Елена Салейкова, детский театр «Клякса» (Москва): «В провинции ставят больше современной драматургии, чем в Москве»

На «Неделю экспериментального театра 2018» приехал детский театр «Клякса» из Москвы. Привезли два спектакля: современная комедия «Человек из Подольска» по пьесе Дмитрия Данилова и совместная постановка со Студией-мастерской под руководством Михаила Чумаченко «Крокодите мимо» — фантазии на тему сказок Корнея Чуковского.

Руководитель театра режиссер Елена Салейкова часто посещает театральные фестивали в качестве эксперта, члена жюри, но утверждает, что с театром ездить гораздо интереснее. «Класс» пообщался с руководителем «Кляксы» об особенностях детских постановок, развитии современной драматургии в провинции, а также о современном зрителе.

Ваш театр занимается не только постановкой пьес, но и обучением детей театральному искусству.

— Да, самым маленьким семь лет.

Многие ли из них, повзрослев, принимают решение связать свою дальнейшую жизнь с театром?

— Очень многие связывают, к сожалению. Я тоже была когда-то актрисой, 20 лет проработала.

Это самая прекрасная профессия, когда тебя любит режиссер и знает, что с тобой делать. Но я знаю, какой это наркотик. Когда ты сильно зависим, это очень тяжело.

Играя на сцене, я все же получила режиссерское образование. И когда я начала задумываться о том, что я с чем-то не согласна и вижу роли по-другому, вспомнила, что у меня лежит красный диплом ГИТИСа.

Да, зависимость — это тяжело. Поэтому, когда есть возможность отговорить детей от этой профессии, я отговариваю. Но есть такой известный актер Петя Скворцов, он снимался у Кирилла Серебренникова, окончил курс Брусникина. Когда он ко мне пришел, ему было девять лет, я посмотрела в его глаза и поняла, что его невозможно отговорить, он будет артистом. Он безумно талантлив и сразу был нацелен на эту профессию. Я им очень горжусь.

Не все, конечно, становятся артистами, кто-то становится режиссером, кто-то становится интересным художником, у меня много психологов, они до сих пор со мной советуются. Я в этой профессии с 1980 года, самым старшим моим воспитанникам около 48 лет сейчас, и в каждом московском театре есть кто-то из моих.

Ребята, становясь профессионалами, уходят или продолжают играть у вас?

— Знаете, жизнь такая удивительная вещь, мы хотим ее планировать, совершенно точно знаем, как она пойдет. А потом она говорит: «Нет, я предлагаю вам другой сценарий». (Смеется.)

Моя девочка Мария Прокопенко, которая играет сейчас в Малом театре, периодически к нам приходит. Она не играет у меня, но когда у нее была пауза, она спросила: «А можно я к вам похожу?» Немного побыла — и снова в Малый театр.

Ребята периодически возвращаются, как к бабушке в деревню — на блины со сметаной, яблочки с любимой яблоньки посрывать. (Смеется.) Никогда ни с кем не прощаюсь.

Самым старшим в «Кляксе», которые у меня играют, по 30 лет сейчас, они все отучились на другие профессии.

Когда они все завершили обучение, я сказала им: «Все, ребят, у меня ведь детский театр». Они спросили: «А мы-то как?» Тогда я заглянула во взрослую драматургию. И теперь это труппа, которая играет взрослые спектакли.

Как я поняла, вы часто бываете на фестивалях, обмениваетесь опытом.

— Ой, так часто, что уже начинаю задумываться, не хватит ли так частить. Я же выезжаю не только на фестивали, есть театральные школы, мастерские. Два года подряд езжу в Америку, делаю работы с русскоговорящими детьми.

«Клякса» была на многих фестивалях. В первый раз выехали в 2007 году на фестиваль «Роза ветров» в Сызрань. Мы сидели в Москве и думали: «Какие мы крутые, лучше нас никого вообще нет». И тогда мы сделали неизвестную пьесу Шпаликова «Гражданин фиолетовой республики», приехали в Сызрань, чтобы всех покорить, и в общем-то никого не покорили, но поняли, что есть огромное количество талантливых людей. Здорово понимать, что ты не один такой сумасшедший. А омский фестиваль особенный для меня, потому что я здесь в пятый раз. Впервые меня пригласили одну, в качестве эксперта, но с театром гораздо круче!

Равномерно ли развивается современная драматургия в столице и в регионах? Какие различия можно отметить?

— Когда я была еще актрисой, меня пригласила на фестиваль «Любимовка» потрясающий драматург Оля Мухина. Она тогда просто выскочила со своей безумно классной пьесой «Таня-Таня». Пригласила меня на читку: это только начиналось, и я не знала, что это за читки. Тогда же я познакомилась с Ксенией Драгунской, с которой очень много лет дружим. На «Любимовке» началось тогда то, что сейчас происходит в Москве. Это очень интересно: люди на пять дней бросают все и читают современную драматургию в театре, в котором проходит фестиваль.

Помню, лет 15 назад, до появления Николая Коляды, Михаила Уварова, была проблема: мы приезжали на фестивали и понимали, что выбирать нечего. А сейчас современную драматургию ставят.

И, должна сказать, в провинции таких постановок больше, нежели в Москве.

Все-таки школа Коляды родилась на Урале. Много хороших пьес. И провинция — это почти универсально. Мы вчера делали эскиз по пьесе, действие которой происходит во Владивостоке. А сейчас то, что происходит во Владивостоке, очень похоже на то, что происходит в любом другом провинциальном городе. А может, и не только провинциальном...Каждый большой город многолик, неоднороден.

В постановках вы часто затрагиваете вопросы семьи, отношений отцов и детей, проблемы подростков. Какие еще проблемы волнуют вас сейчас?

— Я работаю с детьми. Мое второе образование — детский психолог, и я получила его сознательно. Потому что у меня как-то была группа детей лет по семь, и я совершенно не знала, что с ними делать. (Смеется.) И мне это знание помогает: ребенок в каждом возрасте имеет свой психический вид деятельности и в каждом возрасте он хочет говорить о том, что их волнует. Когда работаешь с детьми, постоянно нужно пробовать что-то новое.

Всегда думаешь не о том, чего хочет зритель, а какие проблемы ты помогаешь ему решить с помощью театра.

На круглом столе в рамках «НЭТ» обсуждали, нужно ли идти на поводу у зрителя или стоит ставить спектакли во имя искусства, даже если они не востребованы аудиторией. Как вы решаете для себя этот вопрос?

— Нельзя идти на поводу у зрителя. Вообще ни у кого на поводу идти нельзя. Любой художник хочет реализовать именно свои идеи и мысли. Когда я была актрисой, режиссер всегда говорил: «Ваш зритель — это тот, с кем вы сейчас совпадете».

Мне интересно ходить на профессионала, у которого есть своя эстетика, пусть она даже будет непонятной.

Вообще не очень люблю понятное. Несколько дней назад на фестивале у нас был очень сложный день в смысле драматургии, сначала непонятно все было со стихами, был поэтический спектакль, потом был пластический спектакль, все самовыражались. И вдруг — очень простая, но такая пронзительная и настоящая история от режиссера Юрия Авдеева из Называевска. И я поняла, что мне сегодня ближе то, что делает он. Поэтому считаю, что нет никакого смысла идти на поводу у зрителя. Настроение аудитории никогда не угадаешь.

Для вас современные пьесы — это те, которые могли быть написаны пару веков назад, но остаются актуальными сейчас, или произведения, написанные за последние 20 лет?

— Мне кажется, именно современное – это то, что написано сейчас, ну, вчера. Я видела огромное количество классических пьес в новом прочтении. Но это не драматургия современная, а взгляд на нее.

В субботу вы представите совместный проект со студией-мастерской под руководством Михаила Чумаченко. Как родилась идея этого взаимодействия? Это ведь не единственная совместная ваша работа.

— Это разговор на несколько часов, но расскажу в двух словах. Раньше театр «Клякса» жил в детском кинотеатре «Вымпел». А сейчас у нас все меняется, как, наверное, и у вас. В город приходит новое начальство и говорит: «Нет, вы все делаете неправильно, идите отсюда». Мы 15 лет там жили, а новое начальство всех детских кинотеатров вымело метлой множество кружков и студий. Мы остались на улице. Нашли бывший шинный завод, где когда-то выпускали шасси для военных самолетов. Теперь там ничего не производят, но в здании есть большое пространство на втором этаже. Мы его очень полюбили, и так получилось, что возникла другая студия — Михаила Николаевича Чумаченко. В ней занимаются в основном дети, которые собирались в театральные институты. Так совпало, что я тоже начала с ними работать, вместе с Михаилом Николаевичем. Мы переплелись в одном пространстве, теперь я уже смотрю на них и вспоминаю, кто из «Кляксы», а кто из студии Чумаченко. (Смеется.)

В конце прошлого года мы предложили ребятам взять сказки Корнея Чуковского, но сделать ее в стилистике какого-нибудь известного и любимого им режиссера. Было три работы: «Краденое солнце» в стиле Юрия Бутусова, «Муха-Цокотуха» в стиле Римаса Туминаса и еще была работа в стиле Кирилла Серебренникова, но сейчас у нее нет режиссера. Эти две работы отдельно мы показали на нашем московском фестивале, где была Анна Козловская (одна из организаторов «НЭТ» в Омске. — Прим. ред.). Она говорит: «А почему они были отдельно представлены? Давайте вы привезете их в Омск». Когда Аня уехала, мы поняли, что надо как-то эти две истории связать, начали думать, какими нитками их сшивать. В связи с тем, что мы пообещали младшей студии поездку в Омск, где они были два года назад, и они весь год подходили и спрашивали: «В Омск едем?», мы решили ввести их в эту постановку.

Они, в общем-то, не знают, что происходит на сцене, потому что спектакль 16+, и он очень жесткий. Никакие это не детские сказки получились. Не буду говорить, о чем они. Когда начала думать, как ввести туда младших, очень серьезно начала заниматься Корнеем Ивановичем, многое про него узнала, была потрясена его судьбой.

Для нас он милый сказочник, а то, как он жил, и как его ненавидели Крупская, Барто, Михалков, и как запрещали все эти сказки, я не знала никогда.

И эта страшная история с Мурочкой… Я начала разговаривать с детьми 8-11 лет. Я попросила их посмотреть на Корнея Ивановича с другой стороны, они все узнали, прогуглили и купили даже дневники Корнея Ивановича. В постановке дети играют взрослых, которые Чуковского гнобили, а взрослые — детей. Все. Я вот рассказываю и думаю: «Боже мой! Гениально!» (Смеется.) Посмотрим, что получится, нам самим страшно.

Самое актуальное в рубрике: Культура

Больше интересного в жанре: Статьи