Я сирота войны

О семье

Отца своего, Петра Сергеевича Демьянова, я не помню. Я родилась 14 апреля 1940 года, а в январе 42-го отца призвали в ряды Красной армии. В феврале 1943 года отец погиб.

В то время семья наша жила в селе Малокулачье Кагановичского района Омской области (сейчас это Омский район). Было нас у родителей шестеро - четыре брата и две сестры.

Старшего, Николая, призвали в армию в 1940 году. Служил он под Ленинградом, в 41-м пропал без вести.

В 1943-м ушёл на войну второй брат - Анатолий. Но перед отправкой на фронт его направили на курсы лейтенантов в Ленинск-Кузнецк. По окончании учёбы он прислал нам письмо, что примерно такого-то числа будет проезжать через Омск по пути на фронт. Точной даты брат не знал. И вот мама поехала повидать его. Целую неделю она прожила на вокзале, встречая и провожая поезда с востока. Вся почернела, простыла, а сыночка так и не довелось увидеть - с братом они разминулись. Анатолий вернулся домой только летом 1946 года - после окончания войны брат ещё год оставался в Германии. От него долгое время не было писем (был ранен), и мама боялась, что его уже тоже нет в живых.

Мне было четыре года, когда пришли какие-то «дядьки» забирать на войну моего третьего брата - Владимира. Помню, как плакала и кричала мама: «Не отдам этого!!! Двоих уже убили на войне, и третьего, наверное, тоже - нет от него вестей!!!». Вцепилась ему в одежду и не оторвёшь. А брату, видно, стыдно было за маму, что она его не пускает. Отцепляет он её руки и всё уговаривает: «Ну мама, ну мама...». Эту картину я запомнила на всю жизнь. Правда, на фронт Владимир не попал. Служил где-то в тылу на складах и после окончания войны приехал домой. Он говорил: «Ни одного фрица не убил, в боях не был» и фронтовиком себя не считал.

«Лучше бы я умер вместо Салина»

Ну а в войну мама осталась одна с нами, младшими детьми: братом Виктором (1930 г.р.), сестрой Аней (1938 г.р.), со мной и с дедом Сергеем. Мы выжили и не умерли с голоду только благодаря трудолюбию нашей мамы. День она работала в огородной бригаде, а ночью сторожила амбары. На заработанные трудодни мама осенью привозила по 5-6 мешков зерна - вот и вся зарплата за год.

У нас был полный двор скотины да плюс ещё огород с овощами и картошки 20 соток. Уход за всем этим хозяйством плюс домашняя работа были на нас, детях. Помогал, хоть и немного, дед. Он пилил дрова с нами, девчонками, правда, при этом сильно матерился, что пилим мы неправильно. Дед наш был - вылитый Лев Толстой. Как-то увидел в календаре его портрет и говорит мне: «Зинка, гляди-ка, меня в численнике пропечатали!». «Нет, - говорю, - это не ты, это писатель Лев Толстой». Но дед мне не поверил. Умер он осенью 1953 года в возрасте примерно 105 лет. А за несколько месяцев до этого, весной, умер Сталин. Дед горевал тогда, всё приговаривал: «Лучше бы я умер, а Салин (букву «т» он не выговаривал) бы жил».

Пока дед был жив, приезжали к нему корреспонденты, расспрашивали, как плохо ему жилось при царском режиме. Дед кивал головой: «Да, да, плохо жилось!». А когда журналисты уезжали, признавался маме: «Любава, я ведь им наврал, я ведь ничего уже не помню».

А в молодости наш дед обладал недюжинной силой. Рассказывали у нас в семье, к примеру, такую историю. Зимой дед часто ездил за сеном на Иртыш. На обратной дороге лошадь не могла вывезти в гору полный воз. Дед распрягал её и вывозил воз сам. Ещё и приговаривал: «Ещё бы лошадь вывезла, я-то едва вывез». Свалить лошадь или бычка он мог одним ударом кулака.

Запретный плод

Совсем маленькими я и моя сестра постоянно ходили в лес. А мама продавала ягоды, грибы, картошку на базаре, благо жили мы недалеко от Омска. На вырученные деньги покупала нам одежду, так как больше живых денег взять было негде. Когда мы собирали ягоды, есть их нам было некогда. Вообще ели мы их редко и по чуть-чуть, а так хотелось наесться их досыта. И вот однажды, когда мне было девять лет, залезла я зачем-то в погреб. А там такой аромат от ягод! А рядом стоит 10-литровый бидон с варенцом. Всё это было приготовлено на продажу, я знала, но не устояла против соблазна. Сходила домой за ложкой и съела у варенца всю верхушку. Товар был испорчен.

Я никому не сказала о своей выходке, и утром мама уехала на базар. А по приезде спросила нас: кто это сделал с варенцом. Я не призналась, сестра, естественно, тоже, и мама отлупила нас обеих. А потом Алька, от злости, что получила ни за что, отлупила меня ещё раз. Так я была дважды наказана за своё преступление и враньё.

Вся прополка и копка 20 соток картошки тоже приходилась на нас с сестрой - взрослые были на работе. Бывало уже и снег идёт, а мы в рукавицах копаем эту картошку, складываем мешки на тележки и затемно везём домой. Но зато уж на праздники мама освобождала нас от всякой работы, и мы наедались от пуза. Весной картошка обычно кончалась, мы с Алькой шли на огороды и собирали там остатки мёрзлой. Мама пекла из них драники. Муки было мало, поэтому картошку мама добавляла и в тесто для хлеба. Тёрли её мы с сестрой, все пальцы были сбиты этой тёркой.

Весной, как только появлялась лебеда, крапива, лук-батут, всё это шло в суп. Добавит туда мама немножко молочка, и ели за милую душу. Вот только лепёшки из соевого жмыха были отвратительные на вкус.

Ещё вспоминаю, как весной 1945 года картошка кончилась совсем, а в колхозном подвале ещё оставалось. Её сварили здесь же на улице в больших котлах, и каждый желающий подходил и брал эту картошку. Я помню, как несла домой 3-литровый бидончик и ела прямо по дороге. До чего же вкусная была та картошка!

Вот так мы и выросли. Мама, оставшись в 38 лет вдовой, замуж так и не вышла. У нас в деревне на троих мужчин пришли похоронки, а они в конце войны вернулись домой. Кто без руки, кто слепой, но вернулись! И мама всё надеялась, что отец вернётся, и до самой смерти ждала его.

Я тоже надеялась на чудо и часто видела во сне, что отец вернулся и ходит по дому. Лица его я, правда, не видела, ведь я его совсем не знала. В этом сне всегда было ощущение безмерного счастья. Но моим мечтам не довелось сбыться...

Дед берёг нас от страшных картин войны

«Наш дед Власов Степан Иванович, 1921 года рождения, воевал на Белорусском фронте, был телефонистом, награждён орденом Славы и  медалью «За отвагу».

Будучи детьми, мы, внуки, часто просили деда рассказать нам о войне. Но он как-то странно, как нам тогда казалось, себя вёл: всегда плакал и пел песню «Тёмная ночь». И только теперь, став взрослыми, мы поняли, что дед берёг нас от страшных картин войны. Трудно представить, что он пережил, если любое воспоминание о войне вызывало у него слёзы.

Из архивных документов мы узнали, за что он был награждён медалью «За отвагу». «В боях за город Зволен 12-13 марта 1945 года, преодолевая сильный артиллерийский огонь противника на пути, где проходит телефонная линия, за день ожесточённого боя, сам находясь на линии, Власов Степан Иванович устранил до 15 порывов линии связи, дав возможность беспрерывной работе наших батарей по противнику. Находясь на передовом наблюдательном пункте, товарищ Власов под пулемётным и миномётным огнём противника держал беспрерывную связь с батареями и, выходя на линию, устранил до 10 порывов».

Деда уже нет с нами, но мы, внуки, будем всегда помнить, как сильно он нас любил, как нежно к каждому относился. А ещё мы всегда будем помнить о той страшной войне, о которой наш дед так и не смог нам рассказать…

Светлана Антуфьева».

Память о фронтовой судьбе

«Деда, Антуфьева Андрея Игнатьевича, все помнят несловоохотливым и малоразговорчивым. И тем ценнее его нечастые откровения о военной поре. Он был тяжело ранен в область спины и большую часть времени проводил лёжа на специально для него сколоченных деревянных полатях. Это облегчало его физические страдания. Лечения в то время он почти не получал никакого…

Деда уже давно нет с нами. Но остались его откровенные и честные воспоминания о войне. Тогда, давно, несколько десятилетий назад, его рассказ шокировал и даже несколько смутил, так как не вписывался в славные и лихие поступки бойцов, отразившиеся в многочисленных кинофильмах того времени. Не так представлялась военная слава и героический подвиг солдат. Всё случилось обыденно и даже как бы просто.

Воевал дед рядовым на Ленинградском фронте. Был пулемётчиком. Там получил одну из своих боевых наград. На вопрос: «За что ты получил орден Славы третей степени?», он без прикрас и лишней надуманности ответил: «За трусость».

А дело было так. Как-то остался он один на огневой точке. И вот под утро услышал совсем рядом со своей позицией немецкую речь. Судя по голосам, было их немало. Испугался дед, страх подкрался к нему. Ну и решил, что, как говорится, умирать так с музыкой. Выскочил он на немцев, выпустил несколько очередей по ним из ручного пулемёта. Убил несколько врагов, остальные в панике побросали оружие и подняли руки вверх, сдались. Так дед захватил и привёл в расположение части семь фашистов. За это и получил свой орден.

Потом воевал дальше. И, наверное, неплохо. Получил медаль «За отвагу». Собирались представить его к ордену Славы второй степени, но дед был тяжело ранен, документы вовремя не оформили, как это часто тогда было. Не до наград, шли тяжёлые бои. А война для деда с этим ранением и закончилась.

Дмитрий Антуфьев».

Самое актуальное в рубрике: Другие

Больше интересного в жанре: 75 лет Великой Победы