«Делай что нужно, будем дарственную оформлять...»

С тех пор как супруга Сергея Викторовича умерла, его большую и, как он всегда считал, дружную семью стали разъедать тлен и плесень. Буквально в течение года распалась семья у старшего сына, затем от дочки ушёл муж, и практически сразу за их разводом из семьи выгнали любимого внука Сергея Викторовича - работягу, первого помощника по дому и даче Алексея.

Как рациональный человек он понимал, что не смерть его супруги стала катализатором всего этого кошмара. Что-то в семьях детей и внука было не так сшито и скроено. Но, с другой стороны, он смутно догадывался - именно жена его, Марина Леонидовна, была главной цементирующей силой.

Два раза в месяц, не считая праздников, и это было законом, у них в трёхкомнатной квартире собирались все. Марина Леонидовна с утра колдовала на кухне, Сергей Викторович протирал богемское стекло, сервизы китайского фарфора, иногда по зову супруги прибегал на кухню. Открывал консервированное что-то, откупоривал бутылки с вином, надев стёганые рукавицы, доставал противни из духовки.

В районе обеденного времени вся семья - двенадцать человек, включая Лёшку и несовершеннолетних внуков, рассаживались за огромным прямоугольным дубовым столом…

Уже после смерти супруги Сергей Викторович вспоминал, что почти все тосты за этим столом звучали «за маму». Про него за всё застолье, бывало, не вспоминали ни разу. Сергей Викторович подсознательно понимал, что дети, включая зятя и невестку, считают «вожаком стаи» жену, но его такое положение дел не коробило. Марина Леонидовна была инициатором помощи детям: в покупке машины, расширении жилплощади и так далее, и, видимо, поэтому, думал он, они так и воспринимают его супругу. Хотя, честно сказать, все без исключения деньги, не считая копеечной пенсии Марины Леонидовны, были приносимы в дом им - Сергей Викторович работал деканом в одном из омских вузов и получал зарплату более ста тысяч рублей.

Да он и сам был порабощён своей супругой. До самой своей смертельной болезни, которая настигла и убила её в 65 лет, Марина Леонидовна была красавицей. Высокая грудь, тонкая талия, длинные ноги. Почти каждый день она ходила на какие-то шейпинги, спа, йогу, в бассейн и сауну. Со вкусом одевалась.

На неё оглядывались даже молодые мужчины. И Сергей Викторович… ревновал. Но, ревнуя, не смел ей даже грубить - он любил жену всем сердцем и каждой клеточкой разума. Сергей Викторович был старше жены на 15 лет, и она для него навсегда осталась той семнадцатилетней девчонкой с косичками.

Марина Леонидовна «сгорела» за две недели. Почувствовала недомогание, поставили страшный диагноз, положили в больницу. Оперировать не сочли целесообразным, выписали домой с рецептом на очень сильное обезболивающее. Умерла тихо, во сне. Даже в гробу лежала красивая, со своей мудрой улыбкой внутреннего превосходства…

И началось. В университете, посочувствовав пару месяцев, Сергею Викторовичу «предложили» должность освободить. Сначала дали ставку преподавателя - 32 тысячи рублей, потом застенчиво перевели на 0,5, затем и вовсе на 0,1. Он ездил на кафедру раз в неделю и замечал, что стал тут чужим, - стариков давно отправили на пенсию, и даже на его копеечные деньги есть молодые претенденты. Сергей Викторович уволился.

Пенсия позволяла не сидеть впроголодь. Двадцать тысяч минус пять за квартиру. Но тут работу потерял внук Лёшка. Через полгода после смерти Марины Леонидовны его выгнали из семьи - квартира принадлежала жене внука, и он поселился у Сергея Викторовича. Вскоре Сергей Викторович понял причину развода Алексея. Он выпивал. В общем-то, не много по общероссийским меркам, но после первых же двухсот грамм превращался в дебила.

Следом развелись родители Алексея. Его отец, «настоящий мужик», зачем-то переписал квартиру на жену и тоже поселился у Сергея Викторовича. «Что я, на квартиру не заработаю», - сказал он, и в этот же месяц потерял работу. Буквально через неделю от дочки ушёл муж. Она оказалась умнее, вследствие развода ей с ребёнком осталась однушка, но сам факт последовавших одно за другим потрясений сломил Сергея Викторовича. Его одолела какая-то нервная болезнь, вследствие которой ноги его отказывались ходить. Дочка привезла ему «ходунки», и, слава богу, до туалета и на кухню он ещё добирался своими силами.

Но тут один за другим последовали два инфаркта. И Сергей Викторович столкнулся с другой проблемой. Внук и сын, оставшись с ним один на один, начали заводить с ним задушевные разговоры о наследовании квартиры. Первым начал Алексей.

- Дед, - как-то после очередного пьяного угара сказал внук, - я ни на что не намекаю, но, случись что, я на улице окажусь. Папа-то с мамой меня с собой в квартире не оставят.

Сергей Викторович понимал, о чём речь. Однажды, когда сын пытался «под этим делом» воспитывать Алексея, тот вспылил и наговорил отцу, «что он и не отец ему вовсе», что его «выкормили бабушка с дедушкой». Сын тоже вспылил и попытался дать Алексею подзатыльник, вследствие чего оказался на полу со сломанной челюстью. После этого они даже не здоровались.

- Помрёшь, - говорил Сергею Викторовичу внук, - квартира детям твоим напополам уйдёт, а ты сам видишь, как я им нужен. Давай на меня дарственную оформим.

Сергей Викторович чувствовал в словах внука резон. После того как он избил отца, тот тоже за глаза называл его не иначе как «дебил» и уже пару раз, когда Алексей напивался и снова высказывал отцу «претензии», советовал Алексея выгнать.

- Куда ж ему идти? - спрашивал сына Сергей Викторович.

- Пусть к матери идёт, я ей квартиру оставил, пусть с родным сыном поделится, - отвечал он и, видимо, почувствовав, что со стороны Алексея идёт «работа», начал заводить разговор о дарственной.

Вскоре к борьбе за квартиру подключилась и дочка. Её речи были более «убедительными». Она покупала Сергею Викторовичу лекарства и продукты, готовила ему, купала в ванной, платила за квартиру.

- Пап, - говорила она после каждого такого «доброго поступка», - ну кому ты ещё, кроме меня, нужен? Эти пропойцы всю твою пенсию на водку пускают. Давай, пока не поздно, завещание на меня напишем.

И в словах дочери был резон. Получив пенсию, Сергей Викторович уже не знал, где её прятать. Внук с сыном находили деньги везде и, найдя, «занимали до первой получки». Один раз Сергей Викторович спрятал пенсию в рамке портрета Марины Леонидовны, но, когда дочка попросила денег заплатить за его квартиру, денег она там не нашла - кто-то, сын или внук, изъяли эту заначку даже без дежурных слов о «займе».

Разговоры о дарственной и завещании происходили почти каждый день. Дети и внук за глаза обзывали друг друга последними словами. Весь этот негатив добивал и без того больное сердце Сергея Викторовича.

Через некоторое время сын с внуком вообще перестали обращать на Сергея Викторовича

внимание. Они поделили холодильник на две зоны, в каждой из которых стояли «личные» пельмени и солёное сало каждого - больше они ничего не ели и не готовили. Сварив пельменей, уходили каждый в свою комнату и ели-пили в одиночестве. А однажды, когда кроме пельменей было нечего кушать, - дочка на три дня уехала в командировку - и Сергей Викторович сварил их себе (по пять из каждого пакета) - разразился скандал. Сын с внуком, оба пьяные и злые, зашли к нему в комнату и, перебивая друг друга, «высказали»: «Ты деньги от нас прячешь, - кричали они. - Эти пельмени мы на свои покупали. Пусть твоя любимая дочка, кому ты пенсию отдаёшь, тебя и кормит».

Сергей Викторович решился. Когда «квартирантов» не было дома, он позвонил дочери.

- Доча, - сказал он, - делай что нужно, будем дарственную оформлять. И побыстрее, а то, боюсь, они меня тут удавят.

На удивление Сергея Викторовича, всё прошло быстро. Слишком быстро. Уже на следующей неделе дочка заехала за ним на такси («в больницу» - рявкнула она забеспокоившимся брату с племянником), через час они сидели в каком-то казённом кабинете, он подписал какие-то бумаги, на такси приехали обратно домой.

Последующий месяц дочка приходила к нему каждый день: готовила вкуснейшие блюда, кормила из ложечки. И затем… исчезла. Она не отвечала на телефонные звонки. Сергей Викторович лежал голодный и плакал - он боялся даже открывать свой холодильник с «чужой» едой. А насчёт квартиры и дочки он всё уже понял. Поняли, видимо, и сын с Алексеем - они даже не откликались на просьбы принести ему воды и помочь подняться в туалет.

До пенсии оставалось ещё больше двух с половиной недель. Сергей Викторович пересчитал оставшиеся деньги - оставалось двадцать пять рублей - и задумался.

«Можно попросить соседку купить хлеба, - размышлял он, - а дальше? Вызвать милицию, чтобы выгнали этих из моей квартиры?»

«Господи, - опомнился он, - из чьей квартиры-то?»

Сергей Викторович соскользнул с кровати. По-пластунски, - на ходунки своими силами он уже был подняться не в силах, - прополз на кухню. Надеясь на скорую встречу с любимой супругой, он твёрдо решил уйти в мир иной...

Самое актуальное в рубрике: Так и живём

Больше интересного в жанре: Так и живём