Пятая глава сетевого романа «Изолента»: «Знаменитый художник»

Краткое содержание предыдущих глав:

Герой романа — Степа, погибший в наше время во время эпидемии вируса, неожиданно пробуждается в будущем. Ученые нового времени восстановили его тело по останкам ДНК, чтобы он смог дожить свою жизнь до биологической старости. Перед Степой встает выбор, где продолжить путь — в новом загадочном мире или же в своем родном прошлом. Он делает выбор и оказывается в мире своего счастливого детства — в 80-х годах советской эпохи. Здесь он неожиданно встречает девушку из прежней жизни — Вику. С ней он и засыпает в ее комнате в коммуналке. Во сне Степа чувствует, что к нему подключилась система тотального знания «Скрипт». Он углубляется в свое подсознание, чтобы с помощью «Скрипта» раскрыть тайну Кода.

Глава V:«Знаменитый художник»  

«Неужели Хрущ построил коммунизм», — думал художник Урекин, глядя в окно.

Там было все, как рисовали художники-фантасты для журнала «Техника молодежи»: машины летают над землей, люди, обвешанные какими-то приборами, гуляют по проспекту и, судя по поведению, постоянно с кем-то переговариваются, а то и просто смотрят в маленькие телевизоры размером с ладошку.

Ну, это явно не Урекина любимая Москва. Немного напоминает Ленинград, но и не он.

Надо попытаться восстановить, что произошло. Была поездка в Индию в составе делегации советских художников. Был город мертвых Варанаси. Было сожжение брамина. Это все живо в памяти и альбоме набросков для будущих картин.

Потом возвращение в Москву и грипп. Грипп на Урекина навалился могучий, что и немудрено, разница температур в Дели и Москве составляла градусов пятьдесят. Потом была Боткинская больница и сыпь по телу. Правда Урекин уже находился в обморочном состоянии, но в памяти всплыли слова одного из медиков: «Симптомы похожи на оспу». А дальше все — мрак.

Когда очнулся, рядом крутился какой-то лысый доктор. Он нес какую-то ахинею о том, что художник-плакатист, дважды лауреат Сталинской премии Алексей Урекин умер от черной оспы в самом начале 1960 года. Как умер-то, когда вот он, лежит себе в комнате и беседует с лысым врачом, похожим на комитетчика.

А быть может, это и есть реинкарнация, в которую верят индусы? То есть если он действительно умер, а теперь вот раз — и реинкарнировался в своем же обличии — пятидесятилетнего человека, но уже в другое время и в другом городе Советского Союза?

С другой стороны, какая к черту реинкарнация?! Он коммунист и атеист, он не верит во все эти бредни и мракобесия! Скорее всего, он был избран высшей властью для какого-то секретного эксперимента. В будущем таланты тоже нужны, скорее всего, даже очень необходимы, потому что художественные методы агитации всегда были в цене и в их действенности коммунисты никогда не сомневались. Вот и его как самого талантливого плакатиста усыпили, а теперь разбудили, но уже в светлом коммунистическом будущем.

В том, что это СССР, сомнений не было. Говорил доктор по-русски, архитектура — сталинский ампир. Да и квартира тоже вполне себе советская. Однако, судя по звукам, коммунальная — вон слышно, что мужик с бабой пришел, и, похоже, они занялись любовью.

«Эх, Верочка, — Урекин вспомнил свою любовницу, к которой он бросился прямо из аэропорта, чтобы порадовать юную прелестницу подарками из Индии. — Как сложилась ее судьба после его искусственной смерти? Жаль, что доктора не поинтересовались, кого бы он хотел взять с собой в будущее. Это бы была самая сильная любовь всей его жизни — Верочка!».

За стеной снова послышались женские стоны.

Интересное кино, а что и при коммунизме все живут в коммуналках? Вообще-то советская власть выделила знаменитому художнику Урекину просторную и, главное, отдельную квартиру в центре столицы. Тогда почему он очутился в коммуналке?

От всех этих вопросов и нестыковок голова шла кругом.

Первое, что надо сделать, — узнать, где находится обком партии. Уж там его должны знать, как и помнить его заслуги, не говоря о его работах, которые тиражировались на весь СССР миллионными тиражами. Надо им напомнить о себе, и пусть подберут новое достойное его званий и таланта жилье и мастерскую. В любом случае его заслуг перед советской родиной никто не сможет отвергнуть, а значит и отношение к нему должно быть соответствующее.

«Кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть, — всплыл в памяти любимый Маяковский. — надо найти обком партии, и все решится».

Урекин наскоро оделся. Кстати, и доктор-комитетчик не имел ничего против выхода на улицу. Да и пора прогуляться и осмотреться в новом мире.

Одежда была не совсем из его прошлой жизни, но удобная. Шляпы и галстука, как и пиджака, он не нашел, зато куртка и джинсы пришлись впору. Прямо зарубежный ковбой Дикого Запада, каких он видел в американских вестернах на закрытых показах в Союзе кинематографистов.

Точно не Москва! Но все прилично — скверы, газоны, магазины, нарядная публика, птицы поют. Все идут куда-то по своим явно важным делам. Иначе в коммунизме и быть не может: от каждого по способностям, каждому по потребностям.

На вывеске значилось: «Проспект имени Карла Маркса». Ну вот ведь — точно коммунизм. Еще бы узнать, какой сейчас год? Хрущ обещал коммунизм к 1980 году.

В этот момент Урекин увидел на другой стороне проспекта Верочку, которая в облегающих брючках и легкой кофточке катила по тротуару на самокате, грациозно отталкиваясь от мостовой стройной ножкой, которую художник помнил во всех мельчайших подробностях. Ну точно она, и родинка на щиколотке размером с миндальное зернышко.

Алексей бросился через дорогу…

Первый, кого увидел Урекин, очнувшись, был доктор-комитетчик.

— Алексей Алексеевич, аккуратней надо быть, — заметил врач. — Вам согласно современным стандартам предстоят еще 87 лет плодотворной жизни.

— А что произошло? И где Верочка?

— «Скрипт» мне подсказывает, что вы сейчас демонстрируете беспокойство и любовь. Но мне эти чувства не подвластны.

— Я вас совсем не понимаю. Что вообще происходит и где я оказался?

— Вас сбил электромобиль на проспекте Маркса. Вы нарушили правила дорожного движения, а это совершенно уникальная ситуация для нынешнего мира, поэтому аппаратура не смогла отреагировать вовремя.

— Никакой ясности… В местном обкоме КПСС знают обо мне?

— Вы у нас редкий экземпляр, поэтому вам пока не рекомендовано покидать квартиру. Все, что необходимо для жизнедеятельности, будет доставляться специальными службами. И чтобы исключить неожиданности и эксцессов в дальнейшем, вам предоставляется помощница.

Урекин заметил, что в комнате присутствует девушка. На ней были такие же, как у Верочки, брючки и кофточка.

- Имя вы ей дадите на свое усмотрение, она поможет адаптироваться в новом для вас мире и вообще станет вашим проводником.

— А где она будет жить?

— Она всегда будет рядом с вами.

Доктор ушел. Голова от ушиба уже не болела. Современная коммунистическая медицина может все! Алексей Урекин открыл глаза. На фоне окна четко вырисовывался силуэт его новой проводницы по коммунизму. С поиском имени проблем не возникло. Конечно же, он будет звать ее Вера, Верочка, Верунчик. Да и она похожа на ту настоящую Верочку, которая осталась в прошлой его жизни.

— Вера!

Девушка обернулась, и Урекин вновь увидел в ней свою Верочку. Он почувствовал то, что всегда чувствовал, находясь вдвоем с любимой. Волна приятной истомы прокатилась по телу, и легкие импульсы напомнили Урекину, что он еще в мужской силе.

Вопрос о своей мужской состоятельности задает себе каждый джентльмен, когда в его жизни появляется молодая любимая женщина. Но если верить доктору-комитетчику, жить Урекину еще долго, а это значит, что все в новой жизни еще возможно.

— Я вас слушаю, Алексей Алексеевич.

Да и голос у нее именно любимого Урекиным тембра — глубокий, в меру низкий и с легкой хрипотцой... как у Веры.

— Может, поужинаем?

— А все уже готово, поднимайтесь с постели и прошу к столу.

На круглом столе действительно были расставлены закуски, причем сервировано было не хуже, чем в ресторане «Арагви».

— А водка есть? — спросил Алексей в предвкушении, усаживаясь поудобней.

Урекин был собой доволен. Он — мужик! За окнами была ночь, идеальная летняя ночь — с легким свежим ветерком и запахами цветов. А вот комаров не было. Но это мелочи. Совсем необязательно, чтобы в коммунизме были комары и мухи. В коммунизме вообще не должно быть всего того, что мешает нормальной человеческой жизни.

Новая Вера спала в его кровати тихо, почти не дыша. Старая Вера, ну та, из прошлой жизни, во сне часто ворочалась, всхлипывала, а иной раз даже храпела. Новая была идеальна в постели.

Урекин стоял у раскрытого окна и любовался своей Новой Верой.

Читайте также:

Глава I. «Обнуление». Автор: Станислав Жоглик

Глава II. «Ностальгия». Автор: Константин Аверин

Глава III. «Вика». Автор: Наталья Новгородцева

Глава IV. «Тайна Кода». Автор: Алексей Платонов

Иллюстрации: Олеся Слуцкая

Самое актуальное в рубрике: Роман «Изолента»

Больше интересного в жанре: Спецпроекты