Режиссер Сергей Члиянц: «Люди объелись картонного кино, но продолжают его смотреть»

Сергей Эдгарович, в одном из интервью вы говорили о проблемах российского кино: не хватает талантливых актеров, а актеров не хватает, потому что нет сценариев. Но сейчас сотни тысяч авторов ежедневно публикуют тонны текстов. Я уже молчу про возможности ИИ. Неужели среди этого изобилия невозможно найти пару жемчужин?

— Сценарное дело — это совсем не литература. В литературе есть композиция и жанровые особенности, но в кинематографе конструктивные, архитектурные моменты еще важнее. Например, можно написать книгу о себе, но нельзя снять фильм о себе. Вся русская литература — о себе, о душевных метаниях, поиске Бога или истины. А кино — про другое. В сценарии есть внутренняя, спрятанная конструкция. Вот почему стоит Останкинская башня и не падает? Любой скажет: «Фундамент крепкий». Чушь. Она бы давно упала. Там внутри спрятаны тросы, которые очень сильно натянуты и придавливают ее вниз. Как детская игрушка-змея: тянешь за хвост — и она выпрямляется. Так работает и сценарий. Это не вопрос про «рассказать историю». Историю про вашего сына вам интересно слушать, потому что вы его знаете. Незнакомым людям — пофигу. Нужно создать персонажа, который будет интересен всем. Вот почему так тяжело экранизировать русскую классику — Набокова, Булгакова, Пастернака. Потому что это высокая, изящная литература. А в кино это не работает. Там по барабану — изящно написано или нет. Литературу невозможно экранизировать, не изменив ее внутреннюю структуру. Есть литература, которая поддается изменению, а есть такая, что не поддается. Тогда надо оставить попытки ее экранизировать и просто читать. «Преступление и наказание» нельзя хорошо снять. Однако, однажды один мастер-сценарист смог это сделать. Но именно потому, что изменил структуру.

Наверное, поэтому авторы книг так часто недовольны режиссерами, которые экранизируют их произведения.

— Я вспоминаю как говорил сценарист Алексей Семирядов про свои сценарии: «Мы пишем про гигантов, а вы снимаете карликов». Недовольство сценариста режиссером, как правило, обосновано. Потому что многие режиссеры в современной России — самозванцы. Кто дал им право калечить текст? Я написал, а он взял и покалечил.

Но режиссер — хозяин фильма, он так видит мир.

— Не всегда. Хозяин фильма — это продюсер. Режиссер — чаще нанятое лицо. Идеально, чтобы режиссер с продюсером работали как единое целое.

Вы говорите, что сценариев не хватает, но в мировом кино при этом сейчас перепроизводство.

— И в России последние годы уже перепроизводство и дикая конкуренция, при нехватке сценариев. Российское кино на 99% — государственное. К сожалению, без государственных денег сегодня невозможно начать работать. Производство очень дорогое, а рынок слабый и затраты не окупаются, поэтому без госдотаций никто сделать фильм не может.

Давайте поговорим о вашем фильме «Ветер», который вы презентовали в Омске. Идея возникла давно, а выходит он только в 2026-м.

— Идея возникла еще в 95-м. Я был продюсером фильма «Окраина», который снимал мой друг Петр Луцик. Правда, вместо «Окраины» мы и должны были снимать «Ветер». Но в процессе поняли, что не хватит денег. Государственную часть взяли, а другие деньги достать не смогли. «Ветер» в отличие от «Окраины» — дорогой фильм в производстве. Тогда я пошел к министру культуры и договорился заменить сценарий. Представляете, какой потрясающий был министр? Он спрашивает: «А как мы это сделаем? Там же есть имена героев — Морозов, Филипп Ильич. Мы же все сядем в тюрьму». Я говорю: «Клянусь, будет вам главный герой Морозов и Филипп Ильич». «А ветер?» — спрашивает он. «И ветра будет до... много. Весь фильм будет выть ветер, честное слово». В итоге случайно родилась «Окраина», которая теперь входит в 50 главных русских фильмов постсоветской эпохи. А сценарий «Ветра» за эти тридцать лет я предлагал нескольким большим режиссерам. Все говорили: «Да, это круто, но не сейчас».

И в итоге решили снимать сами?

— Во времена ковида я вынужден был вернуться в Россию и начал думать: в каком качестве возвращаться? Работать продюсером сегодня в нашей стране для меня уже стыдно — нужно все время жить возле задницы власть предержащих. А я там жить не хочу. Поэтому решил: если возвращаться — только в режиссуру. Если бы не санкции, с фильмом «Ветер» мы бы точно участвовали в программах крупных международных фестивалей венецианского, каннского и берлинского. Так говорили многие зарубежные эксперты. А это огромная пиар-поддержка, и если ее пересчитать в деньги, это было бы миллионов тридцать-сорок рублей. Но для российского кино сейчас все западные фестивали закрыты. А наши фестивали на судьбу фильма не влияют.

А до возвращения вы жили во Франции, больше десяти лет работали капитаном на паруснике, участвовали в гонках.

— Да. Люди в последние пару десятков лет полюбили любительские парусные гонки. У меня была команда: стали призерами чемпионата Европы, заняли второе место. В команде было четверо русских, четверо украинцев, казах, белорус и испанец. Мы рвали всех. А сейчас из моей команды четверо погибли на фронте — по двое с каждой стороны. А ведь мы вместе обошли весь мир, тонули, ломали руки и ноги, спасали друг друга. А теперь стали врагами.

В фильме «Ветер» звучит Восьмая симфония Густава Малера. И в «Бумере» один из четверки героев тоже вспоминает Малера. Ваш любимый композитор?

— Это влияние режиссера Лукино Висконти. Вообще кинематограф ближе всего к музыке, как ни странно, — не к изображению и не к литературе. Он работает и строится по принципу музыкального произведения, потому что есть единство ритма и темпа. А в живописи ритм и темп создает сам созерцатель. Содержание фильма рождается не в голове автора, а в зрительном зале — в голове смотрящего.

Вы планируете снимать что-то новое?

— То, что предлагают — это стыдно. А то, что я сам хочу снимать, пока не дают денег. Самое сложное — начать. Найти первые деньги на фильм. Купить историю, заказать сценарий — первые десять, двенадцать миллионов — самая большая проблема. Если у тебя фильм уже разработан, сценарий куплен, ты в материале — дальше все можно высчитать, все технологические сроки. Но, к несчастью, возникает вопрос где взять государственные деньги, потому что некрасиво обманывать частных инвесторов. А государственные деньги в России в кинематографе невозвратные.

Кстати, во сколько обошелся ваш последний фильм?

— Обошелся дорого. Снимали подробно, тщательно, много ездили, 8 регионов, много компьютерной графики, сложная работа по звуку и почти все объекты на натуре были построены.

Без маркетинга?

— Без. Хотя хорошо бы миллионов семь-восемь в интернет-рекламу вложить. Было бы здорово.

Вот братья Кравчуки недавно выпустили фильм «Коммерсант» — в Москве висели баннеры, он попал в лидеры проката с первой же недели. Как вы это объясняете?

— Очень просто. Люди объелись картонного кино, но все равно продолжают его смотреть. А тут появилось талантливое кино — и люди идут. Пятьсот миллионов они, может, и не соберут, но четыреста восемьдесят — это невероятный результат.

А что вы думаете про онлайн-кинотеатры — они помогают или мешают индустрии?

— Они обокрали весь рынок. Утащили зрителей из кинотеатров, забрали большинство людей из телесмотрения. И убили рынок DVD — а это был очень хороший рынок. В последние годы сделки по DVD на удачный фильм доходили до двух миллионов долларов. Кроме того, они нечестны даже в названии — называют себя кинотеатрами, хотя по сути это интернет-сервисы.

«Бумер» до сих пор вам что-то приносит?

— Два «Бумера» вместе, плюс гоблиновская версия — это много денег. И они до сих пор приносят в интернете. Миллионов двадцать рублей в год — примерно так.

А права у вас?

— Да. У меня права на многие мои фильмы, и другого дохода у меня нет.

Одно произведение — и пенсия обеспечена.

— Если за всю жизнь умудряешься сделать семь больших фильмов — пенсия будет очень большая. Это и есть бизнес-логика авторского кино. Вот в прошлом году был забавный случай. Я показывал «Ветер» в Хабаровске, и на афишах было написано: «от продюсера фильмов «Бумер», «Бумер-2»»…. На показ пришла такая конкретно авторитетная публика. А я показываю социальную утопию. Думал — встанут и уйдут. Но нет, досидели до конца, поблагодарили. Позже написали: «Сергей, мы тут с пацанами скинулись и взяли тебе джип». Вот теперь думаю, как его в Москву транспортировать (смеется).

Самое актуальное в рубрике: Культура

Больше интересного в жанре: Новости