«Я на твоих детях, козлина, от души отыграюсь»

Начиналось всё как всегда красиво. Неловкие, но почему-то приятные именно от этого ухаживания Алексея. Первый поцелуй только через три месяца знакомства.

Елене было 22, и у неё уже были мужчины. Но до Алексея красивой романтики почему-то не случалось. Он появился, когда Лена уже окончила институт и пришла практикатнткой на один из омских заводов. Алексей был начальником отдела, куда распределили Елену, и первоначально никаких эмоций к нему она не испытывала. Да, он был красив, но придирался. И самое обидное - вообще не обращал внимания на её, как она считала, достойные внимания прелести.

Но скоро она поняла, почему Алексей Николаевич (он, несмотря на свои 35, просил себя звать именно так) внимания на неё не обращал. Начальник был увлечён другой практиканткой, пришедшей на завод на полгода раньше неё. Это Елена чувствовала по его тайным пассам. Внешне он держался независимо, но зачастую вызывал к себе в кабинет понравившуюся ему «жертву», и та, как это ни странно, выходила оттуда не иначе как в слезах.

Но через месяц побеждённая-таки начальником в кабинете архивариуса практикантка с  завода ушла. Она выходила замуж за какого-то молодого предпринимателя, и того не устраивало, что она от звонка до звонка, то есть с 8 до 17, плюс два часа на дорогу, будет проводить время вне дома. И Алексей Николаевич обратил свои взоры на Лену. Сначала, как и с предыдущей девой, он использовал стратегию кнута и пряника: придирался ко всему, а затем старался нежно успокаивать. Но Лене его придирки были смешны, и поэтому вскоре Алексей Николаевич кнут отложил и оставил только пряники: парень на сто процентов был уверен в себе и отказов в подобных играх он ещё не получал. А заикание и неловкость появились у него после первой попытки - прямо у себя в кабинете - вероломно Лену поцеловать. Лена со всей мочи залепила ему пощёчину. Правда, за долю секунды до этого Алексей Николаевич начал бесцеремонно теребить её гордую грудь… Но для результата это было неважным - начальник был ошарашен, ввергнут в прострацию и дней десять боялся встретиться с Леной взглядом.

Неисповедимы пути любовных страданий в сердцах человеков. Через десять дней, придя на работу, Лена обнаружила у себя на столе букетик лаванды - редчайшие для Сибири и, в общем-то, для России в целом цветы. А под конец рабочего дня Алексей Николаевич пригласил её на пикник.

- Ресторан, - сказал он, - пошло, а на природе у воды прекрасно выходной можно провести.

Лена, больше из жалости к так быстро сломленному донжуану согласилась.

Алексей Николаевич устроил всё «по-богатому». На какое-то дикое безлюдное место у Иртыша они поехали на такси (обратно Алексей велел таксисту приехать - по согласованию с Еленой - через четыре часа). Закуски были, как поняла девушка, как раз из того самого «пошлого» ресторана: лобстер, подкопчённые устрицы, утка по-пекински ну и, соответственно, разного вида напитки - от шампанского «Вдова Клико» до коньяка и виски, в которых Елена не разбиралась.

В общем, там на берегу Елена и позволила Алексею Николаевичу впервые себя поцеловать. А через 12 месяцев после этого эпизода ушла в декрет. У пары родилась девочка. Далее, что называется «не приходя в сознание» из отпуска по уходу за ребёнком, Лена снова понесла. На этот раз получился мальчик.

Несмотря на то, что они жили на съёмной квартире, всё было прекрасно. Четыре года. Затем Алексей Николаевич, теперь уже просто Лёха, стал подозреваться в изменах.

Трудно сказать по каким признакам умная женщина просчитывает даже самого осторожного мужа-изменника, но с  Лёхой было всё просто. Через полгода после дежурных отмазок про «важный оборонный заказ», оправдывающих задержки на работе, частенько пьяной рожи и запаха чужих духов «День рождения главбуха, танцевал с именинницей», Елена обнаружила в кармане пиджака мужа женские трусы.

- Да Семён Петрович с Петькой подшутили, - нашёлся похмельный Алексей Николаевич, но по выражению его вмиг побелевшей физиономии было видно, что ему срочно требуется нитроглицерин.

Лена выгнала мужа из дома. Но на следующий день позвонил друг Алексея, тот самый Семён Петрович (главный технолог, между прочим), долго извинялся и в конце концов подтвердил версию Лёхи. Мол, пьяные были, не подумали, что эта «безобидная шутка» может привести к подобным последствиям.

Не сказать, чтобы Елена не приняла эту версию, но на заводе и у неё остались друзья. Невероятными усилиями задушив в себе чувство гадливости, она позвонила младшему технологу Танечке. Танечка воспитывала ребёнка одна, ненавидела «гуляющих» мужчин как класс, и до момента, пока Елена не сошлась с Алексеем Николаевичем, за «эксперименты» с практикантками публично называла его не иначе как «козлом».

Танечка долго не думала.

- Новая партия практикантов полгода назад в цех пришла, - сразу сказала она, - твой с Семён Петровичем и Петькой бухают с ними почти каждый день, ну и твой в срамной кабинет девицу одну каждый раз водит.

- Какой срамной кабинет? - чувствуя, что умирает, задала глупый вопрос Лена.

- Да в комнату архивариуса, - удивлённо ответила Танечка. - Будто не знаешь. Они это называют «освежить архивы».

- Слушай, - сказала Лена Танечке, - мне нет причины тебе не верить, но позвони мне, когда они в следующий раз оргию устроят. У нас двое детей, не хочу так со слов семью рушить. Сама, не сочти извращенкой, хочу всё увидеть.

- Ладно, - просто сказала Танечка.

Совсем скоро Танечка позвонила. Лена прошла на завод - электронный пропуск она не сдала, прокралась в комнату архивариуса и спряталась за стеллажами. Дождалась мужа с той самой девицей. Но терпеть до финала разворачивающейся перед ней порносцены не стала. Молча прошла мимо полураздетых оцепеневших от ужаса тел, поехала домой.

…Муж позвонил только через месяц. Что-то лепетал про ошибку жизни, любовь до гроба, «ради детей». Услышав «ради детей», которых Лёха на самом деле любил, Лена почти равнодушно ответила:

- Я на твоих детях, козлина рогатая, от души отыграюсь.

И дала отбой.

Произнося эти злые слова, она даже не подозревала, что они сбудутся. Ещё через месяц Елена стала осознавать, что дети её раздражают. Да, она готовила им вкусную еду, покупала хорошие вещи - Лёха сам подал на алименты и старался «подсунуть» сверху. Но ощущение было такое, что её принудили стать воспитательницей чьих-то чужих непоседливых и туповатых отпрысков.

Вскоре она стала замечать, что раздражение сменяется вспышками гнева. Лена орала на детей за каждую ранее милую её сердцу шалость. Иной раз она видела себя со стороны, ужасалась этому, но остановиться не могла. К обычным оскорблениям в сторону детей прибавились маты, а в один из «прекрасных» дней Елена в бешенстве схватила виниловую скакалку и исхлестала старшенькую девочку до багровых полос: та, стараясь помочь маме в мытье посуды, уронила и разбила копеечную фаянсовую чашку. Девочка от ужасных болей каталась по полу и даже не могла заплакать - у неё перехватило дыхание. Сын, ставший очевидцем расправы, спрятался в шкафу среди одежды, а когда Елена пыталась его оттуда вытащить, кричал и отбивался ножками.

Алексей оказался трусом. После Лениной эмоциональной угрозы, что она при первом же удобном случае «пырнёт его ножом», он даже не пытался просить встречи с детьми. Не сделал он этого и через суд. Несколько раз, когда Лена уезжала по делам и завозила ребятишек к  матери, он тайком, явно не без соучастия бывшей тёщи, с ними общался. Лена определяла это по куче сладостей и обновкам, приобретение которых мать приписывала себе.

Подруги к ней не заезжали. Жизнь шла мимо. Она много думала о том, как могла разлюбить своих детей. Приходила только к одному: она никогда не любила их отца. Нисколечко. Почему она поняла это только сейчас? Ответа на этот вопрос Лена не знала.

Когда Лена выходила погулять с детьми, на лавочке у подъезда почти всегда курил сосед. Ему было лет тридцать, одет по «пацанской» моде, на пальцах криминальные, как догадывалась девушка, татуировки в виде перстней. Парень, лучезарно улыбаясь, сначала просто здоровался, потом стал играть с сыном «в войнушку». Наставлял на него палец - типа пистолет - и говорил «тыдыщь». Сын тут же принимал игру, прятался за деревья и отвечал соседу плотным огнём из своего игрушечного автоматика.

Как-то они с Леной разговорились. Парень, естественно незаслуженно, отсидел за хулиганство, живёт в двушке с мамой. Через месяц поздним вечером новый знакомый с бутылкой вина заявился в гости. Дети уже спали. Парень остался до утра.

Стал заходить периодически. И однажды, принеся в подарок красивое платье, пригласил её к другу на день рождения. Праздник должен был состояться прямо сегодня в банкетном зале ресторана.

Лена была не против, два года затворничества её порядком утомили. Но оставить детей было не с кем - мать уехала в деревню к родне.

- Делов-то, - ответил новый друг, когда она сообщила ему о проблеме. - Дашь им по пол-таблетки димедрола, до утра как миленькие проспят.

У Лены были сомнения, но ей так хотелось увидеть людей, надеть, наконец, красивое платье. Она сделала всё как он ей сказал.

…Счастливая, с огромным букетом белых роз, она подъехала домой на такси в час ночи (парень с друзьями остался на продолжение банкета). У дома почему-то стояли карета скорой помощи и милицейский бобик. Как только она вышла из такси, на неё сразу, вырвав букет из рук и бросив его на асфальт, надели наручники. Завели в квартиру. На диване сидела полусонная испуганная дочка. Сына нигде не было видно.

- Давала детям димедрол? - спросил Лену полицейский, показывая на детский столик с початой упаковкой таблеток. Лена кивнула и попыталась вырваться, чтобы найти мальчика. Её удержали.

- Где мой сын? - закричала она.

- Сын твой, которого ты накачала снотворным, - ответил держащий её под руку полицейский, - проснулся ночью, маму не нашёл, залез на подоконник, чтобы позвать тебя в окно. Опёрся о противомоскитную сетку и выпал с девятого, как ты сама знаешь, этажа.

Лена упала без сознания. Когда она пришла в себя, полицейский сказал:

- Жив твой сын, он упал на проволоку для белья, натянутую соседями с восьмого этажа, и его перекинуло к ним на балкон.

- Но сына и дочь, - продолжил он, - ты не скоро увидишь, а может, не увидишь вообще - родительских прав будешь лишена.

Волна возмущения поднялась в её душе только на мгновение. В следующую минуту она уже думала о своём новом друге - не изменяет ли он ей с кем-нибудь в этот момент?

Самое актуальное в рубрике: Так и живём

Больше интересного в жанре: Так и живём