время относиться к этому поспокойнее?

— Да я давно уже преодолел юношеский максимализм, прошло время, когда я мечтал о всех богатствах на свете и видел себя олигархом. Для меня главное — быть свободным. И бизнес как раз дает мне эту свободу. Мне нравится заниматься своим делом, я пропагандирую предпринимательство, убеждаю людей, что нужно преодолевать барьеры, которые мы сами себе ставим.

Вот за это я могу тебя только похвалить. Кстати, где-то читал твою мысль о том, что в Омске много незанятых ниш. Поделись, куда можно податься, где что открыть?

— Омичи боятся быть первопроходцами. Они идут туда, где кто-то до них уже был. Стоило нам организовать продажу шаурмы, как на этот рынок полезли все. А почему никто не поднял беляши или, например, вьетнамскую кухню? Она же вкуснейшая! Но в этом секторе царит полнейшая антисанитария, нет цивилизованного подхода. Уверен, что когда-нибудь я займусь этим сам.

Ну вот, ты тоже действуешь в логике рядового омича — не хочешь прямо сейчас уйти в беляши или во вьетнамку, а почему-то берешь время на раздумья. (Улыбается.)

— В беляшных, например, средний чек меньше, чем у меня.

Но зато на беляши более массовый спрос, нет?

— Возможно, но маржа примерно одинаковая.

В пищевом производстве у нас food cost на такую продукцию 50%.

— У меня food cost — 30%.

В общем, я понял, в чем проблема — свободные ниши у нас есть, но катастрофически не хватает людей, которые воспринимают предпринимательство как миссию. Из сегодняшних молодых предпринимателей я вижу в Омске только двух таких бизнесменов — это ты и Скуратов. Больше либо никого не существует в принципе, либо они есть, но никак себя не проявляют.

— Ну да, многие предприниматели придерживаются принципа: чем меньше людей о тебе знают, тем лучше.

И на мой взгляд, это глупо. Почему-то они спокойно открывают для всех свои инстаграмы, выкладывают в соцсети фото, а нести в массы идею бизнеса не могут.

— А знаешь, почему? Многие используют в бизнесе различные «серые» схемы, у кого-то обналичка, у других — долги, непогашенные кредиты. Логично, что люди не хотят, чтобы это вскрылось. Читал на «Новом Омске» комментарии к рейтингу молодых миллионеров? Там всех заложили — кто кому сколько должен.

Те, кому это надо знать, и без комментаторов в курсе всех дел. Мне не ясна до конца такая позиция — ты организуешь бизнес и потом живешь все время в страхе, что кто-то о нем узнает, расскажет всем о твоих долгах. Ну расскажет и что? Я в таких случаях вспоминаю про Алексея Хотина, владельца банка Югра. Он категорически не приемлет публичность, не дает никаких комментариев, вы не найдете в интернете его фотографий. Сейчас у него серьезные проблемы, которые могут обернуться уголовным делом. Разве скрытность спасла его от несчастья? Да нет, только навредила.

У него даже нет возможности оправдаться, пояснить свою позицию, высказаться, потому что нет ни своей аудитории, ни аккаунтов в соцсетях, где он мог бы это сделать. Был бы публичной личностью — хоть бы написал пост, записал видео как Алишер Усманов, покричал бы на какой-нибудь публичной площадке. Так что предпринимателю обязательно нужно мириться с публичностью, и она не должна быть для него бременем.

— Это верно — потребитель хочет общаться не с брендом, а с человеком, который этот бренд создал.

Я в свое время преодолел барьер и начал открывать «Низкоцены» в других регионах. А ты еще не готов выйти с «Шаурмастером» за пределы Омской области?

— Как-то я публично обещал это сделать. И мне придется сдержать слово. Сейчас мы ведем пассивные переговоры с разными городами.

Пассивные?

— Да, потому все боятся стать первыми в нише производства качественного продукта.

Назовешь эти города?

— Пока нет. Если местные узнают о переговорах, то мы тут же встретим сопротивление с их стороны.

Воспользуюсь твоей терминологией — насколько маргинален этот рынок у соседей?

— Там есть сильный игрок из Новосибирска «Дядя Денер», он пока не представлен в Омске. У них 150 точек по всем городам. Это крупнейшая сеть данного монопродукта в России.

Я постоянно вижу их на дорогах, когда езжу по регионам, но ни разу туда не заходил.

— Да, их много, но выручка при этом в два раза ниже, чем у нас.

Ничего себе. Почему?

— Думаю, дело в банальном «каннибализме» — их слишком много в одном городе на единицу населения, они сами себя съедают.

А выход в районные центры ты для себя не рассматриваешь?

— Это вряд ли возможно из-за логистики. Мы изготавливаем продукт в премиум-сегменте из заготовок с ограниченным сроком годности, в селе он вряд ли будет востребован. Когда я работал в сфере сотовой связи, у нас даже существовала установка — открывать в районах салоны по продаже телефонов похуже, чтобы люди не боялись в них зайти, не пугались «роскоши».

Ну да, в твоих словах есть логика — жителям села, пожалуй, проще делать шаурму самим, чем тратить на готовую 200 рублей.

— Конечно. Смотри — классическая шаурма у нас стоит 149 рублей, а узбеки ее продают за 130. И для многих городских покупателей эта разница в 19 рублей — решающий фактор, что уж говорить про районы.

Мне кажется, тебе удалось в рамках этого интервью «зарядить» молодежь, показать, что все возможно. Прикинь, сейчас стартаперы прочитают этот текст, воодушевятся, и завтра у тебя появится куча новых конкурентов. (Смеется.)

— Меня не пугают инвесторы уровня Виктора Шкуренко, которые готовы приходить на этот рынок и осознанно инвестировать в него. Мне страшен тот, кто сейчас едет в троллейбусе, читает этот номер газеты и мечтает повторить мой успех.

Записала Наталья Коробова

Текст опубликован в газете «Деловой Омск» № 34 (188) от 29 августа 2017 года

Добавить комментарий

Комментарии пользователей (всего 8):

Антон
Юрий вы молодец,ещё сильнее становитесь,вокруг столько «поклонников»,рука устанет им автографы раздавать.Жаль или наоборот к лучшему что у нас общество благодарное.Развивайте сеть на регионы.
02 ноября, 22:56 | Ответить
Мечтатель из троллейбуса
Ахаххаахаха!! Повторить успех??? В чем успех-та? Я постоянно на флампе читаю отзывы с кучей каловых масс по поводу качества продукции этой успешной сети:)))))))))) столько людей не может ошибаться. Я лично знаю многих успешных людей города Омска, которые не кичатся своими успехами. Корону подправьте, господин Шиян. Немного съехала.
18 сентября, 22:40 | Ответить
Надежда
А маски-то зачем напялили? Паранойя? Или самодурство хозяина? Ладно, хоть не противогазы!)))) Можно еще костюмы химзащиты на сотрудников надеть! Чистота, безусловно, очень важна, вот только с ума сходить зачем?
08 сентября, 17:14 | Ответить
Андрей
«Я работал у тебя. Ты считала меня «неспособным»-Правильно считала.
07 сентября, 20:24 | Ответить
Игнат
А Шиян то не дурак, оказывается, интересно будет ща ним понаблюдать в будущем
07 сентября, 10:35 | Ответить
упс
)
03 сентября, 23:46 | Ответить
Андрей
Вэри интерестинг интервью, но шаурма на ленина у узбеков рулит.
03 сентября, 02:42 | Ответить
Молодой
Да-да. Помню был на одном форуме Юрий рассказывал про свое "туманное" состояние, в котором он вошел в шаурмячную. Под воздействием наркотиков:)) все интересные бизнесы делаются под наркотой.
01 сентября, 15:56 | Ответить
Как приготовить ароматные апельсиновые вафли

Как приготовить ароматные апельсиновые вафли

Новая встреча в «звездных» гостях: угощаемся венскими вафлями и алтайскими пряниками с облепиховым чаем и говорим о стильных киногероях, любви к Парижу и постельных сценах в омском кино.

Во славу антихайпа: Гнойный в ОмскеВидео

Во славу антихайпа: Гнойный в Омске

Репортаж с первого концерта Славы Машнова в Омске. Публику послал, хорька приласкал, очки не снял.

Преображение 2.0: симфония красоты

Преображение 2.0: симфония красоты

О тенденциях сезона осень-зима'17-18 в косметологии, стрижках, окрашивании, маникюре и визаже. Много важных советов и результат налицо — от специалистов студии «Монро» и мобильной имидж-студии ...

Шедевры Эрмитажа в Омске

Шедевры Эрмитажа в Омске

Рассказываем, какие предметы можно увидеть на выставке в музее им. Врубеля.

Преображение 2.0: как реанимировать кожу за час

Преображение 2.0: как реанимировать кожу за час

Как Николай Рябов и Ольга Алексеева в гости к «Мадам Ву» ходили. О пилингах, масках и чудесах.

Что покажут и расскажут омичам в парке «Россия — моя история»Видео

Что покажут и расскажут омичам в парке «Россия — моя история»

«Новый Омск» приводит любопытные экспонаты и мифы, которые в музее стремятся развенчать.

Владимир Котляров, «Порнофильмы»: «Цой мотивировал, я тоже стараюсь это делать. А Бродский ныл»

Владимир Котляров, «Порнофильмы»: «Цой мотивировал, я тоже стараюсь это делать. А Бродский ныл»

Фронтмен панк-группы рассказал «Классу» о классиках и их местах на корабле современности, протестах против системы и экстремизме.

Преображение 2.0: как Ольга Алексеева и Николай Рябов от рук отбивались

Преображение 2.0: как Ольга Алексеева и Николай Рябов от рук отбивались

Впечатляющие результаты героев, выдержавших одну из самых эффективных процедур текущего сезона.

Как за 15 минут сделать зубы белее?

Как за 15 минут сделать зубы белее?

Об улыбках Николая Рябова и Ольги Алексеевой — со всех сторон.

Какими судьбами: Степан Бонковский приехал в семью «Народного героя» Антона Кудрявцева

Какими судьбами: Степан Бонковский приехал в семью «Народного героя» Антона Кудрявцева

Депутат поздравил самую известную в Омске многодетную семью с прибавлением. Месяц назад у Антона и Людмилы Кудрявцевых родился десятый ребенок.

Гуша Катушкин, музыкант: «Я — бабушка, продающая пирожки. Представитель очень малого шоу-бизнеса»Видео

Гуша Катушкин, музыкант: «Я — бабушка, продающая пирожки. Представитель очень малого шоу-бизнеса»

Автор и исполнитель вирусных хитов приехал в Омск и в преддверии концерта провел неформальную встречу.

Стать звездой: советы от кастинг-директора для тех, кто желает оказаться по ту сторону экрана

Стать звездой: советы от кастинг-директора для тех, кто желает оказаться по ту сторону экрана

Экс-омичка Елизавета Николаева провела мастер-класс в родном городе.

Тест: что вы знаете о революции 1917 года

Тест: что вы знаете о революции 1917 года

Ура, товарищи! Свершилось! Сегодня отмечается 100 лет со дня Великой Октябрьской революции. Еще 30 лет назад в нашей стране любой от мала до велика знал о тех событиях практически все. «Новый Омск» ...

Не на «Жизнь», а на смерть, или Примерит ли Омск «Золотую маску» в двенадцатый раз?

Не на «Жизнь», а на смерть, или Примерит ли Омск «Золотую маску» в двенадцатый раз?

В 2018 году за престижную премию поборется спектакль «Жизнь» театра драмы. Наудачу вспоминаем всех обладателей «Золотой маски» в Омске.