«Если вернут пенсионный возраст...»

Проснувшись, Николай Трифонович почувствовал себя неважно. Но он не задавался вопросом, откуда, мол, свалилась на него эта хворь. Николай Трифонович прекрасно знал этиологию своего «заболевания». Третий год он крепко выпивал. Выпивал не от безысходности, как зачастую бывает в нашей многострадальной стране, а на радостях. Он - естественно в числе немногочисленной прослойки своих 60-летних одногодок - вскочил в последний пенсионный вагон, который не успели отогнать на пятилетний запасной путь.

Перебирая руками стены, Николай Трифонович добрался до ванной. Стараясь не засовывать зубную щётку глубоко, он чисто для проформы поелозил ею по зубам. Дышать стало легче. Встав под душ, Николай Трифонович долго не решался засунуть под горячие струйки голову - она так кружилась, что, закрыв глаза, он боялся выпасть из ванны. Наконец нашёл выход - он прижался спиной к ледяному кафелю и быстро-быстро промыл голову каким-то средством для принятия ванн. Как человек холостой, шампуни он не покупал, за куском хозяйственного мыла, которым он мыл всего себя и практически всё в доме, тянуться было далеко, а «ванное» средство стояло тут с лета - его забыл кто-то из родни, приходившей к нему на помывку во время сезонных отключений горячего водоснабжения.

Из ванной в гостиную Николай Трифонович последовал уже без помощи стен. Рухнул в кресло. Попытался вспомнить, что у него осталось со вчерашнего дня в холодильнике, и несколько оживился. А в холодильнике было: солёные помидоры, домашнего квашения огурцы с квашеной же капусткой, сало... Николай Трифонович сглотнул слюну и продолжил воспоминания: грузди солёные, пельмени рукодельные, кажется, с Нового года остались, большая замороженная макрель. Настроение улучшалось с каждой минутой. Но «лечиться» одному было противно.

«О, - подумал Николай Трифонович, - а какой сегодня день недели?» И высчитав, что суббота, решил позвонить старинному другу.

- Владимир Владимирович, - сказал он, когда на том конце прозвучало что-то похожее на «м-м-д», - это Трифоныч, я понимаю, что сегодня не Пасха и даже не открытие охоты, но как ты отнесёшься к тому, если мы вот прямо с утра поужинаем?

- Через тридцать минут буду, - по хриплому голосу товарища было ясно, что у него похожие проблемы, - только я с братом приеду, не поленись, помой ещё один стакан.

Владимир Владимирович был хорошим хирургом и поэтому кроме брата привёз с собой две литровые бутылки французского коньяка. Кивнув друг другу, троица быстренько разместилась в гостиной за длинным дубовым столом. Стол уже ломился от всего того, о чём хозяин мечтал с утра.

Единственное, что он сделал уже в присутствии гостей - порезал на деревянной доске мёрзлую ещё макрель (она же скумбрия), густо посыпал куски крупной поваренной солью и выдавил на всё это дело большой бледно-жёлтый лимон.

По первой выпили молча, стараясь не расплескать. Пожевали лимон. Вторая пошла «за здоровье» и тоже закончилась лимоном. И уже только минуты через три в ход пошла макрель - любимая закуска Владимира Владимировича, с которой его когда-то познакомил известный в городе художник, служивший срочную на флоте.

Разговор стартовал с неожиданной темы.

- Володь, - сказал Николай Трифонович, уже поглядывая на грузди, - вот ты лучший, наверное, в городе хирург.

- Н-ну, - не стал спорить Владимир Владимирович, следуя за взглядом Николая Трифоновича.

- На кафедре подрабатываешь, а ездишь на старой иномарке, и квартирка у тебя не ахти какая, - Николай Трифонович положил себе в тарелку груздь и отрицательно покачал головой на попытку налить ему коньяка.

- Вот главные врачи наши и замы ихние стотысячные зарплаты имеют, на джипах многомиллионных гоняют, - продолжил Николай Трифонович, наконец остановив свой выбор на ледяном бесцветном напитке, - чего так? Как я понимаю, и ты должен, ведь без тебя их больница ничего не стоит.

- Дело не в зарплатах, - Владимир Владимирович тоже положил себе груздь. - Система такая. Тебе хоть раз делали операцию?

- Да, когда ногу ломал.

- Заходил ночью врач, просил пять тысяч за операцию, хотя по закону должно всё быть бесплатно?

- Да.

- Дал?

- Дал, страшно не дать - вдруг после наркоза не очухаюсь.

- Так вот из этих пяти тысяч, думаю, три наверх идут, - Владимир Владимирович достал курительную трубку и откинулся на спинку стула, - и попробуй не пусти эту трёшку наверх - разом проблемы начнутся.

- И ты по ночам ходишь?

- Я - нет, ты же сам сказал, что я лучший, наверное, в городе хирург. Один раз послал - больше не обращались. А вот молодых ломают. Система, предполагаю, как «в органах». Думаешь, молодые пацаны, мечтавшие при поступлении в милицейские школы бандитов ловить, по волшебству скурвиваются? Видимо, как и у нас, их заставляют. И так же основная денежка наверх течёт. Вот отсюда все эти нашумевшие многомиллиардные состояния.

- Но коньяк ты не покупаешь?

- Коньяк уже после - за результат.

Помолчали. Численность сотрудников правоохранительных органов значительно увеличилась.

- Пельмени? - спросил Николай Трифонович.

- Давай, - ответил Владимир Владимирович.

Николай Трифонович сходил на кухню, поставил воду.

- Ты - доктор, - вернувшись, снова обратился он к Владимиру Владимировичу, - ты тоже вышел на пенсию, но работаешь. Вот это нормально - пахать до семидесяти, когда даже по официальной статистике средний срок жизни мужчин у нас до нового пенсионного возраста не дотягивает?

- Да я вообще за то, чтобы люди работали только в своё удовольствие - по призванию, - Владимир Владимирович снова стал посматривать на коньяк. - Только, думаю, не так тут всё просто, в других странах-то это же безобразие происходит. Вон у Виктора Владимировича спроси, он член партии, думаю, партия ему это как-то объяснила.

Виктор Владимирович быстренько опрокинул рюмку и тут же снова пододвинул её поближе к «разливающему» Николаю Трифоновичу.

- Ну, допустим, партия тут ни при чём, - начал он. - Я скажу как экономист. Если коротко - для того, чтобы наша экономика удерживалась на плаву, в неё нужны инвестиции. Конечно, в первую очередь это делается за счёт увеличения производительности труда. Но когда эта цель труднодостижима, приходится увеличивать численность рабочей силы, а она снижается. А повышение пенсионного возраста оставит на рынке труда несколько миллионов человек.

- Витя, поёшь ты складно, - Николай Трифонович отвёл наклонённую было бутылку от рюмки Виктора Владимировича. - Вы дыры в вашей экономике нашими трупами забивать собираетесь?

- Николай Трифонович, - Виктор Владимирович был младше хозяина на двенадцать лет, и поэтому звал его исключительно по имени-отчеству, - это объективное положение вещей. Государство пытается подобными мерами защитить себя и, в частности, вас, пенсионеров. А ведь в принципе, если говорить о необходимости пожилых людей, скажем, какому-нибудь абстрактному государству, - вы вообще ему не нужны.

Николай Трифонович замер с наклонённой бутылкой, но Виктор

Владимирович ловко надавил пальцем на горлышко, рюмка наполнилась. Затем, предчувствуя скандал, Виктор Владимирович осторожно пальцем горлышко приподнял и отвёл подальше в сторону.

- Ну? - угрожающе произнёс Николай Трифонович.

- Долгая жизнь влечёт за собой социальные риски. Стареющий электорат будет оказывать давление на принятие политических решений, добиваясь все больших благ для себя, за которые будут платить молодые. А если рост продолжительности жизни будет просто добавлять пенсионерам годы беспомощности и болезней, затраты на бесплатное здравоохранение станут для государства неподъёмны.

- Ты Гитлера цитируешь, что ли? - Николай Трифонович растеряно посмотрел на друга - Владимира Владимировича. Тот пожал плечами.

- Да нет, - сказал Виктор Владимирович, - это, вообще-то, биолог сказал, Фелиппе Сьерра из государственного Национального института старения США. По его книгам вся мировая геронтология учится. И если говорить с точки зрения чистой науки - он прав: в животном мире молодых особей всегда гораздо больше, чем старых, а человечество развивается по противоположному сценарию, при котором общество будет выглядеть совсем иначе. Грубо говоря, молодёжь будет выполнять капризы стариков.

В последующей паузе вновь произошло значительное увеличение численности сотрудников правоохранительных органов.

- Брат, - чувствуя себя в чём-то виноватым, сказал Виктор Владимирович, - вот чем бы ты занимался, если бы тебе снова выпал шанс быть молодым?

Брат задумался.

- Руководил бы какой-нибудь собственной маленькой фирмой, хлеб бы, к примеру, пёк.

- И смог бы так работать до глубокой старости?

- Да нет, может, аптекой бы заведовал, магазином рыболовных принадлежностей, может, на диване лежал - откуда я знаю, когда мне что надоест?

- То есть работа должна быть по душе, но обязательно хозяином?

- Ну да, ни минуты над собой начальника не терпел.

- Понимаете, - голос Виктора Владимировича окреп, - в этом и смысл возрождения экономики нашей страны. Малый, средний бизнес для большинства населения, рождение и диктат среднего класса. Я за это борюсь. И кстати, вы хоть на минуту оторвали свои зады от стульев? Выдвигали какие-то идеи для внесения поправок в Конституцию?..

- Володь, - перебил его Николай Трифонович, - мы ему про Фому, он нам про Ерёму. Вам точно этого чудилу в семью не подкинули?

Владимир Владимирович долил стакан до краёв и задумался.

- Не знаю, - сказал он, - я в это время в пионерском лагере был. Одно знаю - если вернут пенсионный возраст, люди проголосуют за любые поправки. Даже за придуманные тем, кого ты со Сьерра перепутал.

Самое актуальное в рубрике: Так и живём

Больше интересного в жанре: Так и живём