Блюдо дня: Омская драма первой в России поставила «Далекую страну» Шницлера

В минувшие выходные Омская драма впервые представила на суд зрителя спектакль «Далекая страна». Здесь стоит подчеркнуть слово «впервые». Материал не просто в первый раз опробован на подмостках омского театра, пьесу Шницлера до февраля текущего года не ставил ни один российский театр. И вот — свершилось. Роль первопроходца смело взял на себя главный режиссер Георгий Цхвирава:

«Сцены из супружеской жизни — так мы обозначили жанр спектакля, подчеркивая его тему и отсылая знающих людей к сценарию и известному фильму Ингмара Бергмана. Мужчина и женщина, любовник и любовница, мать и сын, отец и сын, муж и жена — вот круг отношений, на котором строится сюжет пьесы. Герои очень спортивны: они сражаются на бильярде, играют в большой теннис, поднимаются на вершины Альп… И любовь, любовь, любовь, ревность, дуэли, смерть…»

«Далекая страна» — сложнейший материал. Впрочем, трудно представить себе Шницлера в игривых контекстах водевиля. Сексуальных — пожалуй, игривых — никогда. Чтобы напомнить вам, каков на вкус австрийский драматург, вернемся для начала в осень 2016 года. Тогда Лицейский театр все-таки поставил «Хоровод». Вокруг пьесы этой разразился скандал. Под улюлюканье возмущенных общественников с августа премьеру перенесли аж на октябрь. «Слишком пошло», «слишком сексуально», «материал не для театра, а уж тем более не для Лицейского», — рассуждали после прогона взволнованные зрители. К слову, среди последних присутствовали представители и духовенства. Один из них даже посетовал, что теперь придется замаливать присутствие на премьере. Здесь важно отметить вот что: откровенно-сексуальных сцен в постановке не было. Только разговоры. Должны ли эти диалоги оставаться дома и под одеялом, вопрос открытый. Говоря честно, в современном мире реклама наггетсов выглядит более пошло, чем Шницлер.

Впрочем, писал Шницлер сто лет назад. В Австрии. Да-да, во времена Фрейда. И, естественно, вскрывал пороки общества. Драматург, кстати, известен тем, что дотошно описывал подробности дообеденного секса с женой и послеобеденного с многочисленными любовницами. В общем, на собственной шкуре прочувствовал все то, о чем в своих пьесах рассказывал. Этот момент, наверное, даже приятен, поскольку поборнику нравственности, рассказывающем о психологии «загнивающего Запада», читатель или же смотритель верит куда меньше. Хочется отвесить и еще один реверанс самому материалу. На этот раз за название. «Далекая страна» — так тоненько, так саркастично. Будто совсем не про нас.

Теперь, когда есть понимание, с каким материалом пришлось работать режиссеру и актерам, к самой постановке. И еще раз: первой в России.

Чего не хотелось: излишней лирики и наматывания на кулак как сладкого «мы не такие», так и чрезмерно драматичного «все мы такие».

Чего хотелось: если предположить, что можно хотеть вкушать Шницлера, то хотелось бы распробовать его без излишних специй. Чистого, так сказать.

И вот последнее — вышло. Складывается ощущение, что все время спектакля режиссер перебирает пальцами монетку, показывая зрителю сразу обе ее стороны. Зал одновременно смотрит на сцену, где разворачивается действие, и на два экрана, расположенных по бокам. На мониторах отображается внутреннее состояние героев. Причем не всегда транслируются персонажи, что в этот момент ведут диалог. Планы портретные, картинка черно-белая с чрезмерными тенями, уродующими лицо. В общем, замысел ясен. Здесь, кстати, стоит отметить еще вот какой факт. Литовский вариант «Далекой страны» пытались прямо на сцене превратить в киношный нуар. То есть актеры были и одеты исключительно в черное и белое.

Отдельного внимания заслуживают вербальные акценты омской постановки. Часть текста транслируется через микрофон. То есть, не напрягая связок, герои буквально кричат.

Есть в спектакле и работа с «буквой». Проектор выводит обрывки фраз из диалогов героев. Нет, не так. Проектор выводит обрывки бессмысленных фраз из диалогов героев, как бы намекая зрителю, что все проговоренное в публичном пространстве большой правды в себе не несет.

Из режиссерских решений складывается цельная картина. Представьте себе огромное белое полотно, висящее на стене. И вот в разных его частях начинаются проявляться четкие темные ломаные полосы. К концу спектакля произведение почти закончено. Линии перестают длиться. А зрителю оставляют уголек, которым он может самостоятельно дорисовать элементы или же, выругавшись, сорвать это самое полотно со стены.

Ну и еще пара штрихов к портрету. Во-первых, в роли фабриканта Фридриха Гофрайтера — заслуженный артист России Александр Гончарук, в роли его жены Гении — Марина Бабошина. Во-вторых, часть действия длится на теннисном корте, который вполне реально появляется на сцене. В-третьих, специально для постановки актеры (Екатерина Потапова, Сергей Сизых, Егор Уланов, Николай Сурков, Мария Токарева, Юлия Пошелюжная, Степан Дворянкин, Иван Курамов, Олег Берков и уже упомянутые выше Гончарук и Бабошина) с азов постигали этот вид спорта. И, что отметит внимательный зритель, в момент, когда брошенный на пол мяч должен трижды отскочить от сцены и перелететь-таки через сетку, он это и делает.

Самое актуальное в рубрике: Культура

Больше интересного в жанре: Обзоры