Не только блины и анекдоты: что скрывает образ тещи — рассказывает лингвист ОмГПУ Евгений Виданов

Евгений, образ тещи в русской культуре действительно очень противоречив. Расскажите, пожалуйста, почему он вызывает настолько полярные оценки?

— Да, действительно, вряд ли найдется еще какой-нибудь столь значимый образ, вызывающий настолько противоположные оценки. У того же Даля в его словаре читаем: ТЕЩА жен. женина мать; тесть, женин отец. У тещи зятек любимый сынок. Тещины блины сладки. У тещи карманы тощи. Был у тещи, да рад утекши. У тещи-света — все для зятя приспето.

А что говорит наука о самом слове «теща»? Есть ли в его происхождении какие‑то подсказки к этому двойственному образу?

— Лингвисты, занимающиеся этимологией — наукой о происхождении слов — отмечают, что слово теща от того же корня, что и тесть, исконно русское слово общеславянского происхождения, входит в один ряд родственных слов тетя, тесть, теща. В словарях фиксируется с 1704 г., однако в древнерусских летописях и памятниках письменности XI–XIII веков встречается такая форма слова «теща» — «тьща» (написание отражало особенности произношения того периода — со сверхкратким гласным в корне, который сначала перешел в звук [е], а уже потом в привычный нам звук [o] после мягкого согласного).

 В литературе этот образ тоже раскрывается очень ярко. Вы могли бы привести какой‑нибудь особенно показательный пример?

— Конечно, есть немало текстов, связанных с образом тещи в русской литературе. Именно в художественном мире писателей можно обнаружить древнейшие — архетипические — черты тещи. Например, один из рассказов Василия Шукшина называется прямолинейно просто: «Мой зять украл машину дров!» Писателю удалось мастерски описать то, как бытовой конфликт тещи и зятя перерастает в уголовное дело: незадачливому Вене грозит тюремный срок за то, что он закрыл тещу в уборной. Описания этой женщины в рассказе тоже впечатляют: «Из горницы вышла теща, тоже круглолицая, шестидесятилетняя, крепкая здоровьем, крепкая нравом, взглядом на жизнь, — вообще вся очень крепкая»; «Если недопонимаешь, то слушай, что говорят! — повысила голос теща. — Красивая, нарядная жена украшает мужа. А уж тебе-то надо об этом подумать — не красавец»; «— Поса-адим, — опять с дрожью в голосе пообещала теща. И ушла писать заявление. Но тотчас опять вернулась и закричала: — Ты машину дров привез?! Ты где ее взял?! Где взял?! — Тебя же согревать привез… — Где взял?! — изо всех сил кричала Лизавета Васильевна». Кажется, Шукшину на уровне языка персонажей удалось показать абсурдность происходящей ситуации, а между тем, в этой непримиримости отношений тещи и зятя скрывается не просто свойственное многим культурам противостояние мужского и женского, а, как пишут некоторые исследователи, «гипермужского» и «гиперженского»: любовь матери к своей дочери — любовь «кровная», родовая и потому часто абсолютно слепая, животная. Мать можно идеализировать, но именно зять становится той лакмусовой бумажкой, которая проявляет все отрицательные стороны «беззаветной» материнской любви.

Евгений, это только русская специфика?

— Вовсе нет. Противоречивость образа тещи прослеживается и в зарубежной литературе. В частности, французский писатель Ги де Мопассан в романе «Милый друг» пишет: «Свадьба должна была состояться двадцатого октября, по окончании парламентских каникул. Венчаться собирались в церкви Мадлен. Болтали об этой свадьбе много, но толком никто ничего не знал. Ходили разные слухи. Шепотом говорилось и о похищении, но достоверно ничего не было известно. Г-жа Вальтер не разговаривала со своим будущим зятем; слуги рассказывали, что, как только был решен этот брак, она в ту же ночь услала Сюзанну в монастырь, а сама отравилась со злости». История г‑жи Вальтер показывает, что брак здесь — не союз по любви, а сделка, которая ломает судьбы. Она не принимает будущего зятя, а решение о браке становится для нее катастрофой.

Любопытно, что этот конфликт порой выходил и за пределы литературы — в реальную жизнь известных людей. Есть ведь история про Пушкина и тещу поэта?

— Да, и очень показательна. Мать Натальи Гончаровой — избранницы и будущей жены Александра Пушкина — была убеждена, что бунтарь, волокита и картежник без нормальной должности и состояния не пара ее красавице дочери Наташе.

Когда «солнце русской поэзии» приехал просить руки своей невесты, будущая теща даже слышать ничего не хотела. «В качестве аргумента, который мог бы отвадить кого бы то ни было от ее дочери, она попросила записку непосредственно от императора Николая I, который бы подтвердил благонадежность и уверенность в том, что Александр Сергеевич — это достойный человек. И Николай I действительно дал ему такую записку», — пишет историк и международный аналитик Александр Дементьев. Наталья Ивановна (тещу поэта, как и его жену, звали Наталья) была в бешенстве: она призналась, что за ее дочерью нет никакого приданого, поэтому свадьба невозможна. Однако страстно влюбленный в Гончарову поэт тут же заложил свое имение и вручил будущей теще 11 тысяч рублей за возможность стать ее зятем. Интересно, что даже после такого яркого жеста они не примирились. Уже через месяц после помолвки Александр Сергеевич писал жене своего близкого друга, княгине Вяземской: «Я уезжаю, рассорившись с госпожой Гончаровой. Она мне наговорила вещей, которых я по чести не мог стерпеть. Не знаю еще, расстроилась ли моя женитьба, но повод для этого налицо». Венчание Пушкина и Гончаровой, вопреки своенравной теще, все же состоялось. Чтобы лишний раз не попадаться её на глаза и не слышать упреков в свой адрес, Пушкин и Гончарова перебрались из Москвы в Петербург. Кстати, «общение на расстоянии» помогло: постепенно теща Пушкина сменила гнев на милость, а когда в семье поэта появились дети, то их бабушка окончательно одобрила этот брак.

Если обобщить, в чем же главная причина такой противоречивости образа тещи?

— Причины кроются глубоко в культуре человеческих отношений. Затем они переосмысляются в фольклоре, литературе, кинематографе — во всех сферах, где описывается внутренний и внешний мир человека. Образ тещи универсален, она — одновременно хранительница семейных устоев и воплощение той самой непримиримой силы, которая испытывает на прочность новые союзы; в ее фигуре сходятся и материнская преданность, и жесткая защита родовых границ, и неизбежный конфликт поколений, рождающий в культуре целую галерею противоречивых сюжетов. Этот образ, укоренённый в быту, разрастается до архетипа: он звучит в пословицах, пульсирует в драматических коллизиях литературы и вновь оживает в современных анекдотах — словно общество раз за разом возвращается к этой коллизии, чтобы осмыслить хрупкость семейных связей и цену принятия «чужого» в свой круг.

Самое актуальное в рубрике: Общество

Больше интересного в жанре: Новости