«Желудок просвещенного человека»: кулинарный мир Пушкина от страсбургского пирога до печеной картошки

Современники называли его «ужасным прожорой» в отдельных гастрономических вопросах, а сам он, предвосхищая теории французских кулинаров, выписывал в свою тетрадь слова гастронома Брийа-Саварена: «Желудок просвещенного человека имеет лучшие качества доброго сердца: чувствительность и благодарность». Сегодня, перелистывая страницы бессмертных произведений Александра Пушкина и мемуары его друзей, мы можем воссоздать удивительный мир вкусов, в котором изысканная «онегинская» гастрономия уживалась с простыми радостями деревенской трапезы.

Деликатесы «онегинской» эпохи

Гастрономический фон в произведениях Пушкина часто служит не просто фоном, а точным портретом эпохи и персонажа. Белинский назвал «Евгения Онегина» «энциклопедией русской жизни», и меню в этом романе играет ключевую роль. Самый хрестоматийный пример — завтрак франта Евгения в модном ресторане Talon на Невском проспекте. Пушкин не просто называет блюда, а выписывает натюрморт столичного щеголя:

Пред ним roast-beef окровавленный,

И трюфли, роскошь юных лет,

Французской кухни лучший цвет,

И Страсбурга пирог нетленный

Меж сыром лимбургским живым

И ананасом золотым.

За каждым из этих лакомств скрывалась своя история. «Roast-beef окровавленный» — дань английской моде, мясо, запеченное так, чтобы внутри оно оставалось почти сырым. Трюфели и тогда были символом запредельной роскоши, доступной лишь избранным. «Страсбурга пирог нетленный» — это не сладкая выпечка, а деликатесный паштет из гусиной печени, который доставляли из Франции в консервированном виде прямо в тесте, чтобы «нетленный» груз доехал до Петербурга свежим. Дополняли картину «лимбургский живой сыр» (знаменитый мягкий, «растекающийся» сыр с резким запахом, который так любил поэт, но не выносила его няня Арина Родионовна) и экзотический ананас.

Но Пушкин не ограничивается меню столичного денди. В доме Лариных гостям предлагают «жирный пирог», «блан-манже» и цимлянское игристое вино, а в сказках появляются национальные символы русской кухни — от вареной полбы (любимой еды Балды), которой в старину кормили богатырей, до печатных пряников, украшающих царские пиры.

«Любил изысканное, но охотно ел и простое»

Вопреки стереотипу о поэте-сибарите, в быту Пушкин тяготел к простой, истинно русской кухне. Друг поэта Петр Вяземский вспоминал: «Он вовсе не был лакомка. Он даже, думаю, не ценил и не хорошо постигал тайн поваренного искусства; но на иные вещи был он ужасный прожора».

Оказавшись в ссылке в Михайловском или в имении Болдино, Александр Сергеевич оставлял весьма скромные гастрономические заметки. «В 3 часа сажусь верьхом, в 5 — в ванну и потом обедаю картофелем да грешневой кашей», — писал он. Картофель был его настоящей страстью. Анна Керн, одна из муз поэта, вспоминала, что он обожал печеный картофель, особенно тот, что в детстве готовила ему мать — обвалянный в крупной соли и запеченный прямо в золе русской печки .

Среди других кулинарных слабостей гения источники выделяют:

1. Блины. Пушкин предпочитал их «розовыми», с добавлением свекольного сока, и мог, по словам фрейлины Смирновой-Россет, съесть их 30 штук за один присест, запивая водой.

2. Варенье из крыжовника. Фирменное лакомство Арины Родионовны, которое в доме Лариных называли «медовым». Варили его из недоспелых зеленых ягод, и ценилось оно поэтом настолько высоко, что баночка с этим десертом всегда стояла на  письменном столе поэта.

3. Яблочный пирог. Пирог семьи Вульфов из Тригорского был настолько любим поэтом в годы михайловской ссылки, что свои письма к соседям он порой подписывал шутливым псевдонимом: «Ваш яблочный пирог».

Не чурался поэт и уличной еды. Гуляя по Торжку, который он называл гастрономической столицей, Пушкин советовал друзьям отведать знаменитых пожарских котлет, а сам мог купить у торговца сразу 20 персиков и съесть их «почти одним духом».

Еда как дуэль и примирение

Кулинарные пристрастия Пушкина проникали даже в сюжеты его произведений, причем в самых драматических обстоятельствах. В повести «Выстрел» Сильвио, ожидая рокового выстрела соперника, стоит под дулом пистолета и ест черешню. Это не выдумка — эпизод списан с натуры. Во время кишиневской ссылки сам Пушкин явился на дуэль с офицером, набрал фуражку спелых черешен и, пока противник целился, хладнокровно выплевывал косточки. Конфликт тогда разрешился миром, а привычка перекусывать на ходу осталась с поэтом навсегда.

Даже последние часы жизни поэта были окрашены вкусами, которые он любил. После трагической дуэли на Черной речке смертельно раненный Пушкин попросил жену покормить его с ложечки его любимой ягодой — моченой морошкой, которая хорошо утоляла жажду.

Так, через страсбургские пироги и скромную печеную картошку, через ресторанные кутежи и легендарное «медовое варенье», проступает живой, нехрестоматийный образ Пушкина — человека, наделенного не только гениальным чувством слова, но и отменным аппетитом к самой жизни.

Текст составлен по информации из открытых источников

Самое актуальное в рубрике: Тема недели - Пушкин

Больше интересного в жанре: Новости