Олеся Михайловна Криворучко – инспектор по делам несовершеннолетних в омском поселке Входной, капитан полиции. 

Как она пришла в профессию? (Спойлер: не самым простым путем). 

Какие стереотипы о подростках, состоящих на учете, – неправда? 

Как она воспитывает родных детей? 

Почему не прекращает общаться с трудными подростками, когда им исполняется 18 лет? 

От каких воспоминаний у нее наворачиваются слезы? 

25 фактов об инспекторе ПДН. 

1. По первому образованию – технолог по переработке мяса, но всегда хотела быть инспектором.

У меня не было возможности поступать в юридический: нас трое в семье, платное образование было не под силу. Окончила омский мясосмолочный техникум, пока училась – работала в психоневрологическом интернате, в библиотеке. Тогда еще принимали в милицию с непрофильным образованием, и я, хоть и не сразу, поступила на службу. Со школы хотела работать с детьми. Поставила себе цель устроиться сюда.

2. Попасть в полицию было непросто: стажировалась целый год.

3. В детстве ни разу не видела настоящего инспектора ПДН, идея о профессии – из кино.

Когда я училась в школе, честно скажу, не видела инспектора. Может быть, потому, что у нас молодежь была какая-то другая. Откуда тогда желание пойти в ПДН? Помните, был фильм про инспектора? «Не хочу жениться!» Наверное, глядя на главную героиню, я и решила работать с детьми. Мне так нравилось, как она это делает!

4. Тех, с кем работает, называет «мои дети».

Дети, с которыми работаю, – не подотчетные, не воспитанники... Всегда говорю: «Это мои подростки, мои дети». За своих — голову оторву. Они знают, что ко мне всегда можно прийти: обсуждаем проблемы, ищем выходы.

5. Если есть возможность, не ставит на учет.

Сейчас на учете состоит 10 человек из 2,8 тыс. детей. (Моя территория — Входная, 2882 км, 2888 км, поселок Северный, Кировский детский дом. Население — 10 тыс. человек.) Ставлю на учет только подростков, которые допускали нарушения неоднократно и тех, за чье поведение никто не может поручиться, у кого отрицательные характеристики. Если характеристики у ребенка хорошие, мы даем ему шанс.

Обстоятельства для постановки на учет бывают разные. Преступления, административные правонарушения. На учет попадают и те, кто освободился из колоний. Но чаще всего учет — за распитие спиртного, мелкие хищения, нарушения ПДД.

6. Объясняет: дети из неблагополучных семей на учете – стереотип.

Сейчас никто из неблагополучных семей у меня на учете не состоит. В основном попадают дети из благополучных семей, семей со средним достатком.

7. Увидела, что даже по-настоящему хорошее воспитание не гарантирует, что ребенок не попадет в беду.

Мальчик, не состоящий на учете, ударил сверстника. Сломал челюсть. Это оказалось для него полной неожиданностью: не думал, что так получится. Якобы заступился за девочку. Родители пострадавшего не пошли навстречу. Будет очень жаль, если его осудят, потому что мальчик далеко не глупый и, я бы сказала, абсолютно положительный. В человеке всегда есть и хорошее, и плохое, но до этого поступка я не знала ни об одном его негативном поступке, ни об одном негативном проявлении.

Воспитание идет из семьи, но зарекаться не надо. Можно воспитывать идеального ребенка и думать, что с ним ничего страшного не случится. Но, видите, легко неудачным ударом сломать себе жизнь. Он жалеет, что совершил преступление, покалечил ребенка.

8. Уверена, что с годами проблемных детей становится меньше.

За 12 лет, что я работаю, детей, которые требуют внимания инспектора ПДН, стало намного меньше. Месяц назад на учете состояло пять человек, а в прошлые годы — и по 20, и по 25 человек одновременно. И среди них были дети из неблагополучных семей. Наверное, беседы в школах и дома дают результаты. Думаю, сейчас дети больше задумываются о будущем.

9. Считает, что работа инспектора будет плодотворной, только если родители заодно с ним.

Если мама высказывается: «Ай, эти менты, наговорят там», то и дети не воспринимают тебя. К счастью, в моей практике было всего 2-3 случая, когда на контакт не шли ни родители, ни дети.

10. Мечтает, конечно, чтобы никто не состоял на учете.

В общении не потеряю, потому что живу здесь и все равно детей вижу.

11. Уверена: никто из подростков, состоящих на учете во Входном, не употребляет наркотики.

Ни один подросток, состоящий у меня на учете, не употребляет наркотики. Не знаю и ни одного не состоящего на учете подростка, который употреблял бы. Это все начинается после 18 лет.

12. В обязанности это не входит, но она много беседует со вчерашними подростками, которые начали употреблять наркотики.

Для меня дико, что вчерашние подростки употребляют наркотики. Я рассказывала им, объясняла. Они все знают, но... остановиться не могут.

Был случай. Мальчик употреблял наркотики, познакомился с девочкой, тоже моей подучетной, она сирота. Поженились, родилась дочка — и он не употреблял долгое время. Но друзья-товарищи, наверное, дают о себе знать. Пошло-поехало, привлекался по 228 статье (Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств. — Прим. ред.).

Для меня это обидно. Помнишь, каким он был, и видишь, каким он стал. У меня есть база — фото всех подростков, с которыми я работала.

– Посмотри, каким ты был, – говорю им.

– Ой, какие пухлячки, – смеются они.

– И посмотри, какой ты сейчас.

Опускают глаза.

Это больно видеть.

13. С наркотиками связан самый трагический случай в ее практике.

Был подросток, судимый. Из неблагополучной семьи, мама употребляла спиртное. Никак не могла найти с ним общий язык. У нас были разные взгляды, но мы подолгу беседовали, и в определенный момент в нем что-то поменялось. Он стал идти на контакт, его мама резко перестала пить. Встал на путь исправления, но когда ему исполнилось 18 лет, снова начались проблемы. Кражи... Говорил: «Я уже взрослый, могу делать все, что хочу». А пока он был несовершеннолетним, удавалось его убедить. Говорила ему, что если он что-то сделает, меня накажут. Держался, молодец.

После 18 лет познакомился с неблагополучной девушкой. Она употребляла наркотики, начал и он. Я разговаривала с ним, пыталась повлиять. Не по службе, конечно. Просто потому, что мы знакомы... Но однажды мне сказали, что его нашли мертвым. Передозировка. (Олеся Михайловна заплакала).

14. Знает слабое место подростковой психики, но старается использовать это во благо.

«Попробуй», «А тебе слабо?» — многие подростки ведутся на это и попадают в неприятные и даже трагические ситуации. Многие дети ведомы.

Обращаю эту слабость в силу, когда работаю. Если сразу не удается найти общий язык с новым подопечным, прошу поговорить с ним подростка, который пользуется авторитетом.

15. Сталкивалась с «группами смерти».

Два года назад на участке была девочка, которая попала в «игру» «Синий кит». Мы с педагогом-психологом вовремя узнали об этом: подруга девочки увидела подозрительную информацию у нее на страничке. К тому моменту подросток выполнил два задания из 50. Очень долго разговаривали в школе, в итоге с ней все в порядке. Сейчас я и психолог мониторим детские странички: следим, чем дети занимаются, какие фотографии публикуют.

16. Придерживается мнения, что интернет сейчас – ящик Пандоры.

Различаются ли дети 12 лет назад и сейчас? Да. Влияет интернет, и это влияние не положительное. В мое время интернета не было: и мы общались, играли, знали, что такое лапта, гоняли мяч. А сейчас? Посмотрите: все дети играют в телефоне, сидят во «ВКонтакте» и в инстаграме. Непосредственного общения немного, и часто оно – все равно об играх: «А ты на каком уровне?» Для меня это дико.

Самая разная, в том числе небезопасная информация сейчас предельно доступна. А дети же очень восприимчивы.

Игры настраивают детей очень воинственно, делают их более жестокими по отношению друг к другу, к родителям. У нас такого не было. Не могла позволить себе огрызаться с мамой, с папой.

Пришла в парикмахерскую. Сидит семилетний мальчик, играет. А там паук, кровь, ведьма из гроба встает. Это разве нормально? Когда родители отмахиваются «делай что хочешь, только не лезь», так и получается.

17. Об интернете и агрессии: после массового убийства в Керчи еще внимательнее беседует с детьми.

Это трагедия, конечно. Это страшно. С каждым подростком теперь стараешься беседовать на эти темы. Но к каждому ребенку в голову, увы, не залезешь. Все-таки дети сейчас очень хорошо умеют врать и притворяться.

18. Отмечает: форма и землячество – в сочетании – помогают завоевать внимание школьников.

Прихожу на беседу в школу, а ведь я сама ее окончила! Это влияет на детей. Учителя говорят «Это наша ученица. Видите, чего она добилась». Дети «Да ладно! А что, а как?..» Рассказываешь о себе, проще завоевать внимание. Многие заинтересовываются. Есть дети в поселке, которые учатся в академии МВД, один мальчик уже работает в отделе полиции... Я рада, если они сюда придут, но слишком не агитирую. Честно рассказываю о плюсах и минусах, говорю, что решать они должны сами.

19. Испытывает повышенное внимание к себе: это и плюс, и минус.

Здорово, когда идешь, а в тебя не кидают камнем. (Смеется.) Все здороваются. Все подростки знают, где я живу, кто мои дети, на чем я езжу, даже номер машины знают! Только купила машину, кто-то сразу выложил фото во «ВКонтакте»: «Опасайтесь Олеси Михайловны в комендантский час!» Это приятно. И дает некое ощущение безопасности. Еще для меня очень важна возможность повлиять на ситуацию.

Обратная сторона медали – ты будто всегда на работе. Живешь на участке, не можешь в отпуске спокойно зайти в магазин. Часто есть какие-то вопросы ко мне. Не могу не замеченной куда-то выйти с детьми. Всегда повышенное внимание.

20. Берет трубку в любое время суток.

Люблю свою работу, но бывают, конечно, нюансы. Бывает, что люди звонят и в три ночи... По возможности, конечно, отвечаю: если человек звонит так поздно, значит, у него что-то важное. Пользуюсь моментом, чтобы проконсультировать, подсказать что-то, чтобы дети не наступали на грабли, избегали ошибок или не усугубляли ситуацию. Не выключаю телефон.

21. Считает Входной относительно благополучным микрорайоном.

В большом городе — вседозволенность. А наш поселок маленький, все друг друга знают, вседозволенности здесь нет. В чем-то это облегчает работу, в чем-то усложняет — не скажу, что здесь все легко и хорошо.

22. С детьми находится в хороших отношениях.

Позвоню, скажу: «Ты мне сейчас нужен». Все приходят. Сами. Многих взрослых это удивляет.

23. Уделяет работе, может быть, слишком много времени: родные дети ревнуют ее к воспитанникам.

Моему старшему сыну, Глебу, семь. Иногда он говорит мне: «Конечно, ты своих больше любишь, чем меня! Ты всегда с ними». Вот так. Даже ревность возникает. Работаю, может, даже в ущерб своим детям. Не только я, любой инспектор ПДН большую часть своего времени уделяет детям, состоящим на учете.

24. Воспитала очень миролюбивого сына и даже переживает из-за этого.

Очень переживаю за старшего. Он неконфликтный ребенок. Я ему всегда говорила: «Нельзя драться, нельзя». Сейчас ловлю себя на мысли, что все-таки надо учить ребенка и постоять за себя.

– Меня тот ударил и тот ударил.

– А ты?

– А я с ними разговаривал. Если ударить, ему же больно будет.

– А тебе не больно?

– А я стерплю.

Ходит на тхэквондо, теоретически он мог бы за себя постоять, но думает прежде всего о других.

25. Объясняет родным детям, что не будет выгораживать их.

Вспоминается момент, когда у меня еще не было детей. Сидели с одним мальчиком на лавочке, его звали Женя. Уже умер... Хороший, положительный был, но употреблял наркотики. Разговаривали о манерах, об общении. Он: «Вот вы нас все учите, учите, а как вы своих детей воспитаете?» Тогда это ввело меня в ступор.

После этих слов очень много разговариваю со своим старшим сыном, Глебом. (Младшему сейчас всего четыре года.) Надо чтобы он понимал, что если я работаю инспектором, это не значит, что я буду его прикрывать. И он, кажется, понимает.

Самое актуальное в рубрике: Город

Больше интересного в жанре: Статьи