Когда любовь поделишь на двоих

Второй раз Галина вышла замуж, когда её предыдущий благоверный сел в тюрьму. Надо сказать, что с первым она, что называется, натерпелась. Он был очень красивым, работал с удовольствием, в том числе по дому, выпивал «как все» - то есть по праздникам, пятницам и субботам, но... Петя (так его звали) в состоянии опьянения мог натворить такого, чего не снилось даже потомственным хулиганам. Мог, возвращаясь в подпитии с работы, вывернуть из земли дорожный знак и привязать его проволокой к воротам их деревенского дома, мог, поленившись идти пешком с остановки, прискакать домой на пасущемся в поле коне, предварительно, естественно, его растреножив. Катался наперегонки с друзьями по двору на свиньях и делал много ещё чего. По его мнению, это придавало жизни неповторимый колорит.

Но если эти поступки можно было - хоть и с большой натяжкой - отнести к «невинным» проказам, то ещё одна особенность его пьяного поведения всегда доводила Галину до предынфарктного состояния. Дело в том, что Петя проходил срочную службу в войсках ВДВ да ещё и успел поучаствовать в каких-то военных конфликтах, о которых предпочитал не распространяться. И вследствие этого, как он сам говорил, стал «весьма ранимым». А ранимость эта выплёскивалась в одном: за одно необдуманное слово или за неодобрительный взгляд, брошенные кем-либо в адрес его или Галины, Петя устраивал скандал, заканчивающийся мордобитием.

Как правило, побеждал Петя, но иной раз доставалось и ему. Били его в этих случаях группой, стараясь допинывать до бессознательного состояния. И делали это не в целях какого-то зверства души, а скорее, из чувства собственной безопасности. «Недобитый» Петя - даже если у него были перебиты руки и ноги - мог преследовать обидчиков по-пластунски, а достигнув, впивался в жертву зубами и пытался перегрызть ей сухожилия.

Тюрьма настигла Петю в одном из подобных случаев, Тно уже не в конфликте с односельчанами. Те давно уже присвоили ему прозвище Петя-Пуля-в-Голове и старались не связываться. Тогда в деревню заявились какие-то городские бизнесмены и объявили на сходе: мол, земли вокруг деревни мы взяли в аренду под вырубку леса, и теперь туда вам лучше не соваться.

- И на охоту нельзя? - спросил Петя в оцепеневшем от такой новости зале колхозного клуба.

- И на охоту, - ответили бизнесмены.

- И за грибами-ягодами? - спросил Петя.

- И за ними, - ответили бизнесмены, показывая со сцены какие-то бумаги, - потом

ознакомишься, а тем, кто будет нарушать, наша охрана по мягким местам имеет право соли подсыпать.

Надо добавить, что была суббота, и Петя в соответствии с ритуалом уже успел отметить её наступление. Петя не стал знакомиться с представленными бизнесменами документами. Он молча вышел из зала, взял ржавый лом, служащий подпоркой двери клуба, и методично стал громить оба чёрных, красивых, блестящих и, видимо, очень дорогих джипа, на которых и приехали на деревенский сход бизнесмены.

Возможно, Петю и не посадили бы за этот поступок, рассказывал позже назначенный Пете государством адвокат, но всё дело испортил выскочивший на шум один из бизнесменов, начавший стрелять в Петю из пистолета. Петя, когда у бизнесмена кончились патроны, с шестью пулями в теле и одной в шее, всё же дошёл до стрелка, отобрал пистолет и попытался, причём небезуспешно, засунуть ему сей предмет в то самое место, куда бизнесмены грозились стрелять деревенским за несанкционированные походы в родной лес.

Суд определил тяжесть телесных повреждений стрелка как «средние» и дал Пете, в соответствии со статьёй 112 УК РФ три года лишения свободы. Мог дать и условно-досрочное, но к 112-й приплюсовались «хулиганка» и «порча имущества»...

Галина вышла замуж через год. В общем-то, за прямую противоположность Пети. Степан тоже был работящ, конечно, тоже выпивал, но при этом был тихим. Он даже мыл посуду, а когда Галина совсем выматывалась в сельской школе, доил корову Нюшу.

Со Степаном было всё по-другому. Если Петю она любила какой-то животной любовью, то Степана она, может, больше уважала. Он на самом деле стал для неё той самой стеной, за которую она могла спрятаться от невзгод и жизненных проблем. Перед сном Галина частенько думала, что же всё-таки для неё важнее - всепоглощающая страсть, о которой складывают стихи и поют жалостливые песни, или наличие в доме мужика, который делает твою жизнь хоть и не особо счастливой, но спокойной и предельно понятной. Практически всегда в такие моменты она мысленно отдавала предпочтение Степану и с улыбкой засыпала. Но вот только снился ей почему-то не Степан, и в постели она никогда не могла себе позволить расслабиться полностью - боялась, что в самый неподходящий момент назовёт мужа Петей.

Они жили в доме у Степана. Раз в две недели она наведывалась в дом Пети, чтобы тот не пришёл в запустение. И, понимая, что это уже ненормально, не могла преодолеть желания полежать на их бывшей супружеской кровати.

а год до ожидаемого освобождения Пети Галина пригласила Степана на серьёзный разговор. Она усадила его напротив себя за широким кухонным столом.

- Степан, - начала она, - нам надо отсюда уехать.

- Почему? - наивно спросил муж.

Галина помолчала.

- Через год придёт Петя, - подбирая слова, продолжила Галина, - мы оба знаем его несдержанный характер. Я даже боюсь себе представить, какие скандалы он может тут устроить.

Под «скандалами» она, конечно же, понимала избиения Степана. Притом систематические.

- Ты недооцениваешь Петра, - спокойно ответил Степан. - Если что, мы с ним в одном классе всю восьмилетку проучились. Петька поймёт и примет. Да и куда мы поедем?

«Поймёт и примет, - подумала Галина, - когда тебя с пробитой головой на погост унесут». А вслух сказала:

- Дело даже не в самом Пете. Мне РОНО предложило должность в районной школе, дают бесплатно новый большой кирпичный дом с паровым отоплением. Сколько можно чумазыми от угольной пыли ходить! Во дворе даже помещение для скотины из кирпича. И такое большое, что наше деревенское стадо можно загнать.

Степан задумался. Животину он любил и всё мечтал разводить для продажи гусей. Целую сотню хотел гусят закупить.

- А приусадебный большой? - уже с другой интонацией заинтересованно спросил он.

- Да с гектар будет, - ответила Галина.

Степан заулыбался.

- Когда вещи собираем? – уже весело спросил он.

- Да хоть сейчас, - с облегчением вы-дохнула жена, - в пятницу за ордером съезжу, а на выходные машину закажу - и под вещи, и под скотину.

На следующий день Галина пошла к соседке Прасковье Ивановне договориться, чтобы та в её отсутствие присмотрела за домом Пети и пересылала к ней на новый адрес покупателей на дом Степана. Прасковья Ивановна согласилась, и Галина решила напоследок сходить в дом к Петру - убедиться, что там всё нормально. Но, войдя во двор, почуяла неладное: замка на двери не было.

За столом сидел Петя. Перед ним стояла почти пустая бутылка водки и нарезанный на огромные ломти шмат солёного сала. Галина остановилась, словно натолкнулась на кирпичную стену. Бывший молча встал, подошёл к Галине, поднял её на руки и понёс в спальню. Галина не сопротивлялась…

- Я его убью, - уже после, сидя на кровати и дымя папиросой, сказал Петя.

Одевавшаяся у него за спиной Галина оцепенела.

- Послушай меня, - наконец, присев опять на кровать, сказала она, - никого ты не убьёшь. Ты вообще с ним говорить не будешь.

Галина была хрупкой и вообще походила на подростка, но и Степан, и Петя воспринимали её слова как приказы.

- Я его люблю, - добавила Галина для пущей убедительности, - И ты должен с этим смириться.

- А меня? - безучастно, пустым голосом просто спросил Петя.

Галина впервые во взрослой жизни, не плакала она вообще лет с семи, разрыдалась.

- И тебя, Петя, - так же просто ответила она, когда у неё восстановилось дыхание, - не приходи к нам, не разговаривай со Степаном, дайте мне три дня и решу, как и с кем мне быть.

В этот же день Галина всё рассказала Степану. Тот, на удивление, скандала не устроил. Помолчав минут пятнадцать, сказал:

- Я допускал, что такое может быть, тебе решать.

И ещё через полчаса добавил:

- Что, теперь в наш новый кирпичный дом с огромным земельным наделом с Петей поедешь?

Галина разрыдалась второй раз за день и выскочила на улицу.

Побродив пару часов по деревне, она решила зайти к Прасковье Ивановне - нужно было рассказать, что за Петиным домом теперь следить не нужно. Слово за слово, и Галина, уже в третий раз пуская слёзы, рассказала всё соседке. Прасковья Ивановна, пристально взглянув ей в лицо, спросила:

- Хочешь, скажу, что будет?

Галина, сморкаясь в предложенное ей вафельное полотенце, активно закивала.

- Петю ты не забудешь, если даже уедешь на край света, - начала соседка. - Не забудешь и Степана - совесть будет мучить до конца дней. Сейчас расскажу тебе одну гадость о себе, только не проклинай. У меня была похожая история. Помнишь моего мужа и брата?

- Дядю Сашу и дядю Тюлю? – спросила

Галина.

- Да, - ответила Прасковья Ивановна, - царство им небесное. Но только Толя не брат был мне.

Галина вздрогнула.

- Да, вот такая я свинья, - сказала соседка, - я ни в коем случае не намекаю тебе, чтобы ты пошла по моему пути. Но если уж выбора сделать не сможешь, и такие варианты есть. Тем более что ты фамилию Петину не меняла.

На третий день, как и обещала, Галина приняла решение. Она пригласила в дом Петю. Втроём они уселись за стол.

Через неделю к дому Степана подъехали грузовики за скарбом и скотиной. Ещё через неделю свой скарб загружал в грузовик Петя.

Самое актуальное в рубрике: Так и живём

Больше интересного в жанре: Новости