«Рога у меня вырастут уже на следующий день после свадьбы…»

«...Он сможет сплотить вокруг себя тех, кому в 21-м веке предстоит обновлять великую Россию… Я в нём уверен...» - говорил президент. «Хм, а говорили - бессмертный... тьфу ты, - поправил сам себя Владимир Петрович, - бессменный…» На самом деле Владимиру Петровичу было не до преемника. Обалдевший он был от другого.

Полгода назад к нему в университет перевелась из соседнего сибирского города девушка. И Владимир Петрович страдал. Девушке было 19 лет, Владимиру Петровичу - 30. Она была его студентка. Он - преподаватель. Он считал себя старым, чтобы предложить ей жить вместе. Но дело было не только в возрасте. Девушка была негритянкой. Точнее - мулаткой. Она взяла от обеих рас самое лучшее. У неё была смуглая кожа, очень длинные ноги и европейские черты лица: голубые глаза, вздёрнутый носик и русые волосы. И звали её Евгения. За три месяца, что она училась в омском университете, Владимир Петрович очень осторожно выведал у коллег и у болтливых подружек историю появления Евгении на русской земле.

Лет 20 назад её мама - высококлассная спортсменка - познакомилась в Москве на международном студенческом первенстве с чернокожим парнем из далёкой африканской страны, и они друг друга полюбили. Когда пришло время расставаться, Абиой - так звали парня - уехал домой, поклявшись очень скоро забрать любимую к себе. И… не забрал. А через положенное время появилась на свет смугленькая девчушка. Молодая мама сообщила Абиою о рождении дочери, и тот вроде был рад, но поставил условие - для возможного переезда к нему на родину девочку следует назвать Евгенией.

- Это имя означает «высокородная», «потомок благородного рода», - на плохом русском пояснил он и на отличном английском добавил: - Дай ей хорошее образование, учи языкам, всё будет хорошо.

После этого Абиой больше на связь не выходил. Правда, на имя мамы Евгении стали приходить денежные переводы с вполне приличными суммами. Но её это мало радовало. Из института ей пришлось уйти, и она, кое-как пристроившись санитаркой в местную поликлинику, стала попивать. Дочку любила, но особо ею не занималась. Одевала дорого, покупала лучшую еду - и только. До того чтобы воспитывать, учить чему-то, даже просто приласкать, дело не доходило. Она и на себя-то почти совсем махнула рукой. Чекушка водки, пачка сигарет - вот и весь интерес… А когда стала приводить домой таких же мужиков, вмешалась бабушка. Она забрала Евгению к себе - и с этого момента жизнь девочки круто изменилась.

Её никто уже не видел безнадзорно болтающейся во дворе - ходила с бабушкой за ручку, сидела за книжками дома... И когда пошла в школу, удивляла всех своими способностями и усердием. Получила вместе с аттестатом золотую медаль, легко поступила в университет. Однако проучилась в нём недолго. Бабушка умерла, а мать в пьяном угаре подписала какие-то бумаги и лишилась обеих квартир - своей и бабушкиной, в которой жила Евгения. Общежитие в университете девушке не дали, потому как местная, и она перевелась в Омск, где как иногородней комната в общаге ей была положена.

Прошёл месяц. Возвратившись с работы домой, Владимир Петрович сразу пошёл на кухню сварить кофе. Ему нужно было принимать какое-то решение. С Евгенией у него, что называется, уже «было». Однажды, после какой-то вузовской вечеринки, он осмелел и пригласил её к себе. Та сразу согласилась, и всё остальное произошло с такой естественностью, а девушка в свои 19 оказалась с таким «опытом», что Владимир Петрович даже взревновал и наутро совершил непростительную мальчишескую ошибку - спросил, сколько мужчин у неё было до него.

- Извини, я не считала, я же в общаге живу, - легко ответила Евгения и добавила: - Но если тебя это успокоит, их имён я не помню.

Как ни странно, признание девушки только усилило желание Владимира Петровича остаться с ней навсегда. «Может, я больной какой, - рассуждал он. - Ведь у меня рога уже на следующий день после свадьбы вырастут. Да плевать! Не могу я без неё…»

И тут зазвонил телефон.

- Вован, - орал в трубку студенческий товарищ, - телек смотришь?

- Да, включён.

- И чо думаешь?

- Про речь президента, что ли?

- Да нет, - орал товарищ, - Чечня на Дагестан опять напала! Война!

- В задницу твоего президента и всю твою политику, - рявкнул Владимир Петрович и дал отбой.

«Так, - продолжил свои размышления Владимир Петрович, - женюсь. И увезу её туда, где про её лёгкость в общении никто не знает». Он достал из шкафа початую бутылку рома, налил до краёв бокал и стал разминать сигарету. «А если откажет?» - подобный поворот событий показался ему невыносимым. «Господи Боже! Жизнь моя тогда зачем мне?!»

И снова его мысли прервал звонок. На этот раз в дверь. Евгения без приглашения к нему никогда не приходила, а других он видеть сейчас не желал, поэтому не спеша выпил ром, закурил. В дверь позвонили настойчивей. Владимир Петрович нехотя пошёл открывать. В глазке маячили две тёмные фигуры. «Бандиты?! Но от меня-то им чего нужно? Может, квартирой ошиблись?» - мелькнуло в голове у Владимира Петровича, но почему-то он всё же повернул ключ. В прихожую ворвались двое здоровенных мужиков. Один крепко прижал Владимира Петровича к стене прихожей, другой быстро и профессионально осмотрел квартиру, не преминув заглянуть в туалет и под кровать.

«Женился, блин, - как-то вяло подумал Владимир Петрович. - Сейчас ка-ак зарегистрируют…» Но не угадал. Следом за мужиками вошла Евгения с огромным - под два метра ростом - негром. Она церемонно поклонилась Владимиру Петровичу и с не присущей ей застенчивостью попросила пригласить их в дом.

Мужики остались у дверей, Владимир Петрович указал негру на одно из кресел у журнального столика, сходил на кухню за ромом, сел сам. Он уже сообразил, что это отец Евгении - Абиой, только не понимал - его сразу убьют или сначала покалечат.

- Значит, этот, - то ли спросил, то ли ответил сам себе чёрный папа на приличном русском.

- Этот, - скромно потупив глаза, ответила Евгения.

Владимир Петрович, чувствуя, как у него пересыхает в горле, дрожащей рукой взял бутылку и отпил почти четверть из горлышка. Вежливо протянул негру. Тот, не сводя глаз с Владимира Петровича, так же из горлышка допил остальное.

- Поедешь к нам? - спросил он у Владимира Петровича. - Это в Африке.

- Знаю, - сказал Владимир Петрович, - и знаю кто вы. Я ещё по имени понял. Абиой означает «рождённый в королевской семье».

- Тут курят? - спросил Абиой, доставая из кармана сигару.

Владимир Петрович кивнул.

- Понимаешь, Вова, можно я буду тебя так называть? - сказал негр. - Мне в своё время родители не позволили жениться на иностранке. Отец мой недавно умер, и теперь, как ты правильно понял, король я. Евгения, соответственно, принцесса. В мужья желает тебя. Тебе сколько на сборы надо?

Владимир Петрович посмотрел на часы.

- Я готов, - сказал он, - только ключи соседу занесу, чтобы кактусы поливал.

По телевизору начались вечерние новости.

«…В Чечне по аэропорту в Грозном нанесён авиационный удар…» - говорил диктор.

Заканчивался страшный и удивительный 1999-й год.

Ирэна Фокс

Самое актуальное в рубрике: Так и живём

Больше интересного в жанре: Так и живём