Комик Сергей Молчанов: «Хороший стендап — это правда и боль»

Сергей, я посмотрел ваши стендап-концерты «Развод» и «Жизнь после», и меня поразило, насколько они откровенные, искренние, буквально на оголенном нерве — измена, расставание с женой, депрессия… Насколько автобиографичен этот материал? Или это больше монолог «лирического героя»?

— Конечно, в материале есть какие-то комедийные приемы: гиперболы, преувеличение, сарказм, когда артист нарочно говорит неправду, чтобы вызвать комедийный эффект. Но если брать автобиографические факты — там нет ничего выдуманного. Все истории, персонажи, действия, события, которые произошли в моей жизни, они реальные. Хороший стендап — это правда и боль, я так считаю. И чем больше правды в материале, тем лучше. Когда комик произносит шутку, он чаще всего говорит о себе. Так комедия будет работать лучше.

Многие комики иронизируют над своими женами, но чтоб над бывшими… и опять же с таким надрывом… Не было ли обратной связи после выхода концерта?

— Нет, никакой обратной связи я не получал. Бывшая супруга — умный человек, и она понимает, что это ничего бы не изменило.

Как вы определили для себя границы между тем, что называется «сором из избы», и необходимым материалом для комедии?

— Каждый для себя эту грань определяет сам, исходя из своих отношений. Шутить про жену или нет — это договоренности отдельно взятой пары. Если говорить про мой конкретный случай, когда я снял стендап-концерт «Развод», я еще полгода сомневался: а надо ли такое выкладывать, насколько это нравственно-этический поступок? Я лично считаю, что сор из избы выносить не надо и все, что происходит в паре, должно оставаться в паре. Но поскольку я работаю артистом, и помимо театра, каких-то маленьких ролей в кино, музыки, авторской и режиссерской работы у меня есть еще и такая работа — стендап-комиком, где нужно рассказать правду и боль, это была вынужденная необходимость.

Сегодня ваши концерты на видеоплатформах набирают сотни тысяч просмотров, а с чего начиналась ваша комедийная история?

— Сначала появилась любовь к литературе — моя мама заведующая библиотекой. Потом конкурсы чтецов и любовь к музыке, потому что мама по одному из образований дирижер-хоровик. И я всегда был таким ребятенком: то литература, то стишочки, то песенка. Потом меня пригласили в школьную команду КВН петь, затем появилась роль за кулисами — голос за кадром, потом мне дали текст уже на сцене, дальше я стал капитаном школьной команды КВН. Мы гоняли по стране, объездили со школьным КВНом много городов. Затем был студенческий КВН. А после этого я делал шоу историй, радиошоу и вот перешел к стендапу. Там уже началась полноценная работа над комедией.

Но путь хорошего комика — это всегда маленькими шагами к большой цели. Я не знаю ни одного крепкого юмориста из тех, кто много лет хорошо, ремесленно фигачит концерты, собирает залы по стране, и кто не прошел бы примерно похожий путь. Бывают мальчишки, которые появляются в стендапе без школы, без многолетнего труда, взлетают с каким-нибудь десятиминутным монологом, а потом, как правило, так же быстро потухают, потому что нет навыка писать шутки в большом объеме.

Вы начинали в Омске, затем уехали в Москву. В какой момент поняли, что пора уезжать?

— То, что творческому человеку нужно уезжать, я понял где-то в возрасте двадцати двух лет. Я мечтал поступать в театральный вуз в Москве, но не получилось — меня не отпустили. Пришлось поступать в Омске. Но юмором заниматься не бросал. Параллельно работал в индустрии ночных клубов. И я всегда мечтал, что ко мне кто-то подойдет и скажет: «Господи, какой ты смешной, какой прикольный парень, пойдем». И дальше предложит что-то большое — в телевизор, на коньках кататься или делать свое юмористическое шоу. Но в какой-то момент стало понятно, что человек, которого я жду, — это и есть я.

И я, наверное, никогда бы и не уехал, если бы не пандемия. Концертная деятельность тогда в Омске остановилась, и я писал всем своим друзьям, знакомым: мол, дайте хоть какую-то творческую работу — диалоги писать, или сериалы, что угодно. И вот мой приятель Леша Сейда, из Томска, тоже КВНщик, с которым мы работаем иногда на разных проектах и по сегодняшний день (сейчас с ним писали новый спектакль), говорит: «Серый, я набираю авторскую комнату на телеканал СТС, будем писать сериал про супермаркет. Могу поделиться с тобой своей зарплатой, приезжай». Так я оказался в Москве. Прописал три-четыре месяца сериал, пандемия закончилась, начались концерты, я вернулся в стендап.

А так, если давать кому-то советы: конечно, надо переезжать сразу, если хотите заниматься творчеством. В Омске в этом смысле, к сожалению, как и в любом другом сибирском городе, делать нечего.

То есть в регионах комедийной индустрии нет?

— Вся индустрия в Москве. Даже в Санкт-Петербурге нет индустрии. Комедия есть, стендап-клубы есть по всей стране: и в Санкт-Петербурге, и в Челябинске, и в Казани, и в Екатеринбурге, а индустрия — только в Москве. Только в столице снимают программы в жанре стендапа. Нет смысла заниматься этим в другом городе. Ведь что, по сути, такое индустрия? Это плотность комиков на тысячу жителей. В Москве она самая высокая, а это значит, что самый высокий сравнительный ряд, конкурентный уровень. И, находясь в этой агрессивной, конкурентной среде, ты, конечно, быстрее прогрессируешь.

Работает ли специфический региональный юмор? В ваших концертах я его почти не вижу, кроме некоторых специфических «пасхалок». Лично я очень смеялся, когда услышал про «абстрактного» уролога по имени Яков Моисеевич, которого, наверное, знают все омские мужчины… 

— Да, Яков Моисеевич, конечно, «пасхалка» для омичей. Но в целом я не рекомендую держаться за какие-то отсылки к своему региону, если это, конечно, не какой-то специфический регион, или если нет суперкрепкой шутки про это. Но рано или поздно ты все выпишешь про свой родной город, про переезд, про съем жилья. Это та комедия, которую я прошел. Писать опять про это не хочу. Про какую-то прошлую жизнь в Омске, наверное, можно писать, но, я говорю, в стендапе важна актуальность. Не информационная — писать актуальные шутки на актуальные события нет смысла, потому что к моменту выхода концерта эти инфоповоды уже устареют. Я говорю про актуальность того, что происходит с тобой. Это и должно звучать со сцены. Стендап-комедия так работает: выходит человек и говорит, мол, сейчас в моей жизни происходит то и это. И должна создаваться иллюзия, как будто он говорит прямо сейчас, из головы. И когда ты будешь рассказывать какие-то старые вещи, это будет неинтересно. Надо рассказывать про те переживания, которые сейчас происходят.

Надо писать что-то вечное, то, что люди посмотрят и в этом году, и спустя десять лет, и им будет понятно. В основе такого материала, конечно, — взаимоотношения между мужчинами и женщинами, размышления на темы: сколько времени уделять семье, карьере, друзьям, быту, что важно, что не важно, кто мы, для чего мы. Вечные темы: религия, деньги, внутренние переживания. Темы, которые гарантированно работают, — это темы, которые в данный момент тебя включают. Выходит один комик и рассказывает про то, что он не может снять квартиру, и если для него в данный момент это действительно правда и боль, и там есть хорошие, крепкие, смешные шутки — эта комедия будет работать. Если выходит другой комик, который когда-то сталкивался с этой проблемой, но сейчас видно, что он уже квартиру снял, и это его так не включает, эти шутки не сработают. Поэтому какого-то универсального рецепта нет. Универсально одно: надо рассказывать про то, что в данный момент включает тебя.

На ваш взгляд, стендап сегодня является главным способом осмысления реальности обществом? Как в свое время были литература, рок- и рэп-музыка…

— Еще пару лет назад это точно был какой-то новый рэп, этим занималось много людей. Но сейчас стендап в кризисе. Уже столько людей на стендап не ходит, столько не работают в этом жанре. Многие поняли, что это сложно, это очень долгий путь до денег, до большой известности. Так быстро, с ноги, в индустрию не залететь, не ворваться — как и в музыке, как и в рэпе, как и в любом другом занятии. Но есть люди, в информационном пузыре которых стендап вообще не фигурирует, они с нами, наверное, не согласятся. Поэтому здесь каждый решает сам для себя: стендап — новый ли это рэп? Для кого как, не знаю.

Как работает ваш внутренний цензор? Если шутка смешная, но потенциально может вызвать риски — отмену, критику или уголовное преследование  — сразу отказываетесь от нее или пытаетесь как-то смягчить?

— Мой мозг не выдает шутки, которые могут мне навредить. Они просто не придумываются. А если вдруг что-то и придумалось — смешное, но гадкое, резкое, обижающее целый город или страну, — я такое не использую. Даже проверять не буду, тем более что времени на проверку шуток у меня нет. У меня гастрольная деятельность со стендапом, музыкой, спектаклями… В общем, чтобы не подставляться, такое даже не выдумываю.

Сергей, сегодня время для юмора? Учитывая контекст — выдворение комиков, уголовные дела…

— Я считаю, что нет времени, нет ситуации, нет событий, когда хорошо сформулированная мысль и хорошо сформулированная шутка была бы неуместна. Там либо шутка подобрана плохо, либо она не смешная, либо контекст не тот. Но я знаю миллиард случаев, когда ситуация накалена, и хорошая, добрая шуточка или какой-то добрый юморок снимали все напряжение. Поэтому песня строить и жить помогает. Также юмор предлагает нам эмоционально справляться и как-то переживать все то, что происходит и у нас, и в мире. Поэтому время шутить — всегда.

Самое актуальное в рубрике: Тема недели. Смех

Больше интересного в жанре: Новости