Ольга Карлова: «Фотография продается и продается дорого. Но не в Омске…»

В декабре арт-студии Модного дома «Роба» исполняется десять лет. «Класс» узнал у куратора Модного дома Ольги Карловой, сколько стоит организовать выставку, пользуется ли в Омске спросом фотография как арт-объект и кого можно будет увидеть в галерее в юбилейный год.

По поводу дня рождения галереи готовится новая выставка, которая, кстати, тоже будет юбилейная, девяностая. В Омске покажут 50 лучших работ за последние пять лет известного международного конкурса «Золотая черепаха». В разгар сибирской зимы зрителей ждут звери в дикой природе.

Арт-студия Модного дом «Роба» с одноименным названием — пока единственная в городе стабильная галерея, которая продвигает фотографию как вид искусства. И что немаловажно, она открыта не только зарубежным или популярным российским, но и омским авторам. Вслед за Модным домом на фотографию как выставочный объект стали обращать внимание и другие галереи. Большие экспозиции появились в музее им. М. А. Врубеля, в галерее «Квадрат».

— Тяжело ли сегодня продвигать фотоискусство в галерейном формате?
— Тяжело. С одной стороны, это сложно экономически — галерея требует серьезных финансовых вложений. С другой стороны, непросто и в творческом плане. Понятие хорошей фотографии сегодня очень размыто, снимать на камеру умеют многие. Но те, кто понимают, что фотография — сложное дело, которому надо учиться всю жизнь, чтобы, может быть, через 20 лет получить признание, осторожно относятся к собственному пиару.

— Помогать омским фотографам — часть концепции?
— Безусловно. Даже когда речь идет о каком-то международном проекте, мы стараемся найти в них место омским фотографиям. Возможно, в этом есть некая провокация, чтобы наши авторы смотрели уровень других — сравнивали, сопоставляли. Многие просто боятся выставляться или заявлять работы на выставки, потому что не уверены в себе.



— Каков лично ваш стандарт хорошей фотографии? Как вы отбираете работы для экспозиций?
— Фотография должна вызывать эмоции, не важно — положительные или отрицательные. Когда мы работали над выставкой фотографий Роджера Балена, созданных в придуманном им самим стиле «вымышленного документализма», я долго «переваривала» эту эмоциональную информацию, боролась с собой, чувствовала, что меня как будто раздирает изнутри, душит. И я понимала: эмоции от его работ настолько сильные, что этот проект нельзя не показать. Кстати, выставка получила массу самых противоречивых отзывов — от «потрясающе» до «категорически не принимаю».

— Как налаживались связи с кураторами? Недоверие к новичкам на арт-рынке присутствует?
— Барьеры всегда были только финансовые. Иногда через них я переступить не в силах — у меня просто нет столько денег, чтобы привезти какую-то выставку. Непонимания с кураторами проектов вообще не было никогда. Как и недоверия. Мы подробно и честно рассказываем, кто мы и что из себя представляем. Наш выставочный зал очень привлекателен для кураторов. Таких галерей больше нет.

— В каком смысле?
— В смысле камерности и уникальной планировки пространства. В 2003 году проект этого помещения, выполненный омским архитектором Андреем Седачевым, получил на престижном конкурсе «Арт-Москва» третье место. Первые два приза взял канадец, так что по России мы были лучшие. Но на тот момент проект предполагал не галерею, а приемный швейный салон — отсюда у нас египетские фрески с изображением швей за работой. В этом зале галерея начала работать с 2008 года, до этого функционировала в другом. Всю прелесть интерьера удалось сохранить и удачно преобразовать под выставочные нужды. Ниши позволяют нам расставлять акценты на тех или иных авторах или работах, формировать темы, эмоциональный «маршрут» для зрителя.

— Из чего складываются затраты на выставку?
— Поясню на примере. Одна московская компания заключила договор с американцами на прокат работ самого престижного в мире фотоконкурса World press photo. Чтобы было понятно, если ты призер этого конкурса, то можешь считать, что твое имя внесено в золотые списки профессионалов в области фотографии. Чтобы привезти выставку в Омск, у меня попросили 1,5 миллиона рублей. В эту сумму входят затраты на транспортировку работ в определенных условиях, страховка, гонорар московским кураторам, которые «продают» на оговоренное время выставку Омску. Такие проекты возможны только при поддержке спонсоров.



— Какой момент в подготовке новой экспозиции для вас самый приятный?
— Когда работы только приходят, я их открываю и впервые смотрю «живьем». Раскладывают их, и каждый раз невольно вырывается: «Что же мне делать с такой красотой?». Это как знакомство с новым вкусом, которого ты раньше не пробовал. Потом начинается работа чисто интеллектуальная: оформление, выстраивание композиции, развеска. Зритель должен зайти и пронести удивление, которое у него возникло, до самого конца, шаг за шагом, от работы к работе. А если работы медитативные, как, например, у японцев, он должен получить полное удовлетворение. Значит, выставку необходимо выстроить так, чтобы передать это ощущение спокойствия. Хотя надо не забыть при этом пару раз «взбодрить» чем-то неожиданным. Благодаря нашим закуточкам и нишам это удается.

— За десять лет арт-политика галереи как-то изменилась?
— В любом случае культурно-просветительская миссия так и остается основной задачей. Мы начинали с хорошей фотографии и графики, которые способны чему-то научить зрителей, на что-то сподвигнуть омских авторов. Когда мы в первый раз привезли работы итальянца Марио Видора, снимавшего на инфракрасную пленку, наш омский художник Сергей Сокрута посмотрел их, а потом пошел в магазин и купил себе такую же. Позже он сделал персональную выставку работ, созданных с использованием инфракрасной пленки Омск, чего еще никогда не было. Ради этого тоже работает галерея.

— Часто ли посетители покупают работы на ваших выставках?
— Не во всех международных проектах работы идут на продажу. Многое к нам приходит из частных коллекций и, соответственно, не продается. Безусловно, продажи бывают, но мы и не ставим такую цель. Это ведь экспозиционное пространство, а не магазин.

— Что предпочитают брать и для каких целей?
— В основном, наших местных фотографов. Из иностранцев любят японских авторов. Была как-то выставка, когда проценты от продаж работ одного московского автора практически окупили годовое содержание галереи. Но это уникальный случай. Продажи в более скромных масштабах случаются регулярно. Кому-то нравится работа, кто-то берет для подарка, а кому-то просто надо в офис повесить что-то красивое.

— Фотография сегодня может стать объектом инвестиций, как живопись или графика?
— Недавно на международных торгах фотография была продана за три миллиона долларов. Если речь идет о черно-белой карточке, отпечатанной вручную по проверенной технологии, хранящейся с соблюдением правил, то она может прожить не одну сотню лет. В этом случае фото становится хорошей инвестицией. Фотография продается и продается дорого. Но не в Омске.

— Какие выставки можно ждать в Модном доме в ближайшее время?
— В следующем году будут «Токийские истории», рассказанные двенадцатью разными фотографами. По аналогии с выставками «Нью-Йорк — город, который никогда не спит» и «Другое лицо Стамбула», когда город снимали авторы из разных стран. Также запланирована выставка работ победителей конкурса FotoEvidence 2013 года — социально-документальная фотография. Далее — работы новосибирского фотохудожника Максима Костина, посвященные Африке. Будет и корейская фотография, и две выставки итальянцев. Что интересно — мы впервые вышли на скандинавов и попробуем поработать с ними. Зрители увидят творчество шведского фотохудожника, который снимает затонувшие корабли.

Больше интересного в жанре: Интервью