«Вот завтра же напишу куда надо...»

С первого взгляда - и наотрез. Во дворе она жаловалась знакомым старушкам, кажется, приросшим к лавочке у детской площадки и готовым выслушать кого угодно и обсудить любой вопрос. А те и впрямь рады, качают сочувственно головами, поджимают губы: надо же такой беде случиться...

- Серёжка-то мой вот уж учудил, - скорбно говорила Мария Петровна, и глаза её полнились влагой. - Расписался с какой-то задрыгой, даже с матерью не посоветовался. А она-то! Ни кожи ни рожи. Имя мужицкое - Сашка. И сама как пацанёнок. А выгнать не могу! С Серёжей поссориться, сами понимаете, страшно, - и промокала глаза отглаженным носовым платочком.

- Да что ты, Маша, так убиваешься? - вступилась одна из бабуль. - Видели мы её. Девушка как девушка. Всегда поздоровается, улыбнётся, хорошего пожелает.

- Хоро-ошего, - ощетинивалась Мария Петровна. - Это вам, может, хорошего. А мне от неё только плохое.

Да, так вот вышло, что она сразу и, видимо, бесповоротно не приняла маленькую росточком, худенькую, как плохо кормленный подросток, Сашу. Но терпела её рядом, ради сына терпела, не одарив ни разу ни тёплым взглядом, ни добрым словом. Да Мария Петровна и вообще на порог бы не пустила эту голодранку с короткой тёмной стрижкой ёжиком, если бы не Серёжа, единственный сын. Она отлично знала, что спорить с ним бесполезно. Сказал: «Это моя жена» - значит, так тому и быть. Весь в отца, царство ему небесное, такой же упрямый.

Замуж за Павла Мария Петровна вышла не в юном возрасте и не с бухты-барахты. Долго выбирала крепкого, здорового, не пьющего, не гулящего, чтобы всё, как говорится, для дома, для семьи. За то и поплатилась - всю жизнь прожила, как под железным прессом. Павел никогда с ней не советовался, деньги тратил сам, в магазины - только вместе, а то сама она чего лишнего наберёт. И Серёжку таким же воспитывал. Павел был строителем, работать и зарабатывать умел. Мария Петровна малярничала в бригаде отделочников, но получала, конечно, меньше. Они смогли купить квартиру: своим трест продавал дешевле. Павел вроде ничём и не болел особо или не обращал внимания на разные тревожные сигнальчики. Нервничать - ясно, нервничал: то одно на стройплощадку не подвезли, то другое, а он, прораб, за всё отвечает. Ну и грянули подряд два инфаркта - и схоронили, считай, ещё молодым.

Серёжка, которому тогда было тринадцать, очень переживал, даже ожесточился как-то против матери, будто она во всём виновата: дерзил, огрызался. Мария Петровна прямо испугалась, что не справится с этим «зверьком». Укоряла мысленно покойного мужа: мол, кто ж, как не ты, на глазах сына обрывал меня, ни в грош не ставил, вот он теперь... Но постепенно Серёжка поуспокоился, привык, стал помягче, однако, если что-то было важно для него, решал сам.

Когда закончил школу и собрался в армию, Мария Петровна уже всё здоровье потеряла на сквозняках с малярной кистью - и её отправили на инвалидность. Уж как она просила:

- Сыночек, сходи в военкомат. Может, дадут отсрочку. Скажи, что больную мать не на кого оставить.

Куда там! Он только бровями по-отцовски повёл, и желваки на щеках вздулись. Тогда она всё поняла и больше уж разговоров не заводила.

Ничего, прожила без него, не умерла, дождалась. Вернулся Серёжка такой же, как Павел: крепкий, грудь колесом, глаза серые с холодком. Обнял, правда, прижал к себе: мать - всегда мать. Мария Петровна всплакнула...

И недели не отдохнул - устроился в инкассаторскую службу. Форму надел, да и так приоделся. Поменял холодильник на новый, купил стиралку-автомат. А характер всё равно тяжёлый. Чтоб сесть-поговорить, рассказать что-нибудь - этого нет. Молчком поужинает, уйдёт к себе в комнату и гири там тягает или в книжку уткнётся. Потом стал пропадать где-то вечерами. И привёл Сашу. Боже правый, кожа да кости! Кого она родить может? Такого же заморыша? Но Серёжа как обрубил: «жена». Мария Петровна с трудом подавила в себе не то стон, не то вопль разочарования, бормотнула как-то по-птичьи: «Здр...» - и удалилась в кухню. Серёжа жёстко заявил, что они уже зарегистрировались, что свадьбы не будет - ни к чему эти «пустые траты и хлопоты», а жить прямо с этого дня станут у Саши: у неё есть квартира в гостинке. Лицо Марии Петровны волей-неволей исказилось некрасивой гримасой обиды, а Серёжа только успокаивающе поднял ладонь: мол, так лучше будет, хозяйка в доме должна быть одна, да и ты, мама, едва ли с кем-то уживёшься, зачем лишние ссоры. А «эта», с опаской поглядывая, ни словечка и не молвила. И уехали, сказав ей в спину «до свидания».

Мария Петровна едва дождалась, когда дверь закроется - и неудержимо расплакалась. Да, может быть, она и сама себя сразу же неправильно повела, только ведь не женятся вот так, без всякого родительского благословения. И о такой ли невестке мечталось? Представляла: войдёт в дом высокая, стройная, но в теле, с роскошной косой, ласковым взглядом. Будут подругами, если не согласится мамой называть. Вместе и пироги печь станут, и стирать-убирать, а по вечерам Мария Петровна помогала бы «доченьке» расчёсывать после мытья длинные волосы... Что уж там, дочки ей всегда не хватало, а судьба не дала. Дала вот эту выморочную Сашу.

«Ещё посмотрим», - прошептала она сейчас, спустя шесть лет, чуть ворохнувшись на диване, где спал после воскресного обеда у бабули Тёма-Артём, а Мария Петровна стерегла его сон. Тёма свился в клубочек и ручонку подпихнул под щёку. Так же спал когда-то и маленький Серёжа. Мария Петровна с нежностью смотрела на внука-крепыша: копия отца, бывает же такое. Скоро он будет только её, в этом она не сомневалась.

Почти три года Мария Петровна убила на то, чтобы разлучить сына с Сашей. Серёжа приезжал к матери строго дважды в неделю и получал очередную порцию словесной «отравы». Мария Петровна уже знала от него, что Саша выросла в детдоме, родители неизвестны, и искусно, приплетая вычитанные в журналах факты, плела сеть предположений, какая страшная наследственность может до поры до времени скрываться в его жёнушке. Серёжа сначала раздражённо махал рукой, потом стал прислушиваться и мрачнеть. Гостинку их Мария Петровна не посетила ни разу, даже тогда, когда родился Тёма. Поначалу она и видеть не хотела младенца, наверняка уродца, но голос крови оказался сильнее. Серёжа стал привозить мальчика, едва тот подрос, а после и оставлял дня на два, чтобы Саша отдохнула.

Однако Мария Петровна тонко чувствовала, что ей всё-таки удалось запустить между ними чёрную кошку. Сын, к её радости, вдруг нарушил «обет молчания» и стал жаловаться, что напрасно женился наобум на детдомовке, которая ни готовить толком не умеет, ни уют навести, хоть и старается. Мария Петровна, сдерживая ликование и пряча глаза, с охотой поддерживала эти разговоры, намекая, что Саша, вообще-то, не единственная женщина на свете. А Тёма - что? Тёма никуда не денется. Кроме того, если хорошенько поискать и найти новую жену, совсем другую, красивую и хозяйственную, то и детки вряд ли долго заставят себя ждать. Серёжа задумчиво смотрел на мать, сомнение туманило его взгляд. Он тяжело вздыхал и, наверное, в первый раз в жизни никак не мог принять однозначного решения.

Честно говоря, Мария Петровна чуть не повалилась от неожиданности, когда сын зашёл к ней попрощаться. Это было около года назад. Сказал, что больше не любит Сашу и уезжает из города. Куда? Далеко. Завербовался аж на Крайний Север. Деньги на Артёма будет посылать - и всё. Пусть живёт, как сумеет. А ты чего, мама, застыла? Сама же хотела, чтобы мы расстались. Счастливым, правда, Серёжа не выглядел, скорее, подавленным. Мария Петровна утешила себя: время всех вылечит. Она не очень переживала. Когда-нибудь сыночек всё равно вернётся. Иная мысль теперь жгла её днём и ночью.

Выждав несколько дней, приехала к Саше, с удовлетворением отметив, что в комнате бардак из игрушек, одёжек и прочего барахла. Саша испуганно кивнула, когда Мария Петровна ледяным тоном приказала привозить ей Тёму на два-три дня: имею право. Вопрос, на что живёт не совсем бывшая (развод затевать пока не стали, а зря - чего тянуть?) невестка, задан не был: зачем? Саша и привозила малыша, но дальше прихожей её не приглашали. Тёма с радостью кидался к бабуле, а его мама тихо исчезала за дверью. Огорчало Марию Петровну лишь то, что и к Саше он потом с таким же восторгом летел и вис на её худеньких плечах. Это не входило в её планы. А план был такой: написать куда надо, что у мальчика плохая мать, неумеха, неряха, ребёнок вечно грязный, голодный, больной... в таком вот духе. Придёт комиссия, увидит беспорядок - и отдаст Тёмочку бабушке. Опекунское пособие большое, хоть на детей денег не жалеют. И Серёжа, когда узнает, одобрит и будет помогать.

«Вот завтра и напишу», - думала Мария Петровна, наблюдая, как смешно сопит во сне Тёма. И поморщилась недовольно, услышав звонок телефона в коридоре. Осторожно, стараясь не потревожить внука, она прокралась из комнаты и взяла трубку.

- Мама, это я, - голос сына звучал как-то необычно приподнято. - Я скоро приеду. Не могу больше жить без Саши и Тёмки...

Самое актуальное в рубрике: Так и живём

Больше интересного в жанре: Так и живём