Димитрий Галаванов: Нужно отказаться от грантов

Димитрий Русланович, какие тенденции превалируют сегодня на омском рынке мясопереработки: рынок укрупняется или же, напротив, перспективы — за малым переработчиком?

— На мой взгляд, рынок будет формироваться вокруг нескольких крупных игроков. У власти не так много возможностей контролировать весь малый бизнес, поэтому предприниматели зачастую не готовы тратить большие деньги на обеспечение безопасности выпускаемых продуктов. Однако любая компания, которая работает в нашей отрасли, обязана очень жестко контролировать качество продукции.

При современном развитии технологий малые предприятия, по-вашему, не способны обеспечивать такой же уровень контроля?

— Давайте пройдемся по цехам и лабораториям, и вы сами посмотрите (идет экскурсия). На конвейере работают пять врачей, следящих за каждым этапом работы с мясом: внешний осмотр, внутренние органы... Каждый этап — упаковка, доставка, проба — должен соответствовать ГОСТам. Чем больше возможностей на месте решить эти вопросы, тем меньше рискует покупатель. Малый бизнес зачастую не в силах тратить такие ресурсы.

Обратите внимание: в Европе практически нет малых мясоперерабатывающих комплексов. Бывают, конечно, исключения — когда это семейное предприятие, где отец, дед и прадед на протяжении многих лет занимались этим бизнесом. У них, в свою очередь, сложились такие же преданные клиенты-соседи, которые веками покупают эту продукцию. Однако это — скорее атавизм, нежели тренд.

Как тогда, в принципе, развивать сельский бизнес?

— Вот и наше министерство экономики исходит из подобных соображений. Заявляется вроде как благая цель — способствовать развитию бизнеса. Но это порочная практика! Нельзя давать гранты, не вникая в особенности процесса.

Критерии отбора должны быть предельно жесткими. Хочешь заниматься этим бизнесом? Приобрети минимум лабораторного оборудования, которое позволит оперативно брать анализы, прими доктора независимо от того, сколько у тебя работников, построй санитарно-пропускной пункт.

Необходимо ведь очень осторожно использовать поголовье из других областей.

Есть же африканская чума, и мы не можем допустить ее проникновения на свою территорию. Если зараза обнаруживается лишь в одном маленьком хозяйстве, это наносит урон всему рынку.

Так недолго и до обвинений в монополистских амбициях...

— (Смеется). Это вопрос принципиальный, и он касается грантовой системы поддержки бизнеса в целом, а не только мясопереработки. Наверное, сейчас, когда мы на каждом углу говорим о развитии малого предпринимательства, это прозвучит дико, но я считаю грантовый метод совершенно неэффективным инструментом. Сколько у нас в области индивидуальных предпринимателей? Примерно 50 тысяч. А гранты получают человек 300.

О каком развитии бизнеса можно говорить? Это капля в море! Эффективность контроля таких вложений со стороны государства — вообще больная тема.

А что предлагаете вы — совсем отказаться от поддержки малого бизнеса?

— Я считаю, что это — функция банковского сектора. Малое предпринимательство — сфера повышенных рисков, а у банков, в отличие от госструктур, контроль за вложенными деньгами поставлен на совершенно другом уровне.

Власть должна субсидировать эти кредиты, чтобы они не падали тяжким бременем на молодых коммерсантов.

Кроме того, я считаю, что государственные субсидии должны предоставляться только тем предпринимателям, которые параллельно решают некие социальные задачи. Государство могло бы инвестировать в единственный в области ветеринарный завод, который дышит на ладан. В советские времена таких у нас было три-четыре штуки.

В таком случае омский бизнес вымрет на корню...

— (Улыбается) Да, вашему брату журналисту такие разговоры не очень нравятся, потому что многие тоже сидят на государственных дотациях. На самом же деле есть эффективные инструменты поддержки. Надо освободить микробизнес от налогов — оставить 1-2%.

Сегодня мы даем субсидии, потом еще вычитываем из них большой налог. В чем смысл этого перекладывания из кармана в карман? А ведь субсидию еще надо обслужить, создать специальную структуру и так далее.

Как у вас выстраиваются отношения с конкурентами? Насколько в Омске этот рынок можно назвать цивилизованным?

— Что касается колбасных изделий, то все производители известны, публичны — «Руском», «Бекон»... К этим игрокам у меня нет претензий по качеству — я знаю, какое внимание на этих предприятиях уделяется контро-лю. Этот рынок довольно цивилизованный. А вот с переработкой ситуация скорее противоположная. И здесь власти необходимо наводить порядок, действуя экономическими методами.

Ваша доля на рынке переработки?

— По крупному рогатому скоту она варьируется в пределах 50 процентов. Что же касается свинины, то мы работаем только с тремя хозяйствами: «Руском», «Титан-Агро» и есть еще одно хозяйство в Азовском районе — КФХ «Люфт». Мы договорились с собственниками: все поголовье этих предприятий идет ко мне, а я не работаю с другими. И год назад мы в четыре раза увеличили мощности. Наши темпы растут и сейчас, но плавно, без резких скачков.

Какой годовой оборот у «Компура»?

— Около 1 млрд руб. Однако маржинальность в этом бизнесе низкая — на уровне 5%. Мы ведь находимся меж двух огней. С одной стороны — крестьяне, которым наша цена всегда кажется низкой, с другой — сети, чья система выстроена так, чтобы опустить нас донельзя, иначе у них собственный бизнес не сложится.

Ваше предприятие выиграло от обширного прихода сетей на рынок?

— Сети растут как грибы, и ничего с этим не поделаешь. Легче смириться и работать, поскольку по такому же пути в свое время шла вся цивилизованная экономика. Для крупного предприятия даже больше плюсов в таком сотрудничестве — сеть может обеспечить корпоративную представленность на прилавке. А в маленьком магазине — метровый лоток, где по батону от каждого мясокомбината.

В каких регионах можно приобрести сегодня продукцию «Компура»?

— Примерно 50% мяса мы продаем в соседние северные регионы — Тюмень, Томск, Екатеринбург, Сургут, Ханты-Мансийск...

Раньше, насколько известно, вы поставляли мясо Минобороны РФ. Почему прекратилась эта практика?

— В свое время были крупные гос-контракты на поставку мяса для Минобороны, УФСИНа и милиции от Калининграда до Камчатки. Балтийскому и Северному флотам поставляли продукцию. Но сейчас армию кормят на аутсорсинге. Проводятся торги, только допуск к участию в которых составляет 120-150 млн руб. И компания должна внести их в виде залога! Кто готов заморозить такие средства, не имея никаких гарантий?

К тому же сейчас проходят аукционы не на поставку мяса, а на организацию питания. Обеспечить-то мясом я могу, а кормить армию — это уже другой бизнес. Поэтому мы сконцентрировались на местном рынке — выиграли конкурс на поставку мясопродуктов для школ и детских садов города Омска.

Пришлось кого-то выдавить с этого рынка?

— Прежде этим занимались небольшие компании. Они опускали цену настолько, что даже нашему крупному предприятию невыгодно было работать. Таких цен просто не бывает! Я пару лет уходил с торгов. А потом победители аукционов обращались в мою коммерческую службу с просьбой продать что-нибудь недорогое, низкого сорта и качества. Я раз с этим столкнулся, два, а потом надоело. У меня дочь учится в 6 классе, и я запрещаю ей кушать школьные котлеты. Это же ненормальная ситуация!

Плюнул — и выиграл конкурс. Рентабельность почти нулевая, но теперь я уже из принципа не уйду, поскольку в том, что касается питания детей, вопрос качества должен стоять на первом месте. Это моя позиция как депутата и как отца, в конце концов.

Экспансию на другие рынки планируете?

— Что касается колбасного производства, то здесь рынок насколько цивилизованный, настолько же и жесткий. Увеличить долю в колбасе очень сложно — рынок ограничен, игроки определены, пустующих ниш нет.

Разработать уникальный продукт в этом сегменте тоже довольно проблематично: колбаса очень консервативный продукт. Есть другая тенденция — колбаса из повседневного рациона переходит в разряд деликатесного.

Фетиш советской эпохи, когда батон копченки на столе был признаком некоей состоятельности, уходит на второй план?

— Об этом можно судить и по выручке в сетях от продажи этого товара — она падает. Сейчас рынок смещается в сторону полуфабрикатов или сырой продукции. По сравнению с Европой мы сильно недоедаем мяса. Но я думаю, его доля в нашем повседневном рационе со временем будет расти.

В европейской части России широкое распространение получил формат фирменных мясных лавок, у нас он тоже начинает развиваться. Какие перспективы вы видите у этого направления?

— Да, сегодня мы видим как этот сегмент развивается и в нашем городе. Перспективы у формата есть. Цены там не дешевые, но спрос имеется.
Однако мясокомбинату очень сложно заниматься этим направлением — необходимо, чтобы на прилавках постоянно присутствовал довольно широкий ассортимент продукции. А для этого необходимо параллельно с мясопереработкой развивать и животноводческий комплекс. Чтобы качество не страдало, должна быть единая цепь.

Станислав Жоглик

Текст опубликован в газете «Деловой Омск» №11(015) 25 марта

Больше интересного в жанре: Статьи