«А начну-ка я всё с нуля»

Владимира Владимировича выгнали на карантин. Он до последнего сопротивлялся. Но, видя, как Владимир Владимирович ковыляет на костылях и пытается поберечь свою загипсованную руку, коллеги настояли - мол, иди отсюда, лечись, всё равно как от хирурга толку от тебя нет, а ухаживать за ещё одним больным - у нас времени нет.

Случилось так, что за неделю до объявления в регионе карантина Владимир Владимирович на каком-то чудом не растаявшем ещё куске льда поскользнулся и так неловко упал, что очень сильно подвернул лодыжку и сломал руку. Правую. То есть ту, которая была его рабочим инструментом все последние тридцать четыре года. Учитывая ситуацию в стране, он уже на следующий день прискакал на работу - консультировать молодёжь, да и так, если понадобится - совет путный дать… Но после того, как пару раз свалился прямо в операционной, рассыпав по полу все стерильные инструменты, его мягко «турнули».

- Вова, - сказал ему давнишний друг-ассистент Олег Владиленович, - ползи домой. Ты не инфекционист, потребности в тебе сейчас особой нету. А будут сложные случаи - я лично за тобой на машинке приеду.

И вот для Владимира Владимировича пошёл девятый день самоизоляции. Первые четыре дня, к стыду своему, он наслаждался вынужденным бездельем. Напился, что называется, в дрова, что мог позволить себе только в отпуске, которого у него не было уже семь лет, дочитал книжку модного писателя, которую не мог домучить с полгода, скачал и посмотрел пару фильмов, которые давно рекомендовали продвинутые в киноиндустрии товарищи, обзвонил всю родню и знакомых и… всё.

Он стоял на балконе и с тоской смотрел на улицу, высчитывая процент идиотов без масок, до сих пор считающих, что инфекция, косящая добрых людей по всему миру, «не про них». Затем заваливался на диван, листал каналы телевизора. Периодически поднимался, чтобы побаловать себя хорошим стаканчиком хорошего коньяка.

Так продолжалось два дня. Но вдруг, в один прекрасный момент, к ужасу своему, Владимир Владимирович осознал, что мысли его встали на рискованный путь о смысле жизни.

«Ёрш твою медь, - запаниковал он, - не хочу. Не надо».

Владимир Владимирович знал, к чему это в конце концов приводило: через день-два его начинали посещать мысли о суициде, и спасала только работа. С восьми до 20.00. Каждый день - на выходные он сам придумывал себе какие-нибудь дежурства.

Дело в том, что, несмотря не внешнюю успешность, сам Владимир Владимирович считал, что жизнь свою, что называется, просрал. И когда мысли его в который раз пускались в этом направлении, окружающая действительность становилась невмоготу.

«А что, - подумал Владимир Владимирович, - сейчас такое время, когда нужно наконец продумать, как я дошёл до жизни такой. Ведь никогда, если разобраться, из-за страха сделать себе больнее, я детально не анализировал ничего».

Владимир Владимирович встал с дивана, достал из бара-глобуса большую бутылку коньяка, нашёл в холодильнике кусочек санкционного дорблю и, обречённо, со всхлипом вздохнув, приступил к тщательному ковырянию в своей жизни.

Владимир Владимирович был женат четыре раза. К выбору спутниц жизни с особой тщательностью не подходил. То есть как-то так получалось, что они сами его выбирали, а дальше всё шло по шаблону. Года три всё было хорошо, затем жена начинала предъявлять какие-то претензии, ещё через год-два - развод.

Владимир Владимирович даже не пытался разобраться, что происходит в душах этих женщин. Он вообще в принципе не понимал, зачем он был им нужен изначально. Интересные, красивые, молодые дамы сами, в общем-то, как козла на верёвочке вели его к совместной жизни. И он изначально давал себе отчёт, что в семейной жизни дать им ничего сверхординарного не может. Да и ординарного, наверное, тоже.

Работал он допоздна, приходил зачастую слегка подшофе. Придя, любил поваляться с книжкой на диване, кино, театры, рестораны, да и вообще любые помещения, где собиралось более четырёх человек, были ему в тягость. В любви, которая сейчас называется «секс», он тоже был не изобретателен. Поговорить с супружницами ему было особенно не о чём - литературой они не увлекались.

«Что она от меня хотела?» - всегда думал после очередного развода Владимир Владимирович, но довольно быстро успокаивался.

Точнее сказать, он даже не успокаивался. Каждый раз он был несказанно рад разрыву. Они, разрывы, происходили всегда по одной и той же схеме. Ему недвусмысленно давали понять, что с ним скучно, что ему бессмысленно «отданы лучшие годы»… А самое главное - на него начинали повышать голос, чего Владимир Владимирович не выносил физиологически. От скандалов он всегда старался уйти - притом в прямом смысле слова. Он быстро собирался и ехал к другу детства - Николаю Трифоновичу, который, овдовев, на деле совместного проживания с женщинами сразу поставил жирный крест. Они выпивали, говорили «за жизнь», а то и просто молчали, и это их обоих вполне устраивало.

Тут, несмотря на грустный поток воспоминаний, Владимир Владимирович улыбнулся. Года два назад коллеги познакомили его с молоденькой докторшей-стоматологом. Всё пошло по отработанному сценарию - сначала она была весела, пела на его кухне, когда готовила еду, но в один из дней - это произошло через полгода совместной жизни - вдруг сорвалась. Она пришла с дня рождения одной из своих подруг (Владимир Владимирович, естественно, под каким-то предлогом идти туда отказался) и сразу с порога закричала: «Тебе уже шестьдесят с лишним лет, за это время ты нажил пятерых детей и огромный член, который, как я уже поняла, тебе не особо нужен, зачем ты на этой земле?».

Владимир Владимирович, конечно, понимал, что девушка пьяна, но от этого ему стало ещё страшнее. Он было начал собираться для побега, но она неожиданно кинулась в драку. Владимир Владимирович, защищаясь, как-то неловко закрылся рукой и попал своей «последней любви» в лицо. Та упала на пол со сломанным носом. «Я тебя посажу, - кричала девушка, брызгая кровью на дорогущий туркменский ковёр, - придёт мой брат и убьёт тебя…»

Затем была скорая, очередной побег Владимира Владимировича к Трифонычу на целую неделю. Полиции и брата не было. Девушка пыталась извиняться, но при первых же её словах Владимир Владимирович снова на неделю съехал к другу. Когда вернулся, слава богу, дама всё поняла и покинула его, вновь ставшее холостяцким, гнездо.

«Мда, - вздохнул Владимир Владимирович, - вот устраивала меня моя жизнь до этого карантина. Но только девятый день - а я уже с ума схожу от тоски. А что будет, когда на пенсию выпрут? В петлю? А начну-ка я всё с нуля».

Но, не в силах самому решить столь сложный вопрос, Владимир Владимирович позвонил другу.

Николай Трифонович приехал через час. В сумке у него были сало, разносолы и алкоголь собственного производства. После лёгкого перекуса Владимир Владимирович изложил суть своих размышлений.

- На тридцать пятом году службы Владимир Владимирович сошёл с ума, - Трифоныч в принципе был противником общежития с кем-либо, и особенно с женщиной.

- Ну, если на самом деле всё так серьёзно и ты на самом деле не можешь себе партнёршу подобрать, - продолжил он, - может, я смогу помочь?

Минут десять посмеялись - Николай Трифонович не меньше друга боялся женщин и считал, что с первой и единственной женой ему просто повезло.

- Во-первых, - начал Трифоныч, - ошибаться уже нельзя. Молодёжь исключается априори, с современными понятиями о равноправии полов пусть с ними волки мёрзлые жизнь строят. Разведёнки - тоже. Да, возможно, они и истосковались по большой любви, но что-то мне подсказывает, если они до сих пор ходят-бродят без мужика, есть в них что-то неприемлемое для совместной счастливой жизни.

- В идеале, конечно, богатая вдова, - Николай Трифонович мечтательно улыбнулся, - но тут есть варианты. Если она сама свой капитал заработала - лучше не соваться. Это как с начальником жить - она тебя, словно подчинённого, так будет гонять, что омары в горло не полезут.

- Вот если от мужа богатства остались, - снова мечтательная улыбка, - тогда - может быть. Тогда ей, грубо говоря, нужен на все эти ресурсы менеджер, хозяин. Но таких баб, как сам понимаешь, хрен в этом городе найдёшь.

- Почти стопроцентный вариант - одноклассницы и подруги детства, - продолжал Николай Трифонович. - Но помнишь, в прошлом году были на встрече класса? Старые толстые тётки.

- Короче, не знаю я, - сдался друг.

Помолчали.

- Слушай, - Владимира Владимировича вдруг осенило, - а небогатая вдова в твоём рейтинге на каком месте? Соседка, я её лет двадцать знаю. И мужа знал - хороший мужик был. Где-то на вахте, на лесоповале деревом придавило.

Николай Трифонович оживился. Владимир Владимирович продолжил:

- Лет сорок ей, стройная, красивая, только вот после прошлогодних осложнений от гриппа немая стала. - Владимир Владимирович с надеждой посмотрел на друга: - Только записочками общается. В библиотеке работает.

Николай Трифонович поднялся со стула.

- Ты чего? - испугался Владимир Владимирович.

- Дурила, - ответил друг, - бери блокнот с авторучкой и свататься пошли. Идеальный в наши времена вариант.

Самое актуальное в рубрике: Так и живём

Больше интересного в жанре: Так и живём