«Поехали, Рита, купим тебе какого-нибудь барахла!»

Сдвинув ненавистную маску на подбородок, Степан Аркадьевич шагал по проходу супермаркета. Тележка, которую он толкал, уже была полна - чёрта только в ней не было. А Рита бодрой рысью неслась впереди и высматривала какие-то одной ей ведомые ценники, обещавшие распродажу. Улучив момент, когда темп пробежки замедлился, Степан Аркадьевич ехидно спросил:

- Ну и кто же это всё на себе попрёт? Я не верблюд.

- Такси возьмём. Устал если, вот присядь на лавочке, а я в детский отдел сбегаю, Митеньке курточку посмотрю. Посылочку завтра ото-шлю, прифрантиться парню надо.

Ожидая Риту, Степан Аркадьевич прицелился было выкинуть из тележки какой-то невообразимый объёмистый предмет из яркого пластика - ясно же, что дрянь несусветная. Но потом великодушно вздохнул - пусть уж жена порадуется, сам предложил. Набеги в огромный магазин она устраивала регулярно после зарплаты.

Хорошее было время, когда прямо в их доме работали маленькие магазинчики. Пошёл за хлебом в булочную, за молоком - в молочный, за мылом - в хозяйственный. И деньги лишние ни на какую ерунду тратить не надо. А в этом гулком зале сплошные соблазны.

Рита загрузила в тележку - еле впихнула! - несколько детских футболок и куртку. Ну, слава богу, теперь осталось только выстоять очередь в кассу.

Уже вырулив на свежий воздух, Степан Аркадьевич не выдержал и спросил, указывая на ту самую неведомую цветастую штуку:

- Слушай, а что это такое?

- Это вешалка для носков, очень удобная.

- Ну, теперь заживём! Надо было две брать, одну для левых носков, другую - для правых!

- Да ну тебя! - улыбнулась Рита.

Нельзя сказать, что Степан Аркадьевич был прижимистым ворчуном. Просто с самого детства отец вдалбливал ему в голову, что каждую копеечку надо беречь, откладывать на чёрный день. Почти всю свою зарплату, зарплату жены и те небольшие деньги, которые приносил в дом Стёпа, он трамбовал в какую-то сумку. Чёрный день наступил быстрее, чем прогнозировалось в семье, и имя ему было «дефолт». В одночасье всё накопленное потеряло свою ценность. Чтобы обменять купюры, надо было отстоять огромные очереди, и не всем тогда это удавалось. Вот Стёпиному отцу тоже не удалось. Потрясённый случившимся, он умер в одной из таких очередей. Мама очень долго не могла оправиться. От нервного потрясения отказались служить ноги, и Нина Павловна оказалась запертой в четырёх стенах. Но плохое не может длиться вечно. Со временем к ним в квартиру потянулись ученики. Нина Павловна работала учителем английского и теперь занялась репетиторством. Стёпа, пропадавший на работе с утра до глубокой ночи, радовался, что мама окружена людьми и повеселела.

Когда Стёпа надумал жениться и привёл на предмет знакомства Риту, Нина Павловна тихо спросила:

- А вы меня не бросите?

Рита, девушка весёлая и беспечная, несколько удивилась.

- Что значит «бросим»? Стёпа мне про вас рассказал. Семья - так семья.

- Ой хорошо-то как, детки! В наших хоромах место всем найдётся.

Квартира у Свешниковых действительно была на редкость просторная, с высоченными потолками и огромной прихожей. Дом постройки послевоенных лет почти в самом центре города был когда-то заселён исключительно работниками творческих профессий. Но со временем, естественно, состав жильцов претерпел изменения. Что очень не нравилось монументальной «вдове композитора», как она себя позиционировала. Дама эта - соседка Свешниковых по лестничной площадке, почему-то невзлюбила Риту, не отвечала на её приветствия и, проходя мимо, бормотала себе под нос что-то неразборчивое.

В положенный срок на свет появилась Наташа. Росла она девочкой умной, улыбчивой и немного беспечной - вся в маму. Бабушка с самых пелёнок начала учить её английскому - сначала милым песенкам, потом фразам посложнее. В подростковом возрасте Наташа неожиданно «начала чудить на правах крайней молодости», как выразилась Нина Павловна. Перекрасила свои великолепные каштановые с искоркой волосы в розовый и чёрный, на ушах, губах и даже на веках прицепила мелкие колечки и часто приходила домой не одна, а вместе с Мишей - рыжим мальчишкой с такими же закидонами и, кстати, с таким же отличным знанием английского. Вместе они пели по-английски уже не детские песенки, а сложные и порой довольно мрачные рок-баллады, а Нина Павловна ставила им произношение.

И тут-то «вдова композитора», столкнувшись с Ритой на лестничной площадке, показала себя во всей красе. Бранные слова в адрес Наташи и родственников, её воспитавших, посыпались как из рога изобилия. Суть претензий сводилась к тому, что «эта ваша шалава» не даёт предаваться оздоровительному дневному сну и вообще скоро «принесёт в подоле» и ославит интеллигентную бабку перед всей дворовой общественностью. Ошеломлённая этим бурным натиском, Рита уже хотела ответить теми же терминами, но, помолчав секунд десять, тихим и холодным голосом вежливо произнесла:

- Милая старушка, да как вы смеете моего ребёнка оскорблять? За это и ответить можно. Диктофон-то у меня включен, всё записывает.

«Вдова композитора» осеклась. Не ожидала, видно, что назовут старушкой. Повизгивая, спустилась по лестнице и так хлопнула подъездной дверью, что в прихожей у Свешниковых закачался столик, на котором стояла огромная драцена.

Нина Павловна, услышав шум, появилась на пороге комнаты. Она уже вовсе не ходила, а передвигалась в инвалидном кресле.

- Рита, милая, что так тяжело дышишь? Опять завела свою шарманку эта особа?

- Да вы представьте, мама, на Наташу наехала, да ещё какими словами обозвала! Ну что мы ей все

сделали?

- Зависть, милая, вещь страшная.

- Да чему завидовать? Миллионеры мы, что ли?

- Рита, ты же у нас умница! Неужели не понятно? Ты хоть раз видела, чтобы к ней родня приходила? Ну вот и прикинь.

Окончив школу, Наташа поступила в педуниверситет на факультет иностранных языков, стала классным переводчиком. Замуж не торопилась, хотя рыжий Миша, ставший к тому времени преподавателем в том же педе, был настойчивым и постоянным кавалером. Рита и Стёпа к тому времени уже вышли на пенсию и посматривали иногда на Наташу с немым вопросом. С уходом из жизни свекрови огромная квартира стала непривычно тихой. Некому уже было заниматься английским с приходящими недорослями.

Чтобы не закиснуть в четырёх стенах, Рита устроилась уборщицей в ближний магазин и целыми днями тёрла полы. Иногда она ловила на себе злорадный взгляд - из-за полок наблюдала за ней «вдова композитора». Удовлетворённо вздыхая, подходила к кассе и начинала свой обычный монолог о том, как все норовят обмануть её, бедную одинокую даму, а в магазине такой беспорядок, уборщица только грязь развозит. «Вот стерва, - злилась про себя Рита, - ведь носит же земля!»

В загс Михаил с Наташей сходили сразу после того, как молодая женщина почувствовала себя матерью. Жить они стали в самой большой комнате - о том, чтобы съехать куда-то, и речи быть не могло. Вся эта дружная четвёрка с нетерпением ждала появления на свет нового члена семьи. Наташа на время забыла про работу и про карьеру. В положенное время Михаил привёз Наташу с сыном из роддома, Рита со Стёпой наконец-то примерили на себя роли бабушки и дедушки.

Митенька, долгожданный внучок, был, конечно, самым умным младенцем в мире. Рита часами катала колясочку по двору, с весёлой готовностью ожидая, что «вдова композитора» что-нибудь да ляпнет в её адрес. Но та посиживала в беседочке с двумя старухами, давно уже отключенными от реальной жизни.

Весенняя пора принесла не только чистое небо и долгожданное тепло, но и две новости. Во-первых, сияющий Миша доложил: его пригласили на работу в одну очень хорошую компанию, но придётся переехать в другой город. Квартиру работодатель предоставит. Вторая новость - ехать надо буквально через неделю.

Рита закрутилась в вихре поспешных сборов. Степан Аркадьевич целыми днями просиживал с коляской у подъезда и всё прикидывал: что будет с женой, когда она опомнится и поймёт, что остались они одни. Вспомнился вопрос мамы: «А вы меня не бросите?» и Ритин уверенный ответ. В общем, готовил себя к тяжёлой полосе в жизни. А Рита, наоборот, радовалась и приговаривала:

- Молодцы, нечего сидеть в этом болоте! Там и цивилизация, и воздух чище, и зарплата нормальная!

На следующий день после отъезда детей Степан Аркадьевич застал Риту в опустевшей комнате, она глядела в окно и плакала.

- Вот и осиротели мы, как теперь жить, Стёпушка?

- Да всё просто, Ритка! Работай, шли посылки Наташе, консультируй её, любуйся на Митьку хоть каждый день - вон компьютер на столе. А сейчас поехали в этот твой караван-сарай, купим какого-нибудь барахла.

Анна Меркулова

Самое актуальное в рубрике: Так и живём

Больше интересного в жанре: Статьи